Луций Юний Брут

Основателем Римской республики и главным инициатором изгнания Тарквиниев считался у римлян Луций Юний Брут. Легенда об изгнании царей и о личности Брута, конечно, не может претендовать на историчность, как и вся римская история до времени децемвиров. Отделить подобные легенды от истины с полной достоверностью просто не представляется возможным. А потому остается лишь следовать традиции.

Тарквиний Гордый
Тарквиний Гордый

Семья Брута принадлежала к сословию патрициев и была одной из знатнейших в Риме. Ее производили от одного троянца, будто бы приехавшего в Рим еще с Энеем. Отцом Брута был Марк Юний, почтенный человек, женатый на Тарквинии, одной из сестер царя Тарквиния Гордого. Деспот царь приказал убить его вскоре после убийства Сервия, чтобы завладеть его богатствами. А для того чтобы обезопасить себя от кровного мщениями лишил жизни и его старшего сына, Марка. Младшего же сына, Луция, Тарквиний пощадил, поскольку тот был еще ребенком и казался безопасным, и Луций рос в доме Тарквиния с его собственными сыновьями. От юного Луция не осталась тайной судьба его родных и, чтобы избежать той же участи, он предоставил в распоряжение Тарквиния все свое имущество, притворился полупомешанным и играл свою роль так искусно, что его в насмешку прозвали Брутом, т.е. идиотом. Так он обезопасил себя презрением там, где нельзя было защититься справедливостью, и стал с терпением ждать удобного случая, чтобы отомстить за себя.

Плохие сны и угрожающие признаки начали с некоторого времени предвещать близкое несчастье царю. Коршуны разрушили орлиное гнездо вблизи царского дворца, убили молодых орлят и прогнали отца и мать, возвратившихся домой; змея унесла у царя быков, приготовленных им для принесения в жертву богам; чума начала губить матерей и грудных младенцев. Царь начал бояться за свой дом и решил вопросить знаменитейшего оракула – дельфийского. А так как он не решался доверить постороннему лицу касавшийся его семейства ответ бога, то отправил в Грецию двух своих сыновей — Тита и Арунса. А чтобы они не скучали, послал с ними в качестве шута Луция Юния. Прибыв в Дельфы, царские дети принесли богу Аполлону драгоценные подарки, Брут же отдал ему только свою дорожную палку. Но эта палка была выдолблена внутри и заключала в себе другую палку, золотую – тайный символ его ума. Выполнив поручение отца, царевичи спросили оракула, кому из них достанется царствовать в Риме. Ответ был таков: «Главным владыкой сделается тот из вас, о, юноши, который первый поцелует мать». Оба Тарквиния договорились держать в тайне слова оракула, чтобы их брат Секст, оставшийся дома, не опередил их. Относительно же себя они предоставили судьбе решить, кто из них двоих первым поцелует мать. Умный Брут, поняв более глубокий смысл изречения оракула, опередил их так, что они этого и не поняли — он, как будто споткнувшись, упал и поцеловал землю, общую мать всех смертных.

В то время, когда они вернулись в Рим, там шли приготовления к войне с Ардеей, рутульским городом, богатства которого давно влекли царя Тарквиния. Взятие этого сильно укрепленного города, стоявшего на высоком крутом утесе, было делом нелегким и требовало долгой осады. Пока римское войско стояло лагерем под Ардеей, сыновья царя пировали в палатке Секста Тарквиния, где находился также их родственник Люций Тарквиний, прозванный Коллатином, от города Коллации, в котором его отец Эгерий был наместником. Разговор молодых людей зашел об их женах, и каждый восхвалял свою, как превосходившую всех прочих. «В таком случае, – воскликнул наконец Коллатин, – сядем сейчас на коней, и я надеюсь убедить вас наглядно, что все ваши жены должны уступить моей Лукреции». «Так и быть!» – воскликнули остальные. И вот они, разгоряченные вином, понеслись на конях сначала в Рим, где застали жен царевичей за роскошным ужином, а оттуда в Коллацию. Было уже очень поздно, но Лукреция еще сидела в кругу своих девушек и пряла. Победа досталась ей.

Но красавица возбудила в Сексте Тарквинии гнусные замыслы и через несколько дней он в сопровождении одного раба поспешил в Коллацию и с помощью насилия, угроз и обнаженного меча заставил Лукрецию уступить его преступным побуждениям. Лукреция, полная скорби и негодования, тотчас же отправила одного посла в Рим к своему отцу Спурию Лукрецию, а другого – в Ардею к своему мужу с просьбой, чтобы они приехали к ней как можно скорее и чтобы каждый взял с собой верного друга, так как случилось страшное несчастье.

Гибель Лукреции
Гибель Лукреции. С картины Лукаса Кранаха. 1538

Лукреций приехал с Публием Валерием, а Коллатин – с Луцием Юнием Брутом. Они застали Лукрецию в спальне в глубочайшей печали. Она рассказала им о злодеянии Секста Тарквиния, объявила, что умрет, и требовала от них наказания преступника. Все они дали ей слово и старались ее утешить, но она не принимала утешений. «Вы позаботитесь, – сказала она, – чтобы виновник этого дела получил достойное возмездие; я же, хотя признаю себя невинной, не хочу избегнуть наказания; пусть ни одна женщина после меня, ссылаясь на Лукрецию, не остается в живых при потере целомудрия». С этими словами она вонзила себе в грудь кинжал, спрятанный у нее под платьем, и упала мертвая.

В то время как все присутствующие еще были повергнуты в горе, Брут вынул окровавленный кинжал из груди Лукреции, и сказал: «Этой чистой и священной кровью я клянусь и призываю вас, боги, в свидетели, что буду огнем и мечом и всеми возможными для меня средствами преследовать высокомерного злодея Луция Тарквиния с его безбожной женой и всеми детьми его племени и не потерплю, чтобы они, или кто бы то ни было другой были царями в Риме». После этого он подал кинжал Коллатину, Лукрецию и Валерию, с изумлением глядевшим на нового Брута. Они повторили клятву, продиктованную им Брутом, вынесли труп Лукреции на городской рынок и стали призывать народ к восстанию. Все граждане схватились за оружие, закрыли городские ворота и Брут повел молодежь в Рим. Здесь, в качестве начальника всадников, он созвал народное собрание и пламенной речью о гнусном насилии Секста Тарквиния, жестокости царя и бедствии народа вызвал в гражданах решение отнять у Тарквиния власть и изгнать его из Рима вместе со всем его семейством. После этого Брут вооружил и приготовил к бою всех способных к военной службе людей, добровольно предложивших свои услуги, и отправился с ними в Ардейский лагерь, чтобы и там возбудить войско против царя. Во время этого возмущения Туллия, ненавистная царица, бежала из города с небольшой свитой, сопровождаемая проклятиями возбужденной толпы.

Гибель Лукреции2
Брут берет клятву с товарищей

Войско, стоявшее перед Ардеей, встретило Брута с восторгом и присоединилось к народному решению. Царь же, получив известие о происходившем в Риме, поспешил туда из лагеря. Он нашел ворота города запертыми и услышал о своем изгнании. Пришлось покориться судьбе и с двумя старшими сыновьями отправиться изгнанником в Этрусскую землю. Секст Тарквиний переселился в Габии, город, ранее отданный ему в полную собственность, где и был убит за свои прошлые преступления озлобленными жителями.

После изгнания царя руководители восстания занялись основанием нового порядка в государстве и учреждением нового правительства. Место царя теперь должны были занимать два ежегодно сменявшихся консула, облеченных такой же властью и такими же военными и политическими правами, какими пользовались цари. Но ежегодная смена и разделение власти между двумя лицами ограждали государство от опасности деспотического господства. Только жреческие права, бывшие у царей, были переданы сановнику, называвшемуся «rex sacrificulus» или «rex sacrorum». Первыми консулами, избранными в центуриатских комициях, стали Юний Брут и Тарквиний Коллатин.

Консул Брут в качестве хранителя новой свободы обнаружил такую же энергию, какой он отличался в качестве основателя ее. Во-первых, он обязал народ клятвой никогда в будущем не допускать, чтобы в Риме появились цари. Во-вторых, было восстановлено государственное устройство Сервия Туллия вместе со всеми остальными законами этого царя. Сенат, численность которого сильно сократилась при Тарквинии, снова стал насчитывать 300 членов благодаря принятию в их ряды знатных плебеев.

Народ так сильно заботился о сохранении своей молодой свободы, что консул Тарквиний Коллатин, несмотря на то, что его мысли и действия были безупречны, возбуждал подозрение уже одним своим именем. Тарквинии, говорил народ, не научились жить жизнью честных людей, имя их возбуждает подозрения, оно опасно для свободы; до тех пор, пока есть в городе хотя бы один Тарквиний, за свободу нельзя ручаться, а тут даже правление находится в руках Тарквиния. Когда Брут заметил эти подозрительные сомнения граждан, он созвал народное собрание и, прочтя вслух клятву народа, что этот последний не будет терпеть в городе никакого царя и вообще никакую власть, от которой народу может грозить какая бы то ни было опасность, – обратился к своему товарищу с просьбой, чтобы он добровольно удалился и тем избавил граждан от тревожного чувства, возбуждавшегося в них присутствием в городе царского имени Тарквиниев. Для консула это предложение было так неожиданно, что он сначала онемел от изумления. Когда же он захотел возразить, первые сановники государства окружили его с настоятельными просьбами принести эту жертву отечеству. Даже его тесть, старый Спурий Лукреций, горячо присоединился к этим просьбам. Но так как Коллатин медлил подчиниться народной воле, то Брут лишил его должности решением народного собрания и бывший народный консул отправился со своим имуществом в Лавиниум. Вслед за этим Брут добился вынесения еще одного народного решения — чтобы все поколение Тарквиниев было изгнано из пределов римского государства. На место Коллатина Брут избрал себе в товарищи Публия Валерия, и народ утвердил это избрание.

брут
Луций Юний Брут

Царь Тарквиний не желал так легко сдаваться и начал придумывать способы снова вернуться в город. Сначала в ход пошла хитрость. Он отправил в Рим послов с поручением (не упоминая о его желании вернуться) требовать выдачи его имущества. Пока в сенате шли совещания по этому делу, послы завязали с некоторыми знатными гражданами отношения, имевшие целью ниспровергнуть новый порядок вещей и возвратить в Рим царскую семью. Главными стали братья Вителлии и братья Аквиллии. Первые были близкими родственниками Брута, женатого на их сестре Вителлии. Аквиллии были племянниками консула Коллатина. Стараниями этих людей в заговор было вовлечено еще значительное число знатной молодежи, дружной с сыновьями Тарквиния и жаждавшей возвращения прежней веселой жизни. Даже сыновья Брута, Тит и Тиберий, приняли участие в преступных замыслах.

Между тем в сенате было решено выдать Тарквинию его имущество, и посланники воспользовались сроком, предоставленным им консулами для получения этого имущества, чтобы вести дальнейшие переговоры с заговорщиками. Накануне своего отъезда они собрались вместе на ужин в доме Вителлиев и много говорили о составленном плане, чувствуя себя в полной безопасности. Посланникам также были переданы письма заговорщиков к Тарквинию. Но один раб, по имени Виндиций, все слышал и видел передачу писем. Он тут же уведомил обо всем обоих консулов. Консулы арестовали посланников и заговорщиков, и так как найденные письма подтвердили показание раба, изменников тотчас же заковали в цепи. Тем не менее, посланников выпустили из города, но царского имущества не возвратили. Сенат отдал это имущество на расхищение народу, чтобы он, став участником ограбления царской семьи, потерял всякую надежду когда-либо помириться с ней.

Поле между Капитолием и Тибром, принадлежавшее Тарквинию, было посвящено богу Марсу и с тех пор называлось Марсовым полем (campus Marcius). Это поле было покрыто хлебом, готовым для жатвы, но народ боялся брать плоды земли, посвященной богу, и колосья бросили в реку. Вся эта масса осталась в воде. Впоследствии к ней пристал в большом количестве ил, и из всего этого образовался священный остров Тибра, который в дальнейшем соединили с городом мостами и украсили храмами, колоннадами и публичными садами.

Гравюра Пиранези "Вид на Тибрский остров".
Гравюра Пиранези «Вид на Тибрский остров».

За расхищением царского имущества последовало обвинение и казнь изменников. Сенат и весь народ собрались на площади. Оба консула сидели на своих судейских креслах. Заговорщики, в числе которых были и сыновья Брута, стояли привязанные к столбам, ожидая приговора Брута, так как он в этот день председательствовал на суде. В Бруте жил такой истинно римский дух, какого не было ни в ком из его сограждан. Преступление его сыновей было очевидно и они сами не отрицали своей вины. Выбора не оставалось никакого. «Ликторы, – сказал Брут, — исполняйте свою обязанность». И ликторы схватили юношей, сорвали с них платье, связали им на спине руки и стали бить розгами, после чего повалили на землю и секирами отрубили головы. Брут сидел неподвижно на своем судейском кресле и без внешних признаков скорби смотрел, как истекали кровью его сыновья, бывшие единственной надеждой его дома. Потом, закрыв голову и лицо, он удалился с места казни. То, что было для него дороже всего на свете, он принес в жертву свободе и отечеству. Остальные заговорщики были осуждены на смерть собравшимся на площади народом. После этого раба, открывшего заговор, торжественно объявили свободным и дали ему все права римского гражданина.

Тарквиний, увидев, что хитрость и измена ему не удались, решил вернуть себе власть силой оружия. Он начал объезжать города Этрурии и просить помощи. Жители городов Тарквиниев и Вей собрали для него войско в надежде отомстить за многие поражения, понесенные ими в прежнее время от римского народа. Навстречу им двинулось римское войско под началом обоих консулов. Валерий вел пехоту, расположенную четырехугольником, а впереди во главе конницы шел Брут. Таким же точно образом двигалась и неприятельская армия — Арунс Тарквиний составлял с конницей авангард, а царь Тарквинский следовал за ним с пехотой. Как только Арунс увидел своего смертельного врага во главе неприятельской конницы, он воскликнул в сильном гневе: «Вот он, человек, изгнавший нас из отечества! Смотрите, как надменно скачет он на коне, украшенный нашими знаками отличия! О, боги, защитники царей, помогите мне!» С этими словами он помчался прямо на консула. Брут понял, что речь шла о нем, и, воспламененный такой же ненавистью, ринулся в бой. В порыве озлобления ни один из них не думал о самосохранении — каждому хотелось только поразить врага. Они столкнулись со всего размаха, пронзили копьем щит и грудь друг друга и оба упали замертво с лошадей. Вслед за этим началась кровопролитная схватка конницы и пехоты. Победа склонялась то на одну, то на другую сторону, пока буря не развела озлобленные войска. Каждое из них удалилось в свой лагерь, не зная, кто победил. С наступлением ночи в обоих лагерях водворилась тишина. Но вдруг в Арсийском лесу поднялся шум и громкий голос возвестил, что со стороны этрусков в битве пало одним человеком больше, чем у римлян, и что римляне, таким образом, победили. Это был голос лесного бога Сильвана, который имел способность повергать в панический ужас самое храброе войско. Страх до такой степени овладел этрусками, что они стремительно оставили свой лагерь и бросились в бегство. Римляне погнались за ними с победоносными криками, взяли в плен не менее пяти тысяч человек и завладели богатой добычей, оставленной в лагере.

Валерий с победоносным войском возвратился в Рим, но римлян не порадовала победа, купленная ценой жизни Брута, отца их свободы. Труп Брута был похоронен с большой торжественностью, и консул Валерий произнес над ним надгробную речь. Римские матроны в течение целого года оплакивали его как мстителя за оскорбленную честь женщины. Память Брута всегда чтилась римлянами как память основателя римской свободы, человека, который из-за этой свободы не пощадил жизни собственных детей и пал в битве за нее. Благодарные потомки воздвигли ему железную статую с обнаженным мечом в руке и поставили эту статую в Капитолии между изображениями царей.

Со смертью Луция Юния Брута окончился патрицианский род Юниев, так как оба казненных сына были его единственными детьми. Убийца Цезаря, Марк Юний Брут, был по рождению плебей и, следовательно, не был потомком этого древнего Брута.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
0

Автор публикации

не в сети 2 дня

Dmitry

0
Комментарии: 8Публикации: 390Регистрация: 23-01-2016

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля
Читайте ранее:
Ранняя Республика. Плебеи и патриции. Часть 2. 449 — 287гг до н.э.

(Все даты - до н.э.) В 446 году эквы и вольски, пользуясь не прекращающимися раздорами внутри римского общества, совершают очередное...

Закрыть