Архивы

Готы. Нарзес. 552-567 гг

Нарзес

После поражения от Нарзеса 6000 готов остались лежать на поле Тагины. Спасшиеся же бегством направились к реке По, где в Павии избрали нового короля — Тейаса, самого храброго из воинов. Нарзес тем временем пришел в Тоскану, взял штурмом Перуджию, Сполетто и Нарни, после чего подошел к Риму, где ему оказал отчаянное сопротивление остававшийся в городе небольшой готский гарнизон.

С самого начала готы решили ограничиться защитой лишь Мавзолея Адриана, куда они снесли все свои ценные вещи. Прилегающая к замку местность еще при Тотиле была обнесена небольшой стеной, соединенной Адриановым мостом с городской стеной. Но силы были слишком неравными. В конце концов готы сдались под условием сохранения им жизни и свободы. Так Рим за время царствования Юстиниана оказался завоеван в пятый (!) раз.

Движимые любовью к Риму, многие римляне поспешили вернуться в город, узнав, что он освобожден. Но готы, потеряв всякую надежду на дальнейшее обладание Италией, отдались ненависти и мести. Они стали убивать каждого попадавшегося им на дороге римлянина, а их примеру последовали и варвары, служившие у Нарзеса. Погибла большая часть сенаторов; уцелели лишь те из них, кто бежал в Константинополь или на Сицилию. Древнее учреждение окончательно прекратило свое существование, а славные некогда звания сенаторов и консулов превратились просто в титулы богатых людей.

Порто тоже был отнят у готов, как и остальные города Кампании. Часть войска под начальством Иоанна Нарзес отправил в Этрурию, чтобы преградить путь Тейасу. Однако Тейас, пройдя по побережью Адриатического моря, неожиданно объявился в Кампании, и Нарзес, получив об этом известие, собрал все свои войска и направился из Рима к Неаполю по Аппиевой или Латинской дороге.

Два месяца стояли друг против друга греки и готы у подножия Везувия. Только когда весь готский флот изменнически перешел на сторону греков, Тейас снял свой лагерь и поднялся на склон Лактарской (Молочной) горы. Но голод заставил их спуститься и принять решение погибнуть героями. Здесь, в виду Неаполитанского залива, и закончилась история этого мужественного народа. Даже после гибели Тейаса его воины продолжали сражаться тесными рядами. Готы проявили беспримерную храбрость, но шансов у них не было совершенно. Лишь на третью ночь противостояния ими было принято решение прекратить сопротивление и по согласию Нарзеса навсегда покинуть Италию. Их дальнейшая судьба совершенно неизвестна.

нарзес
Битва при Молочной горе. Александр Цик (1845-1907)

Вместе с готами на все последующее время исчезло и единство Италии. А в течение Средних веков и до Новейшего времени в Риме держалось бессмысленное поверье, что готы разрушили город. Глядя на развалины и не зная, что памятники древности разрушены не столько даже временем, сколько дикими баронами Средних веков и некоторыми папами, римляне помнили лишь то, что готы долго владели Римом, много раз ходили на него приступом, брали и грабили. Видя в стенах древних сооружений множество дыр и не находя им объяснений, римляне полагали, что эти отверстия оставили готы, когда выламывали камни или вытаскивали бронзовые скобы. Даже в конце 16 века существовала вера в то, что готы все еще где-то живут, тайно приходят в Рим и роются в земле, чтобы достать спрятанные их предками сокровища (на самом деле, так поступали некоторые кардиналы).

Победа Нарзеса не была окончательной. Внезапно на Италию устремились огромные толпы варваров, грозившие похоронить Рим в развалинах. 70 000 алеманнов и франков перешли через Альпы и опустошили верхние провинции, практически не встретив сопротивления со стороны малочисленных греческих отрядов. Они не решились идти на Рим только потому, что Нарзес переместился в него из Равенны и провел здесь зиму 553-554 годов. Вместо этого варвары разделились на два отряда и опустошали оба побережья.

К концу лета 554 года один из этих отрядов, нагруженный добычей, вернулся с юга к По, где погиб от чумы. Второй же отряд приблизился к Капуе и встретился с идущим из Рима Нарзесом. Толпы варваров не устояли перед греческими ветеранами и практически все были уничтожены. Нагруженное добычей убитых греческое войско направилось в Рим, и улицы пустынного города засверкали блеском последнего триумфа, увиденного римлянами. Италия была освобождена от германских народов, восстанавливалось единство империи и единство католической церкви. Благочестивый евнух Нарзес направился к базилике Святого Петра и не ее ступенях был встречен духовенством.

Ни в какое другое время Рим не доходил до такого упадка, как по окончании готской войны. Его население, массово гибнувшее от голода, войны и чумы, в это время не превышало 40 000 человек. Все те драгоценные предметы древности, которые ускользнули от внимания вандалов и готов, исчезли в результате лихоимства греков. Оставшиеся в живых римляне едва ли могли унаследовать от своих предков что-либо большее, чем опустошенные жилища с голыми стенами или права собственности на отдаленные имения, находившиеся не в лучшем состоянии, как и вся, лежавшая в руинах, Италия.

Для установления внутреннего порядка в Италии Юстиниан 13 августа 554 года издал специальный эдикт. Им подтверждались указы изданные Аталарихом, его матерью Амалазунтой и Теодатом, т.е. признавалась династия Теодориха, а указы Тотилы объявлялись недействительными. Все трудности в отношении имущественных прав должны были быть устранены, собственность беглецов сохранялась за хозяевами, договоры, заключенные во время осады города, подлежали обязательному соблюдению. Папе и сенату предоставлялось установить меру и вес для всех провинций Италии.

Из этого эдикта можно заключить, что сенат в Риме, несмотря ни на что, все еще существовал, а власть папы уже распространялась и на гражданские дела. Папа стал официально принимать участие в управлении Римом, как впрочем и остальные епископы в своих городах. Юстиниан облек их авторитетом законной власти, что со временем привело к абсолютному владычеству пап в Риме. По поводу же сената ничего более не известно.

12-я глава эдикта предписывает восстановить общественную раздачу еды народу, производившуюся Теодорихом, и впредь уплачивать жалование грамматикам и ораторам, врачам и юристам, «дабы обучение юношества свободным искусствам процветало в римском государстве». Однако эти намерения Юстиниана так и не были претворены в жизнь. При глубоком упадке общественной жизни школы, процветавшие при Теодорихе, погибли. Аристократия, занимавшаяся изучением наук была истреблена, меценаты бесследно исчезли, роскошные библиотеки погибли. Уцелело лишь то, что удалось собрать и спасти монастырям ордена бенедиктинцев. Латинская культура и наука умерли.

Зато серьезно упрочилось положение церкви. С падением готского государства ушла арианская ересь, а Итальянское королевство, как самостоятельная государственная единица, исчезло. Гибель древнеримского патрицианства тоже расширила возможности римского духовенства. Правда теперь, под военным игом Константинополя, римской церкви было уготовано противостоять неспокойному духу востока, где еще не исчезла греческая философия и не перестали оспариваться господствовавшие догмы. Другую проблему представлял и абсолютизм императорской власти.

Отправленному Юстинианом в ссылку папе Вигилию, наконец, было разрешено вернуться в Рим. Это произошло после признания им решений пятого собора в Константинополе. Однако по дороге Вигилий умер в Сиракузах в июне 555 года, и через несколько месяцев после этого на престол Святого Петра взошел дьякон Пелагий (556-561). Избран он был по приказанию Юстиниана, и значительная часть духовенства отказалась иметь с ним дело, подозревая Пелагия в соучастии в смерти Вигилия. Чтобы избавить себя от подозрений, Пелагий поднялся на кафедру базилики Святого Петра и, держа в руке Евангелие, положил себе на голову крест и перед всем собравшимся народом поклялся в своей невинности.

Папа Пелагий

При Пелагии началась постройка церкви апостолов Филиппа и Иакова на Via Lata (ее место теперь занимает церковь 12 апостолов, но 6 колонн первоначального здания уцелели). Весьма вероятно, что на строительство пошел материал из расположенных рядом терм Константина, поскольку снабжавший их водой акведук был разрушен, да и сами термы уже превращались в развалины.

В скором времени строительство церквей стало единственной формой общественной деятельности в городе. Частные дома и гражданские здания приходили в упадок, а число украшенных золотом храмов только росло. Правда строить их было можно только за счет хищения и разорения всего того, что составляло древнее величие Рима и осталось теперь без заботливого надзора. И Вечный Город стал все быстрее и быстрее приходить в разрушение. Если готы еще были озабочены сохранением величия Рима, то теперь народ, одолеваемый нескончаемыми бедствиями, утратил последние следы сознания своего славного прошлого и благоговения к древнему наследию. Не было этого благоговения и у Константинополя, тем более что римский епископ вскоре возбудил к себе зависть и ненависть восточной церкви. К неблагоприятным для города факторам можно добавить и господство в эти годы чумы, землетрясений и наводнений.

История Рима после окончания готской войны и за все время наместничества Нарзеса скрыта во мраке. Неизвестно ни одно здание, восстановлением которого город был бы обязан этому правителю. Существует только одна надпись на Саларском мосту через Аниен, сброшенном Тотилой и восстановленном в 565 году Нарзесом. Ее напыщенный и хвастливый тон наряду с незначительностью работы (перекинуть маленький мост через неширокую реку) является характерной чертой эпохи:

«В царствование государя нашего, благочестивейшего и всегда победоносного Юстиниана, отца отечества и августа, на 39-м году его правления, Нарзес, знаменитый муж, экс-препозит священного дворца, экс-консул и патриций, после победы над готами, когда короли их с изумительной быстротой, в открытом бою были одолены и низвергнуты, и свобода была вновь возвращена городу и всей Италии, очистил русло реки и возобновил разрушенный презренным тираном Тотилой мост саларской дороги, причем привел его в лучший, чем прежде, вид».

Свои последние годы Нарзес провел в Риме, во дворце цезарей. Сведения о его деятельности в это время очень отрывочны и ограничиваются отчетами о войнах с франками и остатками готов. Нарзесом, по-видимому овладела страсть к накоплению богатства. Это богатство возбуждало ненависть в римлянах, но не меньшую роль играли и его военный деспотизм, тяжесть налогов, алчность греков, вмешательство их в церковные дела и оскорбления, наносимые латинянам.

Не имея возможности поколебать положение Нарзеса при жизни Юстиниана, римляне попытались сделать это в 565 году, когда императором стал Юстин Младший. Их стремление вполне совпало с новыми настроениями в Константинополе, начавшем опасаться могущества, достигнутого Нарзесом, и желавшем завладеть богатством последнего. Римляне написали Юстину жалобу, и вот, после 16 лет наместничества в Италии, полководец был отозван из Рима.

Вернуться в Константинополь Нарзес не отважился, поскольку ему была известна угроза императрицы Софии, обещавшей одеть его в женское платье и заставить вместе с женщинами прясть шерсть. В результате он нарушил приказ и удалился в Неаполь. Это испугало римлян, которые стали опасаться его мести, и папа Иоанн III (561-574) поспешил вернуть изгнанника в Рим. Нарзес снова занял дворец цезарей, но очень скоро умер. Его тело положили в свинцовый гроб и вместе с принадлежавшими ему сокровищами отвезли в Константинополь. Произошло это в 567 году.

Далее: Экзархат. 568 — 604 гг. Григорий I Великий
Назад: Готы. Тотила. 541-552 гг

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Готы. Тотила. 541-552 гг

В конце 539 года, после 22 месяцев упорной борьбы с готами, Велизарию, наконец, удалось вступить в Равенну. Согласившись на словах принять от побежденных корону Италии, великий полководец обманул готов и передал ее своему императору. Уезжая морем в Константинополь, Велизарий забрал с собой сокровища из дворца Теодориха и попавшего в плен готского короля Витигеса.

Византийский генерал Велизарий, отказывается от короны Италии, предложенной готами. Резьба по дереву. Нью Йорк. 1830

Однако государство готов не было уничтожено. Не успел Велизарий покинуть Апеннинский полуостров, как стоявшие в Павии готы предложили корону племяннику Витигеса, Урайе, а тот передал ее призванному из Вероны Ильдебаду. Новый король тут же отправил послов к Велизарию с предложением отказаться от своего титула, если Велизарий исполнит данное им обещание стать королем Италии. Но мудрый полководец, не желая восставать против императора, спокойно направился в Константинополь, чтобы принять на себя командование в персидской войне, а итальянские проблемы оставил своим генералам Вессасу и Иоанну.

Юстиниан I Великий

Прошло совсем немного времени, и вот император Юстиниан и Велизарий были приведены в ужас появлением нового готского героя, напомнившего им страшного Ганнибала. В конце 541 года Ильдебад был убит, и те же отряды готов из Павии предложили занять трон его юному племяннику Тотиле. С этого момента ситуация стала меняться как по волшебству. Одного года хватило Тотиле, чтобы занять множество городов и посеять повсюду ужас. Весной 542 года он перешел Тибр, но не стал задерживаться у Рима, а поспешил в Самний и Кампанию, чтобы упрочить свое положение покорением более важных городов.

С первого приступа был взят Беневент. Наступил черед Неаполя. Осаждая город, Тотила в это же время посылал отряды всадников в Луканию, Апулию и Калабрию. Эти провинции охотно сдавались готам и отдавали им подати, собиравшиеся по распоряжению императора, поскольку готы щадили земледельцев, тогда как греческие чиновники совершенно не сдерживали свою алчность. К этому времени итальянцы не один раз пожалели, что сменили весьма умеренное правление готов на деспотизм греков. Более того, наемных солдат империи так же обманывали и не платили им жалования, вследствие чего они массово начали переходить к готам, у которых получали и обильную пищу, и плату.

тотила
Портрет Тотилы. Франческо Сальвиати. 1549

Весной 543 года измученный голодом Неаполь открыл ворота. Готы и здесь поступили благородно. Имущество неаполитанцев и честь их женщин Тотила взял под свою личную охрану, а греческий гарнизон отправил в Рим под охраной своих солдат. Лишь стены Неаполя, как и других покоренных Тотилой городов, были разрушены до основания. Отсюда король отправил послание римскому сенату с упреками в их отношении к готам, от которых Рим видел только добро, но променял на алчных греков, и с предложением не доводить войну до крайности, но восстановить справедливость. Генерал Иоанн, однако, запретил сенату отвечать на это письмо, как и на последующие, так же носившие миролюбивый характер.

В конце зимы 543-544 годов Тотила пошел на Рим. Его не остановила весть о том, что Велизарий отозван с персидской войны и снова назначен главнокомандующим в Италии. Пока Велизарий набирал войско, готский король уже подходил к стенам Вечного Города. Здесь, благодаря измене, он овладел важным укрепленным городом Тибуром (совр. Тиволи). Оставив в Тибуре свой гарнизон, Тотила занял верховье Тибра и отрезал римлян от сообщения с Тусцией (древн. Этрурия), однако снова отсрочил осаду города. Вместо этого он решил захватить несколько городов Этрурии и Эмилии, на что ушел 544 год и часть следующего.

Только летом 545 года Тотила разбил лагерь перед Римом, который защищал Вессас с 3000 солдат и двумя присланными Велизарием командирами — персом Артасисом и фракийцем Барбатионом. Несмотря на строгий приказ не делать вылазок из Рима эти двое напали на готов, едва те показались перед стенами, и были разбиты, успев спастись в городе лишь с горсткой солдат. На этом вылазки прекратились.

Эта осада значительно отличалась от предпринятой Витигесом. На первое время Тотила удовольствовался перекрытием доставки продовольствия в Рим. Причем со стороны моря использовался флот, построенный королем в заливе Неаполя. Велизарий в это время находился в Равенне и ничего не предпринимал, требуя у императора присылки дополнительных войск, которые набирались, но очень медленно. Осаду Рима затягивало лишь то, что Порто, римская гавань, была еще во власти греков, правда доставку оттуда продовольствия перекрывал лагерь Тотилы, расположенный между гаванью и городом. Попытка греков напасть на этот лагерь закончилась их полным поражением и бегством.

В силу ряда связанных с церковными разногласиями обстоятельств папа Вигилий (537-555) во время осады находился не в Риме, а на Сицилии. Здесь римская церковь владела обширными имениями, в которых папа собрал хлеб и отправил его в гавань Тибра. Узнав об этом, готы устроили засаду в устье реки, и весь сицилийский флот попал к ним в руки. Это произошло весной 546 года, когда голод в Риме уже стал невыносимым. В отсутствие папы на его место заступил пользовавшийся большим уважением дьякон Пелагий. Помня о папе Льве, который когда-то молил о милосердии короля вандалов Гейзериха, Пелагий по той же дороге отправился послом в лагерь Тотилы.

Тотила разрушает Флоренцию. Библиотека Ватикана

Тотила принял Пелагия с уважением, но отказался от длинных объяснений, сразу сказав, что выслушает все, за исключением трех вещей — речей в защиту сицилийцев, речей в защиту стен Рима и разговоров о возврате бежавших из Рима рабов. Сицилия первая совершила измену, впустив к себе греков. Стены Рима заставляют готов тратить силы, а римлян — терпеть лишения осады. Обещание, данное готами бежавшим из города рабам не может быть нарушено. После этого Пелагий вернулся в Рим.

Тогда римляне выбрали депутатов для похода к правителям. Обращение депутатов к Вессасу было ужасным: «Римляне умоляют вас поступить с ними не как с друзьями, которые равны вам по своему происхождению, не как с согражданами, которые живут под теми же, как и вы , законами, а как с побежденным врагом и с пленными, обращенными в рабство. Дайте же вашим пленным кусок хлеба! Мы не просим вас, чтобы вы хорошо кормили нас; нет, мы просим только куска хлеба, чтобы мы могли поддержать нашу жизнь, работая на вас, как подобает рабам. Если вам наша просьба кажется чрезмерной, дайте нам возможность свободно уйти и избавьте себя от труда зарывать в землю ваших рабов; наконец, если и это наше желание вам покажется неумеренным, сжальтесь над нами и предайте нас всех смерти!» Вессас ответил, что пищи для них у него нет, отпустить их — опасно, а убить — безбожно, и вообще, Велизарий скоро освободит Рим.

В это же самое время ростовщики, пользуясь голодом, бесстыдно торговали хлебом за золото. Даже греческие солдаты меняли часть своей порции на драгоценный металл. Когда же золотые монеты закончились, люди понесли на рынок свою посуду и другие ценные вещи. Нищие просто наполняли свои желудки травой. Когда не стало и травы, многие кончали жизнь самоубийством. Рим начал пустеть.

С прибытием в гавань Тибра Велизария ситуация, казалось, неожиданно изменилась. Чтобы ввести в город войска и доставить продовольствие ему было необходимо разрушить перегородивший реку мост, построенный Тотилой ниже Рима из громадных древесных стволов. План Велизария состоял в том, чтобы направить на мост гигантскую плавучую зажигательную машину, наполненную горючими веществами. За ней должны были пройти двести хорошо защищенных судов с провизией.

Однако, из-за несогласованности действий с Вессасом в Риме и с оставшимся гарнизоном в Порто план Велизария провалился. Несмотря на то, что мост был сожжен, прорыв не удался, а сам Велизарий тяжело заболел. Наступило затишье, и беззащитный город выглядел могилой. По улицам шатались голодные тени, Вессас во дворце продолжал копить золото, а Тотила все не решался идти на приступ стен, погубивших в прошлом столько его соотечественников.

Наконец сторожевой пост у Азинарских ворот, состоявший из исаврян, изменил Риму. Несколько раз охрана спускалась ночью со стен по веревкам в лагерь готов и убеждала короля занять ворота. В конце концов его недоверие было побеждено. Четыре гота влезли ночью на башню, спустились в город и взломали ворота. 17 декабря 546 года готское войско спокойно вступило в Рим и расположилось на Латеранском поле.

В городе поднялся шум и Тотила приказал всю ночь трубить в трубы, чтобы дать возможность римлянам бежать из города или спрятаться в церквях. Греческий гарнизон вместе с Вессасом бежал при первом звуке труб. За ними последовала и часть сенаторов. Когда с наступлением утра готы двинулись по улицам, их встретила тишина опустевшего города, вид которого отбил у них желание мести. Подавленный тяжелым зрелищем, Тотила поспешил принести свою первую благодарственную молитву у гроба апостола Петра, где его встретил дьякон Пелагий. Король утешил Пелагия, поручившись ему, что готы не будут убивать римлян.

Разграбление города прошло без кровопролития — дома просто некому было защищать. Да и брать было уже особо нечего. Лишь в немногих дворцах еще сохранились какие-то произведения искусства и библиотеки, и только во дворце цезарей в руки короля готов попало все то золото, что скопил там Вессас. Найденные же во дворцах патриции представляли собой такое жалкое зрелище, что ни у кого не поднялась на них рука.

На следующий день Тотила собрал своих людей и обратился к ним с речью о том, что несмотря на огромные потери в прошлом и почти утраченную надежду на возрождение, им удалось вернуть себе утраченное государство. Он говорил, что есть таинственная сила, карающая вероломство королей и народов, и убеждал готов быть справедливым к побежденным, чтобы избежать возмездия этой силы. Затем Тотила произнес гневную речь собранию сенаторов, которое, по всей видимости, было последним. Король обвинил их в неблагодарности к Теодориху и Амалазунте, в клятвопреступлении, измене и глупости. Сенаторы выслушали обвинения молча, и лишь дьякон Пелагий молил Тотилу за «несчастных грешников», пока тот не согласился сменить справедливость на милосердие.

В результате вся ярость Тотилы обрушилась на стены Рима, у которых сложило головы великое множество готов. Третья часть стен была уничтожена, а сам Рим король обещал превратить в пастбище для скота. Узнав об этом, находившийся в Порто больной Велизарий отправил Тотиле письмо, в котором убеждал короля готов пощадить город, созданный заботой многих императоров и усилиями огромного количества выдающихся людей. История не сохранила ответ Тотилы, но Рим был пощажен, а жертвой огня стали лишь несколько домов.

Несмотря на это, историки Средневековья и даже новейших времен утверждают, что виновником превращения Рима в развалины был именно Тотила. Тотила, уверяют они, срыл стены, поджег Капитолий, Форум, Субурру, Квиринал и Авентин. Фантазия писателей нарисовала и обезображивание готами Колизея, и обрушение ими обелисков. Между тем сбылось предсказание Святого Бенедикта, о котором только 47 лет спустя сообщил папа Григорий (590-604): «Рим не будет уничтожен варварами; он истлеет сам после того, как на него обрушатся бури и молнии, вихри и землетрясения».

тотила
Святой Бенедикт принимает Тотилу. Гаспар де Крайер (1584-1669).

Разрушив треть римских стен, Тотила покинул город и направился в Апулию. Почему-то он не обрушился на Порто, чтобы враз покончить с войной. В качестве заложников король забрал с собой всех сенаторов и затем, в порыве оставшегося гнева, приказал всему населению покинуть Рим и уйти в Кампанию. После этого в течение более 40 дней в Риме можно было встретить только бродячих животных и не увидеть ни одной человеческой души.

Узнав о уходе Тотилы, Велизарий сделал попытку проникнуть в оставленный город с 1000 воинов, но по дороге был встречен готскими всадниками и принужден ими повернуть назад. Выждав более благоприятного времени он сделал еще одну попытку, увенчавшуюся успехом, перехитрил готов и вошел в Рим через Остийские ворота. Это произошло весной 547 года.

Первой заботой Велизария стало укрепление разрушенных стен. Ни материала, ни рабочих рук, ни времени не хватало, и стены были восстановлены в виде груд наваленных друг на друга камней. В дело пошел и мрамор, и травертин из стоявших поблизости зданий. Проведенный еще раньше ров был вычищен и углублен. Работа заняла 25 дней, после чего в город стали возвращаться бежавшие в Кампанию римляне.

Едва вести о появлении в Риме Велизария достигли Тотилы, король немедленно поспешил из Апулии назад. Подойдя к городу, он увидел, что греки еще заняты восстановлением ворот, которые по его приказу были разрушены и теперь проходы охранялись только солдатами. Ночь готы простояли в лагере, а наутро бросились на штурм, но после длившегося весь день сражения были отброшены. Приступ следующего дня так же завершился ничем. Готы снова несли потери у ненавистных им стен Рима. Третий, и последний, приступ был предпринят Тотилой лишь через несколько дней, но и он закончился неудачей.

К своему стыду готы вынуждены были признать, что не смогли взять и наполовину открытый город. На голову короля посыпались упреки в том, что он не сровнял с землей стены Рима, как поступал до этого с другими взятыми городами, и не вытеснил Велизария из Порто, когда тот находился там больным. Так отчасти померкла военная слава Тотилы. Весной 548 года он со всем своим войском ушел в Тибур, а Велизарий получил возможность не спеша навесить окованные медью ворота и второй раз отправить в Константинополь ключи от Рима.

Полагают, что Велизарий восстановил необходимый для работы мельниц водопровод Траяна (на остальные акведуки уже не было средств). Книга пап (Либер Понтификалис) отмечает, что Велизарий учредил в Риме дом для бедных и принес в дар апостолу Петру два больших канделябра и украшенный драгоценными камнями золотой крест весом в 100 фунтов с надписями об одержанных им победах.

Тотила же направился на Юг Италии, где рассеял греков по лесам и горам, после чего подошел к Брундизию и уничтожил только что высадившиеся греческие войска. Велизарий снова был вынужден покинуть Рим. Император передал ему верховное командование в Нижней Италии, но с этого времени успех покинул великого полководца. Отправившись с флотом к Таренту, он был отброшен бурей к Кротону, городу не защищенному стенами. Его конница направилась к Русции (совр. Россано), где была уничтожена Тотилой, что вынудило Велизария снова уйти в море и остановиться в Мессине. После года беспрерывных поражений греков, он, наконец, был отозван на Восток, где умер в немилости и забвении.

велизарий
Велизарий, просящий милостыню. Франсуа Андре Винсент, 1776

Удаление великого полководца облегчило задачу Тотилы. Неутомимый воин, покорив множество городов Калабрии, в начале 549 года в третий раз пошел к Риму, где правителем теперь был храбрый и опытный Диоген, имевший в своем распоряжении 3000 солдат. Амбары Рима были заполнены хлебом, а обширные пустые пространства превращены в засеянные поля (наверное римлянам было нелегко смотреть, как на развалинах их былого величия растет пшеница).

И снова приступы готов не давали результата. И снова только измена исаврян открыла им ворота. Раздраженная задержкой жалования охрана ворот Святого Павла, соблазняемая к тому же примером своих соотечественников, впустивших некогда в Рим короля готов, предложила Тотиле свои услуги. Ночью, отправленные Тотилой выше по течению Тибра несколько человек, начали громко трубить. Встревоженное неожиданным военным призывом римское войско устремилось к тому месту, откуда, как им казалось, грозит опасность. Ворота Святого Павла отворились и готы беспрепятственно вошли в город. Греки бежали по Аврелиевой дороге, но попали в устроенную заранее засаду. Спаслись немногие и в их числе раненый Диоген.

Во второй раз Рим оказался под властью Тотилы. Однако в Мавзолее Адриана, ища спасения, заперся военачальник Павел с 400 всадников. Атака готов была отбита с большим уроном для нападавших, и тогда Тотила решил взять осажденных голодом. Те же, не став дожидаться мучительной смерти, взялись за оружие, чтобы продать свою жизнь дорогой ценой. Узнав об этом решении, Тотила, из уважения к такой отчаянной решимости, объявил им, что они могут свободно уйти. Однако, всадники предпочли встать под знамя великодушного победителя, а не возвращаться в Константинополь, где их ждали нищета и насмешки. Все они, за исключением командира, перешли на сторону готов.

Больше Тотила не думал ни покидать Рим, ни разрушать его. Найдя город в диком запустении он призвал сюда и готов, и римлян, и даже сенаторов из Кампании, позаботился о доставке продовольствия и приказал восстановить все, что было разрушено во время первой осады, после чего устроил давно не видимые римлянами игры в Большом Цирке.

Нарзес

Однако, успехи Тотилы не произвели должного впечатления на императора Юстиниана, и посол готского короля даже не был допущен в Константинополь. Еще в 549 году Тотиле пришлось выйти из Рима, чтобы продолжить военные действия в Италии. Имея в своем распоряжении 400 судов, он вдруг оказался властителем на море и покорил Сицилию, Корсику и Сардинию, доходя даже до греческих берегов. Но вот, в конце 551 года, на сцене появился Нарзес. Борьба героя с евнухом — редкое зрелище, но герой пал, а евнух оказался победителем.

Новый греческий полководец, получивший от императора самые широкие полномочия, собрал в Далмации огромное войско из гуннов, лангобардов, герулов, греков, гепидов и даже персов. Все они различались своим видом и нравами, но одинаково горели желанием завладеть сокровищами готов и Италии. Сделав этому войску смотр в Салоне, Нарзес повел его к Равенне берегом Адриатического моря.

Летом 552 года Тотила выступил из Рима, прошел Тоскану и разбил лагерь у Апеннин в Тагинах. Прибыл сюда и Нарзес. На второй день битвы король готов был мертв — его, раненного, пронзил копьем в спину какой-то гепид. Войско готов было разбито и обращено в бегство. Описывая участь, постигшую славного врага, греческий историк Муратори предается скорби и причисляет Тотилу к героям древности, говоря, что он заслуживает бессмертия еще более, чем Теодорих. Еще будучи юношей, Тотила своей энергией и гением не только восстановил разрушенное государство, но и отстаивал его в течение 11 лет, ведя борьбу с войсками Юстиниана. Немного найдется героев, равных этому готу великодушием и справедливостью.

византийско-готские войны 535-554 годов

Далее: Готы. Нарзес. 552-567 гг
Назад: Готы. Велизарий и Витигес. Осада Рима. 537-538 гг

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Готы. Велизарий и Витигес. Осада Рима. 537-538 гг

Для удостоверения своей победы Велизарий отправил в Константинополь ключи от Рима и пленного Левдериса, после чего начал готовиться к предстоящей обороне города. Он немедленно приступил к укреплению частично разрушенной стены Аврелиана, дополнив ее рвом. Общественные амбары были наполнены зерном из Сицилии и Кампании.

Велизарий

В это же время, в течение зимы 536-537 годов, Витигес собирал в Равенне готские войска, снабжая их оружием и лошадьми. Нетерпение начать войну подстегивалось в нем римлянами, уверявшими, что их стало тяготить пребывание греков в городе. И вот, в марте 537 года, Витигес подошел к Риму со стороны Виа Салариа с таким многочисленным войском, что «их трудно было окинуть одним взглядом».

Перейдя Аниен по мосту, охрана которого малодушно бежала, готы встретились с 1000 всадников во главе с Велизарием. Первая жестокая стычка не дала преимущества ни одной из сторон, и Витигес отступил в лагерь у реки, решив приступить к основательной осаде города. Однако, готы привыкли вести сражения в открытом поле, не имея необходимого опыта осады, а обширная окружность городских стен Рима не давала возможности окружить его плотным кольцом. В результате Витигес ограничился тем, что расположил свои войска у наименее защищенной части города — от ворот Порта Фламиниа до ворот Порта Пренестина (это были ворота Фламиниа, Пинчиана, Салара, Номентана, Тибуртина, Клауза и Пренестина).

велизарий
Осада Рима Витигесом. Красным отмечены лагеря готов

Велизарий, помня о том как он сам проник в Неаполь, приказал заделать камнями отверстия всех четырнадцати входящих в Рим водопроводов. Впервые за многие века город перестал получать из них воду. С этого времени прекратили работу последние римские термы, а акведуки начали превращаться в источник строительного материала.

Осаждавшие продолжали опустошать Кампанию и препятствовать подвозу в город продовольствия. Видя, что наступает время нужды, народ в Риме начал жаловаться на неравенство боевых сил и обвинять Велизария, собиравшегося оборонять город с 5000 человек, в безумии. Роптал и сенат. Получив сообщения о настроениях в городе, Витигес отправил в Рим посла, напомнившего горожанам о их благополучии во времена Теодориха и пообещавшему грекам свободный проход, а римлянам — прощение. Велизарий отправил посла обратно, объявив, что будет защищать Рим до последнего человека.

Утро девятнадцатого дня осады началось штурмом. Надежды готов на разрушение стен таранами оказались тщетны — опытный Велизарий точными выстрелами просто не позволил им добраться до места — и на штурм бросилась воспламененная гневом пехота. Наиболее ожесточенная схватка произошла у Пренестинских ворот и у Мавзолея Адриана. У Порта Пренестина Велизарий лично возглавил сопротивление, и вскоре нападавшие были отброшены и обращены в беспорядочное бегство.

Защита Мавзолея Адриана, к тому времени уже включенного в оборонительную систему города, была поручена Константину, одному из лучших военачальников Велизария. Готы подошли к мавзолею по узким улицам на месте разрушенного цирка Адриана и оказались так близко от его стен, что метательные снаряды греков оказались бесполезны. Отчаяние, овладевшее греками, натолкнуло их на мысль воспользоваться для защиты статуями, украшавшими памятник. Тяжелые обломки произведений искусства — статуй императоров, богов и героев — полетели вниз, обращая в бегство готских воинов. Штурм был отбит, а Мавзолей Адриана навсегда лишился своих украшений, созданных 400 лет назад.

Были отбиты приступы и у остальных ворот. Витигес лишился цвета своего войска — не менее 30 000 человек были убиты и еще большее количество ранены. С наступлением ночи в Риме раздались победные гимны и восхваления Велизария, готы же оплакивали павших героев. Неудача парализовала волю готов, которые теперь опасались выходить из лагерей, чтобы приблизиться к стенам Рима или совершить очередной набег на равнинную Кампанию, где их тревожили нумидийские всадники.

Поскольку готы не могли взять в кольцо весь город, его сообщение с «внешним миром» оставалось свободным со стороны моря. Велизарий отправил императору Юстиниану сообщение о удачно отбитом приступе и просьбой присылки свежих войск, так как положение его оставалось опасным. Все войско Велизария в Риме сводилось к 5000 человек, часть из которых погибла за время осады. В сообщении совершенно не упоминается городская милиция — видимо Рим уже не имел граждан, способных владеть оружием. Известно лишь о том, что Велизарий привлек к сторожевой службе ремесленников, не имевших в то время работы.

велизарий
Император Юстиниан и Велизарий (слева). Мозаика базилики Сан Витале, Равенна

В это время в результате интриг императрицы Феодоры из Рима был изгнан папа Сильверий. Восточная императрица надеялась, что новый папа отменит постановления халкедонского собора и вернет сан осужденному константинопольскому патриарху, на что Сильверий упорно не давал согласия. Пользуясь бедственным положение Рима, Феодора потребовала от Велизария удаления Сильверия под любым приличным предлогом и возведения на престол Петра дьякона Вигилия.

Велизарию не хватило мужества противиться требованию Феодоры. Вигилий нашел лжесвидетелей, поклявшихся в том, что Сильверий писал Витигесу о своем желании отдать город в руки последнего, для чего назначал готскому королю встречу у Азинарских ворот. В марте 537 года папу доставили во дворец к Велизарию, сняли с него епископское облачение и надели на него монашескую одежду, а стоявшему перед дворцом духовенству объявили, что Сильверий лишен своего сана и стал монахом. Перепуганное духовенство разбежалось. После этого, повинуясь велению Велизария, духовенство и сенат избрали папой Вигилия (537-555).

Когда в Риме начал ощущаться голод, Велизарий выслал всех, кого нельзя было использовать для защиты стен. Готы не тронули этих людей. Вообще, отсутствие в них жестокости за время осады вызывало уважение даже у противника. Помимо того, готы не нанесли повреждений ни базилике Святого Петра, ни базилике Святого Павла, находившихся у них в руках. Единственным актом мести, который позволил себе Витигес, было приказание умертвить сенаторов, находившихся в Равенне в качестве заложников.

Наконец, чтобы совершенно прекратить доставку в Рим продовольствия, Витигес занял Порто, портовый город, принявший на себя функции давно заброшенной по причине обмеления гавани Остии. Не встретив никакого сопротивления, готский король разместил в Порто 1000 воинов. В 50 стадиях от города, между Латинской и Аппиевой дорогами, перекрещивались два акведука, и там готы устроили крепость, использовав древние сооружения в качестве стен. Арки заложили камнями, и в получившемся лагере разместилось 7000 человек, задерживающих все, что могло быть доставлено в Рим со стороны Неаполя.

витигес
Четверть Силиквы. Витигес

Нужда в Риме достигла крайней степени, и народ стал требовать от Велизария, чтобы он дал последнее отчаянное сражение. Однако полководец успокоил крикунов уверениями в том, что суда с провиантом уже идут к городу. А в Нижней Италии наконец высадились и отправленные на помощь войска. Для обеспечения доставки хлеба Велизарий занял Альбаум и Тибурскую крепость, на которые осаждавшие почему-то не обратили никакого внимания, а союзники греков, гуннские всадники, тревожили готов в их укреплениях на Аппиевой дороге.

Летом распространенная на равнинах Кампании малярия приобретала смертельную форму, и готы начали гибнуть от лихорадки. Не добавило им бодрости и приближение войск восточной империи. Неаполь уже заняли 3000 исаврийцев, в Гидрунтуме высадились 1800 фракийских всадников, еще один отряд всадников приближался по Латинской дороге. Шла молва и о прибытии флота с провиантом. Готы стали думать о снятии осады, и Витигес отправил послов к Велизарию с просьбой о заключении мира.

Готы доказывали Велизарию свое исторически сложившееся право на владение Италией, поскольку не захватывали ее силой, а были посланы правившим тогда императором Зеноном для освобождения ее от узурпатора Одоакра. После этого они, готы, соблюдали все римские законы не меньше, чем прежние правители, и никогда не вмешивались в дела веры итальянцев. Велизарий ответил на это, что Теодориху было поручено лишь освободить Италию от Одоакра, а не вступать во владение ею. Готы предложили уступить императору Сицилию, на что Велизарий с насмешкой ответил, что может сделать им еще больший подарок, уступив Британию. В конце концов было достигнуто соглашение о перемирии на три месяца, время, требующееся для переговоров послов с самим императором.

К этому моменту в Рим вступили подошедшие войска и был доставлен провиант, чему готы уже не могли помешать, не сорвав переговоры о мире. Соглашение было скреплено взаимной выдачей заложников, и готские послы отправились в Константинополь в сопровождении греческой свиты.

Велизарий, со своей стороны, совершенно не смущаясь, начал нарушать условия перемирия фактически сразу после его начала, занимая войсками оставляемые готами позиции. Более того, он приказал своим военачальникам брать в плен женщин и детей готов, грабя, заодно, их имущество. Доведенный до отчаяния Витигес решил перейти к открытым враждебным действиям и однажды утром пошел штурмом на ворота Порта Пинчиана, но был отбит защитниками города.

Наступала весна 538 года, срок перемирия подходил к концу, а о послах ничего не было слышно. Матазунта, не простившая Витигесу своего вынужденного с ним брака, давала надежду грекам на передачу Равенны в их руки. Король готов был вынужден уступить своему начавшему роптать войску, фактически самому оказавшемуся в окружении и страдавшему от голода и болезней, и однажды утром в начале марта римляне увидели объятые пламенем готские лагеря. Остатки войска Витигеса удалялись по Фламиниевой дороге. Так закончилась осада Рима, длившаяся год и девять дней. Но не закончилась война в Италии.

Далее: Тотила. 541-552 гг
Назад: Готы. Амалазунта (526-535) и Теодат (535-536)

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Армия Домината

Армия начала Домината, т.е. периода Тетрархии, по своей структуре еще мало отличалась от армии времен Септимия Севера. Диоклетиан лишь увеличил число легионов, продолжавших составлять основу римской армии, размещенной на дальних границах империи. Возросло и количество приданных к ним нерегулярных кавалерийских формирований, причем всадники (equites) сравнялись по своему достоинству с легионерами и превратились в элиту армии.

Художник Дмитрий Алексинский

В основе системы обороны империи лежало ее разделение на провинции. Каждая из пограничных провинций, как правило, защищалась двумя легионами, однако, в случае необходимости, это количество могло меняться. Здесь же началось разделение полномочий гражданской и военной властей. Под властью наместника провинции были оставлены вспомогательные формирования, а легионы и кавалерия перешли в подчинение к дуксу, независимому от наместника офицеру.

Все это было совершенно оправдано для наступательной стратегии. Однако череда гражданских войн и наступление варваров одновременно с разных сторон империи выявили серьезную проблему — переброска легионов с одного участка на другой оголяла границу. Резервом же могли служить только преторианцы и 2-й Парфянский легион, размещенный в Италии.

Кардинальную реформу структуры армии провел император Константин Великий. Именно он создал полевую армию, постоянно находившуюся в глубине территории империи и в его непосредственном подчинении. Произошедшее после этого лишение префекта претория военных полномочий и передача высшего военного командования двум офицерам, magistri militum, только подчеркнули ту абсолютную власть, которую император получил над военными силами империи.

Итак, результатом реформ Константина в начале 4 века стало разделение армии на пограничную и мобильную (полевую). Границу (лимес) охраняли limitanei, служившие в городах и фортах, и riparienses, размещавшиеся на побережьях и реках. Мобильная же армия, comitatenses, могла вести боевые действия без риска оголения границ. Существует гипотеза, что основой этой мобильной армии послужила галльская армия, с которой Константин выступил против Максенция и победил его в битве у Мульвиева моста.

армия домината
Лимес — рубеж обороны и таможня Империи

Зосим, противник христианства и враждебно настроенный к Константину критик, обвиняет императора в ослаблении границ, говоря что тот отвел с границ большую часть войск, разместив их в городах, не нуждавшихся в гарнизонах, что стало для этих городов дополнительным бременем и привело к разложению самих войск. Но это, скорее, непонимание или нежелание понять стратегию Константина, которой впоследствии придерживались и почти все его преемники.

Легко- и тяжеловооруженные воины из Auxilia Palatina. Художник G.Embleton

Дело в том, что держать войска вдоль всех границ (особенно учитывая их протяженность) в ожидании нападения было просто невозможно. За противником всегда оставалось преимущество внезапности и возможности сосредоточения крупных сил на узком участке. Вместо этого вдоль границ были оставлены гарнизоны, которые могли справляться с мелкими вторжениями и какое-то время сдерживать крупные армии. Оборона укрепленных городов, баз с продовольствием и путей сообщения обеспечивала защиту мирного населения и лишала нападающих легкого доступа к источникам провианта, а так же позволяла выиграть время для подхода мобильных войск.

Помимо этого, лично контролируя лучшие войска империи, император страховался от появления в провинциях узурпаторов, что еще не так давно было обыденным явлением. Недостатком такой стратегии была, пожалуй, лишь медленность сообщения — ни одна армия не могла двигаться быстрее своей пехоты, т.е. 15 — 20 миль в день. Эта проблема решалась увеличением числа мобильных формирований на протяжении всего 4 века.

Вообще, источники о структуре и численности армии поздней империи, т.е. периода Домината, дают весьма противоречивую информацию. В целом, о 4 веке можно сказать примерно следующее. Приграничные области делились на военные округа — дукаты, которыми командовали дуксы (откуда позднее, после распада империи, возник титул дюк, т.е. герцог). Границу защищали алы, когорты и легионы лимитан, солдат низшего статуса.

армия домината
Германцы на службе в римской армии. Художник G.Embleton

Для походов за пределы границы, а так же против прорвавшихся через границу врагов или узурпаторов использовалась мобильная или полевая армия — комитатенсы, статус которой был выше, чем у лимитан. В случае больших потерь мобильная армия могла пополняться из пограничных войск. Такие подразделения назывались псевдокомитатенсами.

В случае личного участия императора в войне его сопровождали дворцовые войска палатин, в состав которых входили отборные легионы и ауксилии. Причем различия между легионами и ауксилиями сейчас не поддаются точному определению. Вообще, присутствует изрядная путаница в названиях позднеимперских военных формирований. Разные источники могут называть их совершенно по разному. Столь же туманна и их численность. Есть предположения, что легион теперь состоял из 1200 человек против 5000 — 6000 человек легиона Принципата.

В обычную практику вошел набор в армию представителей варварских племен. К концу 4 века все большее число римских граждан предпочитало просто откупаться от военной службы деньгами, на которые в армию нанимались федераты — жители варварских государств, формально входивших в состав империи, но имевших собственное управление. По таким федеративным договорам на службу империи могли приниматься целые племена.

Даже среди полководцев на римской службе со временем начинают преобладать варвары-германцы. Защита римской империи от варваров постепенно перешла к самим варварам! Само слово «варвар» уже стало обозначать солдата. И далеко не все из этих солдат ощущали себя частью римского мира. Как результат, империя прекратила свое существование. Правда к этому времени ее действительно уже сложно было назвать римской.

Назад: Доминат. Основные события.

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Численность и состав римской армии Принципата

Общая численность римской армии во время наибольшего расцвета империи при Траяне (98 -117 гг) составляла около 400 000 человек.

Когорты, располагавшиеся в Риме, состояли из 18 000 пехотинцев и 1000 конницы. Это:

Особые всадники Августа — 770 человек;
Преторианские когорты — 10 соединений по 827 человек;
Городские когорты6 соединений по 825 человек;
Полицейские когорты7 соединений по 825 человек.

Общая численность имперских легионов насчитывала 162 000 пехоты и 3000 конницы (30 легионов по 5550 человек).

Старшие офицеры:

Командующий легионом (легат) — 1 человек;
Трибун сенаторского достоинства — 1 человек;
Префект лагеря — 1 человек;
Трибуны всаднического достоинства — 5 человек;
Командир легионной конницы — 1 человек.

Младшие офицеры:

Главный центурион (примипил) — 1 человек;
Центурионы сдвоенных центурий — 4 человека;
Центурионы обычных центурий — 54 человека;
Помощники центурионов — 59 человек;
Командиры декурий всадников — 12 человек;
Помощники командиров декурий — 12 человек.

Унтер-офицеры:

Орлоносец — 1 человек;
Знаменосцы — 59 человек;
Носитель изображения императора — 1 человек;
Носители знамени турмы всадников — 4 человека;
Трубачи — 59 человек;
Горнисты — 59 человек;
Букинатор — 1 человек.

Солдаты:

Пехотинцы — 5120 человек;
Всадники — 96 человек.

К легиону прилагались служащие легионного штаба и обоза в количестве 271 человека:

Начальники счетоводов — 8 человек;
Начальники составителей административных актов — 8 человек;
Начальник госпиталя — 1 человек;
Начальник стражи — 1 человек;
Главный инструктор — 1 человек;
Начальник манежа — 1 человек;
Начальник рабочих — 1 человек;
Управляющий арсеналом — 1 человек;
Главный ветеринар — 1 человек;
Администратор — 1 человек;
Писцы и архивариусы — 120 человек;
Составители административных актов — 30 человек;
Следователи по дисциплинарным делам — 6 человек;
Хранители бумаг — 2 человека;
Секретари — 8 человек;
Специалист по строительству военных зданий — 1 человек;
Землемер — 1 человек;
Специалисты по измерению — 4 человека;
Наблюдатели за исполнением смертной казни — 10 человек;
Солдаты для особых поручений — 20 человек;
Оруженосцы — 8 человек;
Охранники оружия — 16 человек;
Врачи — 20 человек.

В качестве погонщиков мулов и исполнителей черной работы в легионе использовались 1320 лагерных рабов.

Вспомогательные войска (ауксилии) имели 195 000 солдат — 135 000 пехоты и 60 000 конницы:

Alae miliariae9 соединений по 770 человек;
Alae qungenariae 75 соединений по 514 человек;
Cohortes peditatae miliariae — 18 соединений по 827 человек;
Cohortes peditatae qungenariae132 соединения по 512 человек;
Cohortes equitatae miliariae — 12 соединений по 1067 человек;
Cohortes equitatae qungenariae108 соединений по 632 человека.

(alaeконница, cohortes peditataeпехота, cohortes equitataeсмешанные соединения)

Имелись в римской армии и нерегулярные войска, набиравшиеся из «иностранцев», numeri (пехота) и cunei (конница). Их количество было невелико и зависело от конкретных задач, требовавших специальных навыков. Особенно часто такие соединения формировались из конных лучников.

Общая численность флотов империи составляла около 20 000 человек. Флоты имели следующие зоны ответственности:

Classis praetoria Misenesis Pia VindexСеверо-Запад Средиземного моря;
Classis praetoria Ravennatis Pia Vindex — Адриатическое море;
Classis MauretaniaЮго-Запад Средиземного моря;
Classis Augusta AlexandrinaЮго-Восток Средиземного моря;
Classis SyriacaСеверо-Восток Средиземного моря и Эгейское море;
Classis Flavia MoesicaНижнее течение Дуная и запад Черного моря;
Classis PonticaЮг и восток Черного моря;
Classis BritannicaЛа-Манш и воды вокруг Британии;
Classis Augusta Germanica Pia FidelisБассейн Рейна;
Classis Flavia PannonicaВерхнее течение Дуная.

Римская армия времен Принципата

Для римлян времен империи война стала предметом науки. Она изучалась, о ней писались многочисленные книги. Руководящий состав был обязан хорошо знать стратегию, которая постоянно развивалась в соответствии с изменяющимися условиями. Каждое поражение тщательно изучалось для лучшей дальнейшей подготовки. Цели же войны отличались простотой и ясностью — обеспечить безопасность империи или захватить добычу у противника.

В 14 году до н.э. Август уволил более четверти регулярной армии, в последний раз наделив ветеранов землей. Массовое увольнение резко изменило облик армии, оставив ее без участников гражданских войн. Ушли те, кто видел Октавиана в критической обстановке и знал истинную цену его военному дарованию. Для более же молодых солдат, поступивших на службу уже в годы Принципата, авторитет императора был непререкаем. Это давало гарантию от внутриполитических осложнений в эпоху новых завоевательных войн.

армия принципатаНовый, 13 год до н.э. принес новые порядки. Вернувшись из Галлии в Рим, Август проинформировал сенат о новом военном уставе, согласно которому граждане впредь были обязаны служить в армии строго установленное количество лет — 12 для преторианцев и 16 для остальных. Устанавливалась и сумма денежного вознаграждения, положенного ветеранам после отставки вместо земельного надела.

Введение ограниченного срока службы должно было устранить обычный к тому времени предлог для мятежей. Отмена наделения ветеранов землей, в свою очередь, устраняла опасение гражданского населения за свои земельные владения. Армия отнеслась к этим нововведениям спокойно, что подтвердило оправданность увольнения солдат, помнивших старые времена. Так в 13 году до н.э. завершился процесс формирования постоянной армии.

Если после победы Августа при мысе Акций в 31 году до н.э. под его контролем находилось около 60 легионов, то после завершения реформ их осталось 28. Легион состоял из 60 центурий, в каждую из которых входило по 80 солдат. Шесть центурий образовывали когорту. Таким образом, стандартная численность пехотинцев в легионе составляла 4800 человек. К ним придавались 120 всадников, числившихся в списках центурий, но во время войны образовывавших отдельный корпус.

В легионе каждый занимал свое четкое место исходя из своей специальности. При строительстве лагеря использовались различные знания и навыки. Командующие предпочитали оборону, но никогда не упускали случая перейти в наступление. Большая часть армии размещалась на границах на широкой полосе земли с оборонительными пунктами с лагерями и башнями, линиями из стен и рек и дорогами. Такая полоса земли называлась лимесом. Сам Рим имел свой гарнизон, состоявший из лучших солдат империи.

армия принципата
Лимес — рубеж обороны и таможня Империи

Походный и боевой порядки подчинялись разнообразным предписаниям. Особенно многочисленными были правила ведения осады. Сражение на открытой местности требовало умения искусно маневрировать. Солдаты укрепляли свое тело спортивными упражнениями, обучались владению мечом и дротиком, пращой и луком и участвовали в маневрах под руководством опытных инструкторов. Часть учений проходила на свежем воздухе, часть — в крытых залах, часть — на специально оборудованных площадках.

армия принципатаНосить оружие мог только свободный мужчина. Раб не имел доступа к этой чести. Классифицировались свободные люди по их юридическому статусу. Наименее романизированные, иноземцы, набирались во вспомогательные соединения. Римские граждане записывались в легионы. Так как потребности в легионерах не превышали 10 000 человек в год, а служба, хотя бы теоретически, была всеобщей обязанностью, рекрутеры имели возможность отбирать лучших среди плебеев.

С 13 года до н.э. до середины 1 века ветераны, прослужившие 16 лет, переводились в ветеранские подразделения, где служили еще 4 года. В таких подразделениях насчитывалось до 500 солдат со своим командованием. Они могли прикрепляться к какому-либо легиону, либо действовать самостоятельно. Помимо того, в легионе находилось большое количество обслуги, подготовленной для выполнения самых разнообразных работ.

Центурии действовали парами — приор (передняя) и постериор (задняя). Такая пара составляла манипулу. Центурион передней центурии считался старше по званию, чем задней, и осуществлял общее командование манипулой. Большинство центурионов выдвигалось из рядовых, повышаясь в звании на протяжении службы. На их плечи большей частью и опиралась боеспособность римской армии. Однако, со временем, часть из них стала приходить к командному званию, минуя службу в рядовых. Это были сыновья городской знати и даже некоторых всадников. Такая практика, дающая привилегии происхождению в ущерб личным достоинствам, была, конечно, слабым звеном армии.

армия принципатаНо в отношении офицерского состава та же самая практика давала и положительные результаты. Знать империи обладала исключительным правом занимать офицерские должности. Всадники, носящие звания трибунов или префектов, попадали в подчинение к легатам и трибунам из сенаторской среды. Занятия физическими упражнениями давали этим людям силу и энергию, а военная наука приобреталась ими чтением, бывшим составной частью образования молодых людей из сословий всадников и сенаторов. Практическое освоение теоретических знаний достигалось упражнениями в командовании, проводившимися в первые месяцы пребывания в армии.

К концу правления Августа легионом, обычно, командовал легат, офицер сенаторского ранга. Его помощниками были трибуны, один из которых так же принадлежал к сенаторскому сословию, а пятеро остальных были опытными офицерами из всадников. Их задачей была помощь легату в командовании на поле боя. За жизнедеятельность лагеря и подготовку солдат отвечал префект лагеря. В отсутствие легата и старшего трибуна он мог взять на себя командование легионом.

армия принципатаСражалась армия в обычном строю, как и при Республике. Римские полководцы предпочитали использовать проверенную временем тактику, опиравшуюся на богатый опыт центурионов, бывших, фактически, основными офицерами легионов. Соответственно, основной тактической единицей легиона была центурия.

Политический режим империи определял себя как военную монархию, т.е. достаточно открыто опирался на армию, уравновешивая этим давление сената. Тиберий однажды собрал сенаторов на необычное зрелище — учения преторианцев. Намек был понятен — правитель напоминал гостям, в чьих руках находится реальная власть. Более того, правители государства теперь выбирались не в столице, а в лагерях легионов в провинциях.

Играла армия и другую, даже более значительную роль. Само ее присутствие на определенных территориях уже влияло на материальную жизнь этих территорий, поддерживая Pax Romana, и создавая зону процветания вокруг империи. Здесь они не только боролись с внешним врагом и выполняли внутренние полицейские функции, но и тратили свое жалование, создавая на границах империи зону общей денежной экономики.

Около лагерей возникали города, деревни и большие земельные владения. Сюда стекались ремесленники, торговцы, крестьяне и устроители развлечений. Солдаты составляли земельные кадастры, размещали племена, строили дороги и мосты, осваивали новые торговые пути. Кроме того, солдаты своим образом жизни романизировали регионы, в которых тратили свое жалование. Латынь была единственным языком, на котором отдавались приказы. По окончании службы во вспомогательных войсках иностранцы могли получить римское гражданство, требовавшееся для службы в преторианских частях или в городских когортах.

армия принципатаРаспространялась через армию и религиозная культура. Местные культы проникали в лагеря с трудом и неглубоко, поскольку солдаты охотнее становились на сторону победителей, нежели побежденных. Власти еще более усиливали эти тенденции, вводя официальные календари, предписывающие соблюдение праздников и ритуалов, многие из которых восходили к глубокой древности.

Картина начинает меняться в 3 веке, когда состояние государства перестает быть достаточно стабильным. Империя атакуется сразу с двух сторон — с Севера и с Востока — и начинает терпеть поражения. Император Галлиен, третий великий реформатор римской армии, был вынужден преобразовать и ее командование и ее стратегию. Пришлось признать, что сенаторы больше не хотели служить из-за большого риска для своей жизни. Если армия начала Принципата размещалась на границах, имела аристократический командный состав и качественную систему набора солдат, то армия конца Принципата становилась полной противоположностью.

Начиная с середины 3 века офицеры перестают быть выходцами из сенаторской среды, качество солдат заменяется их количеством, а основные боевые соединения перемещаются внутрь империи, оставляя охрану границы незначительным войскам.

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Принципат. Коммод (177 — 192 гг)

Луций Аврелий Коммод, старший сын Марка Аврелия и Фаустины Младшей, родился в 161 году в Ланувии. Уже в 166 году он был провозглашен Цезарем, а в 177-м — Августом, став, формально, соправителем отца. После смерти Марка Аврелия в 180 году Луций Аврелий стал единоличным императором и сменил имя на Марк Аврелий Коммод. За последнюю сотню лет это было первое унаследование трона сыном от отца. Не выбрав себе преемника, а передав власть сыну, Марк Аврелий оказал плохую услугу империи, разрушив все доброе, что было сделано им самим и его предшественниками.

коммодОпасность людей, «рожденных для трона», состоит в том, что они с детства испорчены избытком власти и лестью, благодаря которой случайность своего рождения во властной семье принимают за наличие у себя высоких достоинств.

Коммод по природе своей не был воином. Он быстро заключил мир с маркоманами и полностью посвятил себя удовольствиям, переложив обязанности управления империей на чиновников. Смелости защищать своих помощников императору явно не хватало, и они легко приносились в жертву толпе при возникновении проблем. Со временем среди высших чиновников становилось все меньше умных и талантливых людей. Мало того, что управление огромной империей само по себе требовало незаурядных способностей, такая постоянная сменяемость управленцев еще и просто не позволяла вновь назначаемым людям даже успевать входить в курс дел.

Стало невозможным заниматься восстановлением изрядно подорванной экономики, защищать границы и наблюдать за администрацией провинций. Коммод же бездумно растрачивал огромные средства на удовольствия, опустошая имперскую казну. С учетом общего упадка экономики налоги собирались все хуже и финансовое положение государства осложнялось день ото дня.

В первый же год своего правления Коммод объявил о раскрытии заговора против него с участием его родной сестры Аннии Луциллы. После смерти своего первого мужа Анния вышла замуж за Тиберия Клавдия Помпеяна, дважды избиравшегося консулом и считавшегося возможным наследником трона. Его племяннику, Квадрату, было поручено нанести смертельный удар императору, но он был схвачен, как только обнажил оружие. Квадрата и Помпеяна казнили, а Луциллу выслали на Капри, где она вскоре умерла.

коммодКак и большинство слабых правителей, Коммод очень боялся покушений и полагал (не без оснований), что наиболее вероятными участниками заговора могут быть сенаторы. Закончился длительный период благожелательных взаимоотношений сената с императорами и возобновилась власть террора. Снова одно неосторожно сказанное слово или беспочвенное подозрение могли привести к ссылке или казни.

Сам сенат уже был не тот, что прежде. Теперь в нем не заседали представители древней римской аристократии, большинство которой погибло в гражданских войнах республики, а остальная была уничтожена Калигулой, Нероном и Домицианом. Во время правления Антонина Пия в сенат стали набирать представителей нового класса гражданских служащих, и его престиж упал необыкновенно низко. С сенаторами просто перестали считаться.

При раскрытии заговора Луциллы Комоду сообщили, что в нем принимал участие и Таррутений Паттерн, сопрефект претория, занимавший свой пост со времен Марка Аврелия. Он так же был казнен. Единственным начальником императорской гвардии стал Тигидий Перенн, напарник Паттерна. Коммод дал ему полный контроль над деятельностью правительства, сделав Перенна, таким образом, самым влиятельным человеком империи. Впервые префект претория получал такую огромную власть. Удерживал он ее три года.

Стараясь сохранить и упрочить свое положение, Перенн устранил управляющего императорским двором, а двух своих сыновей назначил на ключевые посты наместников Паннонии. Однако, в итоге, представители британских легионов донесли Коммоду о посягательствах Перенна на трон, и гвардейцам было приказано зарубить своего начальника вместе с женой, сестрой и сыновьями.

Вольноотпущенник Марк Аврелий Клеандр, нанесший удар, стал наиболее влиятельным советником императора, превзошедшим своим могуществом даже Перенна. Два сопрефекта перешли к нему в подчиненное положение, а император пожаловал ему беспрецедентный титул a pugione (кинжал), равносильный назначению на пост министра безопасности.

коммод
Золотой аурей. 183 — 184 гг

Клеандр, в свою очередь, был свергнут начальником государственного снабжения зерном, искусственно и очень осторожно создавшим недостаток продовольствия в столице. В 190 году по его подстрекательству гарнизон и толпа обвинили в этом Клеандра и расправились с ним. Коммод же ничего не сделал для спасения фаворита.

В самом начале правления Коммода племена Каледонии впервые прорвались за стену Антонина и захватили южную часть Шотландии. Главный наместник Британии Ульпий Марцелл провел три решительные кампании и восстановил разрушенные укрепления. Однако вскоре в гарнизонах провинции вспыхнул мятеж. В Испании и Галлии тоже начались партизанские войны.

В самом Риме император подвергал преследованиям сенаторов, пополняя опустошенную своими прихотями казну за счет отобранной у них собственности. Усилились и проявления его мании величия. Он объявил Рим своей личной колонией, переименовав его в Коммодиану, и готовил подобные переименования для легионов, флота и даже сената.

В отличие от Нерона, соревновавшегося с поэтами и актерами, Коммод предпочитал арену. Ему нравилось участвовать в гладиаторских боях. И хотя римляне любили подобные зрелища, они понимали, что гладиаторы занимают одно из самых низких положений в обществе, и, таким образом, император позорит себя, принимая участие в этих поединках. Ставя себя в один ряд с гладиаторами, большинство которых были рабами, Коммод запятнал свое имя.

коммодПо словам Диона Кассия, обязанного, будучи членом сената, посещать такие представления, император собственноручно забивал животных, а сенаторы с трудом сдерживали усмешки. Во время выступлений Коммода они должны были хором кричать: «Ты — бог, ты — первый, ты — самый удачливый из людей! Ты — победитель и всегда будешь победителем!» По словам историка Геродиана «он выпустил указ, чтобы его именовали не Коммодом, сыном Марка, а Геркулесом, сыном Юпитера. Отвергая обычные одеяния римских императоров, он облачался в львиную шкуру и, подобно Геркулесу, носил палицу».

Неустойчивый характер, склонность к вспышкам жестокости оттолкнули от императора всех. У него не стало ни друзей, ни искренних советников. Именно близкие люди больше и скорее других страдали от его капризов и хотели обеспечить свою безопасность, раз и навсегда избавившись от него. Новый префект претория Квинт Эмилий Лет решил, что Коммод стал совершенно невыносим. Его поддержали любовница императора Марция и управляющий двором Эклект.

Два соотечественника Лета, уроженца Северной Африки, Септимий Север и Клодий Альбин, занимавшие посты наместников Верхней Германии и Британии, поддержали заговор. Близкий друг Лета Песценний Нигер стал наместником Сирии. Присоединился к ним и городской префект Пертинакс, правда с условием передачи ему императорского трона.

Осуществление плана убийства Коммода было спровоцировано шокирующим намерением императора появиться во главе процессии гладиаторов и в гладиаторском облачении в день празднования его вступления на пост консула, 1 января 193 года. План привели в исполнение в последнюю ночь 192 года. Атлет Нарцисс, который был партнером императора по занятиям борьбой, задушил его. Коммоду исполнился 31 год и он стал последним императором в роду Нервы, или так называемой династии Антонинов.

Пока сенат и народ разбивали статуи Коммода и уничтожали надписи с его именем, стирая всякую о нем память, Лет, хоть и был зачинщиком покушения, спас тело императора от надругательства толпы и тайно похоронил.

Далее: Принципат. Век Антонинов (96 — 180 гг)
Назад: Принципат. Марк Аврелий (161 — 180 гг) и Луций Вер (161 — 169 гг)

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Поздняя Республика. Восстания рабов.

В 30-е годы 2 века до н.э. Римская Республика столкнулась с еще одним проявлением надвигающегося кризиса. В это время произошло первое за ее историю крупное восстание рабов. И случилось это на Сицилии, плодородном острове, ставшем местом наиболее крупной их концентрации. Кроме того, именно здесь, ввиду отдаленности от метрополии, эксплуатация рабского труда достигла своих крайних форм.

В 136 году рабский мятеж вспыхнул в городе Энне. Возглавил мятеж сириец Евн. Характерно, что рабы не создали никакой новой формы власти, а просто использовали готовый вариант эллинистической монархии, выбрав Евна царем и дав ему имя Антиох. Другим центром восстания во главе с киликийцем Клеоном стал Агригент. Обе армии объединились и в течение нескольких лет успешно отражали посылаемые на Сицилию римские войска. Тем не менее в 132 году консул Рупилий взял центры восстания Энну и Тавромений. Клеон был убит в бою, а Евн отправлен в Рим, в тюрьму, где и умер.

восстание рабов на Сицилии
Сицилия

В 104 году на юго-западе Сицилии началось новое восстание, во главе которого стояли Сальвий и Афинион. Все повторилось. Сальвий был провозглашен царем и принял имя Трифон. Столицей образованного рабами государства был выбран город Триокала. Два года рабы успешно противостояли римским карательным экспедициям. В 102 году Трифон умер, а его приемником стал Афинион. Наконец, в 101 году консул Маний Аквилий в большом сражении разбил восставших. Афинион погиб в бою. После этого римляне взяли Триокалу и восстание было подавлено.

Но самым масштабным стало восстание рабов в самой Италии. В начале лета 73 года из гладиаторской школы в Капуе бежало около 60 гладиаторов. Во главе этой группы стояли фракиец Спартак и галлы Крикс и Эномай. Беглецы ушли на вулкан Везувий, где и обосновались в потухшем кратере. Вскоре к ним начали стекаться и другие беглецы, значительно увеличивая численность отряда.

Римляне послали к горе претора Клавдия с 3000 солдат. Клавдий перегородил дороги к вершине Везувия, но Спартак, совершив казавшееся невозможным, спустился с обрыва и зашел к нему в тыл. Клавдий был разбит. После этого гладиаторы нанесли поражение претору Публию Варинию в Кампании. Восстание охватило весь юг Апеннинского полуострова. Когда Спартак прошел Кампанию и Луканию, численность его армии достигла уже 70 000 человек. Теперь против него были посланы оба консула 72 года, Геллий и Лентул.

восстание СпартакаЦелью вождя гладиаторов был переход через Альпы и выведение своих людей в свободные от римлян земли. Оказалось, что с этим согласны не все. Нашлись те, кто хотел, в первую очередь, отомстить Риму, а заодно и поживиться добычей. Среди гладиаторов начались разногласия, и отряд Крикса, состоявший, в основном, из галлов и германцев, отделился от основных сил. У горы Гарган он был разбит римлянами.

Спартак же действовал с большим успехом. Он сумел одержать победу над обоими консулами и прорваться в северную Италию. У города Мутины он разбил войска пытавшегося преградить ему путь Гая Кассия, наместника Цизальпинской Галлии. Дорога к Альпам была открыта. Но… Этническая разнородность армии Спартака сыграла свою недобрую роль. Большинство людей отказалось уходить в незнакомые для них места и потребовало повернуть армию на Рим. Спартак подчинился и двинулся на юг.

В это же время Рим мобилизовал все имевшиеся у него в Италии силы, во главе которых встал претор 72 года Марк Красс. Спартак стал терпеть поражения и, преследуемый римским командующим, был вынужден отступать на юг. Теперь у него возник план переправиться на Сицилию и поднять там новое восстание. Гладиаторы вышли в Бруттий, на «носок» Апеннинского полуострова, но переправиться на остров не смогли. Красс же провел ров поперек перешейка и отрезал Спартака от остальной Италии. Тем не менее ночью Спартаку удалось прорвать оборону римлян и выйти в Луканию. Его целью стал крупный порт Брундизий, где он надеялся захватить флот и бежать с полуострова.

восстание СпартакаНа помощь Крассу были направлены войска Помпея, только что закончившего войну с Серторием. Дополнительно к этому из Фракии были вызваны легионы Лициния Лукулла, которые заняли Брундизий. Кольцо вокруг Спартака сомкнулось. Весной 71 года в Апулии произошло его генеральное сражение с Крассом. Гладиаторы были разбиты. Спартак пал в бою. Остатки его армии были уничтожены Помпеем. 6000 захваченных рабов были распяты на крестах вдоль Аппиевой дороги.

казнь рабовМогли ли подобные восстания закончиться успехом? Стихийность возникновения и неорганизованность действий изначально обрекали их на поражение, превращая лишь в эпизоды истории. Кроме того, рабы не могли рассчитывать ни на чью поддержку. Между ними и свободными римлянами лежала такая пропасть, что о каком-либо союзе не могло быть и речи. Мелкие свободные землевладельцы и даже разорившиеся крестьяне участвовали в подавлении восстаний вместе с крупными рабовладельцами. В таких условиях мятежи никак не могли перерасти в движение, способное уничтожить государство.

Назад: Поздняя Республика. Кризис государственного устройства
Далее: Поздняя Республика. Гражданские войны. Часть 1

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

Гай Юлий Цезарь

Гай Юлий Цезарь родился в 100 году до н.э. 12-го числа месяца квинктилия, который впоследствии был назван июлем по его имени. Его отец, того же имени, дослужившийся только до претуры, умер, когда сыну шел 16-й год. Его мать, Аврелия, происходившая, как и ее муж, из весьма знатного рода, уделяла большое внимание воспитанию сына, который относился к ней с благодарной любовью до самой ее смерти. Под наблюдением этой прекрасной женщины богатые способности мальчика получили превосходное развитие. При необыкновенной восприимчивости и сильном прилежании он быстро развился и усвоил все те знания, которые дали ему право на влиятельное участие в общественных делах как в мирное, так и в военное время. Его юношеские годы прошли при начале междоусобицы между Марием и Суллой. Марий, женатый на сестре отца Цезаря, после своей победы над Суллой в 87 году сделал его, еще 13-летнего мальчика, жрецом Юпитера. Так Цезарь вступил в общественную жизнь.

цезарьПроницательность его рано созревшего ума дала ему возможность понять, что республика уже отжила свой век. Но предводители той и другой партии не внушали ему доверия, и он решил идти своим, отдельным путем и уничтожить одну партию с помощью другой, чтобы затем повелевать обеими. Этому плану он следовал с непоколебимой твердостью и трезвым расчетом, но так умеренно и осторожно, что не позволял себе никакого увлечения страстью и умел достигать успеха то разумным выжиданием при неблагоприятных обстоятельствах, то быстрым, решительным образом действий в удобную минуту.

После того как Сулла, окончив войну с Митридатом, победил марианцев и сделался властителем Рима, молодой Цезарь оказался в опасном положении уже потому, что был родственником Мария. Но еще более он раздражил всемогущего диктатора, дерзнув нарушить его волю. Пизон, по воли властителя, развелся с вдовой Цинны, Аннией, Помпей – с Антистией. Сулла потребовал, чтобы и Цезарь развелся с Корнелией, дочерью Цинны, на которой он женился год тому назад по любви. Но Цезарь отказался исполнить это требование. Он охотнее соглашался терпеть преследование, чем недостойным поступком заслужить одобрение. Он был объявлен вне закона, из-за чего лишился должности жреца Юпитера, потерял имение своей жены и свое собственное. Больной лихорадкой и переодетый изгнанник блуждал по сабинской земле, где за два таланта выкупил свою жизнь у сыщика. Наконец, по просьбе весталок и двух родственников он был помилован Суллой, но Сулла сдался неохотно, и когда ему говорили о молодости осужденного и его незначительности, он заметил, что в этом Цезаре сидит не один Марий и что этого мальчика следует остерегаться.

Цезарь доказал свою твердость и показал, чего можно ожидать от его характера. Этого для него было пока достаточно. Чтобы избавиться от опасности, он отправился в Азию, где поступил на военную службу. Он помог пропретору Минуцию Терму при осаде Метилены, отошедшей от Рима во время войны с Митридатом, отличившись при взятии этого города, и был награжден гражданским венком. Затем он поступил во флот к проконсулу Сервилию Исаврийскому, чтобы сражаться с пиратами. Но едва только началась кампания, как он получил известие о смерти Суллы и поспешил возвратиться в Рим.

цезарьВ Риме тотчас же после смерти Суллы консул Лепид сделал попытку свергнуть учрежденное Суллой правительство и уничтожить силу его партии. Он предложил Цезарю соединиться с ним. Но Цезарь знал, что могущество партии Суллы очень крепко для того, чтобы быть уничтоженным Лепидом, который начал это дело без достаточной подготовки, и потому уклонился от участия в этом предприятии. Слишком поспешный план Лепида потерпел полную неудачу. Тогда Цезарь удовлетворился тем, что привлек к суду за притеснение отдельных выдающихся личностей из приверженцев Суллы – Корнелия Додабеллу и Антония – и этим достиг двоякой цели: выказал свой отличный ораторский талант и желание добра народу и возбудил недовольство тогдашним правительством, так как сенаторский суд отказался от осуждения обвиняемых.

Чтобы укрыться от ненависти сильных противников, он отправился зимой 76 года на остров Родос, где хотел совершенствоваться в ораторском искусстве под руководством знаменитого ритора Молона. Во время своего путешествия недалеко от Милета, близ острова Фармакузы, он был взят в плен морскими разбойниками. Рассказывают, что в продолжение 38 или 40 дней, проведенных им против воли на пиратском корабле, он считал себя вовсе не пленником, а господином пиратов. Когда ему хотелось спать, он приказывал соблюдать тишину, когда они недостаточно хвалили его стихи и речи, которые он читал им для препровождения времени, он шутя бранил их, называя грубыми варварами, и грозил, что велит всех их распять. Они потребовали с него 20 талантов выкупа, а он, говорят, обещал им 50, потому что за такого человека, как он, 20 талантов было бы слишком мало. Когда жители Милета доставили выкуп и Цезарь был высажен на берег, он в следующую же ночь собрал несколько милетских кораблей, захватил пиратов при Фармакузе и велел распять их в Пергаме, как говорил им раньше.

На Родосе Цезарь пробыл недолго. Когда в 74 году началась третья война с Митридатом, он поспешил в провинцию Азию, собрал, как частный человек, войско и обратил в бегство неприятеля, явившегося сюда, чтобы взбунтовать города против Рима. В это время он был заочно избран понтифексом на место своего умершего дяди Аврелия Котты. Поэтому он опять поехал в Рим, не без страха перед пиратами, от которых он, в крайнем случае, решил избавиться самоубийством.

В последующие годы Цезарь мало участвовал в общественных делах, но старался приобрести расположение народа ласковым обращением и щедрой раздачей денег и хлеба. Оптиматы с завистью видели, что влияние их молодого противника с каждым днем возрастает, но надеялись, что с растратой имущества он утратит и свое влияние. Однако Цезарь, нисколько не беспокоясь, делал долги за долгами, в твердой уверенности, что расположение народа поможет ему достигнуть должностей, в которых он будет в состоянии поправить свои расстроенные дела. Когда Помпей возвратился из Испании после войны с Серторием, Цезарь был уже влиятельнейшим главой народной партии и делал все возможное, чтобы привлечь на сторону народа этого высокопоставленного человека, который был в разладе с сенатской партией, и окончательно поссорить его с оптиматами. Его план состоял в том, чтобы при помощи Помпея уничтожить преобладание сенатской партии, а впоследствии, когда он, благодаря союзу с Помпеем, поднимется высоко, самому пожать плоды этого союза, поскольку Помпей, не способный поддерживать отношения с народом, никогда не будет иметь в народе твердой почвы. Помпей охотно принял услуги ловкого и умного народного вождя, не опасаясь, что Цезарь станет работать только на себя самого. Когда он во время своего консульства в 70 году уничтожил конституцию Суллы, Цезарь, душа этого дела, стоял на заднем плане.

корнелия цинна
Корнелия

В 68 году Цезарь стал квестором. Эта должность открывала путь к курульной карьере. В этом году умерла его супруга Корнелия, дочь Цинны. Потеря жены была для него прискорбна, но он воспользовался ей, чтобы воззвать к тени старых вождей народа, Мария и Цинны, и возбудить надежды демократии. Он сказал надгробную речь на форуме, что было неслыханным делом по отношению к столь молодой женщине, как Корнелия, но эти надгробные речи были скорее похвальными речами Марию и Цинне и их принципам. Кроме того, на похоронах Юлии несли изображение Мария, несмотря на то, что над ним тяготела опала. Оптиматы были раздражены, но народ радостно одобрил Цезаря и признал в нем человека, призванного возвратить старые времена народного господства.

После этого Цезарь ближе сошелся с Помпеем, женившись на его родственнице, Помпейе, внучке Суллы, и стал поддерживать законопроекты Габиния и Манилия, которыми Помпею поручалось начальство в войне с морскими разбойниками и с Митридатом. Этим он обязал Помпея, получившего полное удовлетворение своему честолюбию, и сам во время семилетнего отсутствия Помпея в Риме получил возможность действовать свободно, чтобы снискать расположение народа.

Должность эдила, принятая им в 65 году, предоставила ему для этого весьма удобный случай. Цезарь всегда был обременен долгами, но, несмотря на это, давал народу очень дорогие игры, на которые должен был давать свое согласие его напарник Бибул. При этом вся благодарность выпадала на долю Цезаря, друга народа. Поэтому Бибул сравнивал себя с Поллуксом, который имел на форуме храм, общий со своим братом, но называвшийся всегда храмом Кастора. Во время игр форум, базилики и Капитолий были изукрашены с неумеренной роскошью, а сами игры устраивались с блестящим великолепием. Сенат, из недоверия к Цезарю, ограничил число гладиаторов, которые могли принять участие в играх, но Цезарь все-таки вывел 320 пар в серебряных доспехах. «Если бы позволил сенат, то он, для нашего удовольствия, вывел бы и еще больше» – так думал народ.

В свое время Сулла приказал разрушить находившиеся в Капитолии статую Мария и трофеи, взятые им в Югуртинской и Кимврской войнах. Но однажды утром статуя и трофеи были снова найдены на том же месте в целости. Старые солдаты и сторонники Мария проливали слезы и все прославляли Цезаря как достойного преемника своего высокоуважаемого родственника. Всякий знал, что именно Цезарь был человеком, приказавшим восстановить статуи и трофеи. Когда сенат, испуганный этим делом, поспешил собраться, Катул, отец которого был убит по приказу Мария, воскликнул, что теперь не просто подкапываются под государство, но и открыто нападают на него. Впрочем, из страха перед народом статуя и трофеи были оставлены в покое.

цезарьНе беспокоясь о недовольстве сенатской партии, Цезарь продолжал борьбу с теми законами Суллы, которые еще продолжали существовать. По одному из этих законов были освобождены от наказания все, кто во время проскрипций принимали участие в убийствах. Цезарь же, председательствуя в суде, разбиравшем дела об убийствах, привлек к ответственности и осудил двух лиц, которые во времена Суллы убивали опальных. Точно так же в 63 году он возбудил преследование против Рабирия, убившего 36 лет назад народного трибуна, Апулея Сатурнина, и Рабирий, несмотря на защиту консула Цицерона, был бы осужден в народном собрании, если бы претор Метелл не пустился на хитрость и не прервал народного собрания на Яникуле. Цезарь, как объясняется из речи Цицерона, возбудил преследование престарелого Рабирия не из личной вражды. Осуждением его он хотел возвысить значение трибуната и напугать сенат.

В том же году, после смерти Метелла Пия, оказалась вакантной должность верховного жреца. Цезарь объявил себя ее соискателем вместе с двумя старыми вождями оптиматской партии, Лутацием Катулом и Сервилием Исаврийским, заранее позаботившись об отмене закона Суллы о должностях жрецов и о восстановлении выбора жрецов в народном собрании. Он тратил такие большие суммы, что, отправляясь на выборы и вспоминая о сделанных им долгах, говорил своей озабоченной матери: «Ты увидишь меня или верховным жрецом, или беглецом!» Цезарь был избран огромным большинством голосов. Даже в трибах обоих своих противников он получил больше голосов, чем они. Гордый Катул, считавший себя по возрасту, сану и заслугам гораздо выше своего противника, принял это за большое оскорбление.

цицерон
Цицерон

Вскоре после этого народ выбрал Цезаря городским претором на 62 год. Его успехи возбудили против него ненависть оптиматов. Самыми непримиримыми его врагами стали Катул и Пизон. Первый ненавидел его за свою неудачу на выборах в верховные жрецы, а второй – за то, что Цезарь привлек его к суду за притеснения и несправедливую казнь одного транспаданца, принадлежавшего к клиентам Цезаря. Эти два человека решили воспользоваться обнаружением заговора Катилины для того, чтобы погубить Цезаря. Они стали уговаривать консула Цицерона, имевшего в своих руках улики против заговорщиков, чтобы он при помощи какого-нибудь свидетеля обвинил и Цезаря в участии в заговоре, имевшем целью разрушение государства. Но Цицерона нельзя было заставить замешать в дурное дело любимца народа и друга Помпея. Он даже оказал Цезарю доверие, передав ему одного из заговорщиков, всадника Статилия. Видя это, враги Цезаря сами стали распространять слух о том, что он принимал участие в заговоре и что свидетели дали против него важные показания. Когда на заседании сената 5 декабря, где решалась судьба заговорщиков, Цезарь стал выступать против смертной казни, предложенной выдающимися людьми из партии оптиматов, и предложил приговорить виновных к пожизненному заключению и конфисковать их имущество, это снисходительное мнение принято было за заступничество, и Катон недвусмысленно упрекнул его в участии в изменническом плане.

1 января 62 года Цезарь, вступив в должность претора, не стал по старинному обычаю провожать новых консулов в Капитолий, а созвал народное собрание, на котором предложил, чтобы достройка храма Юпитера Капитолийского, сгоревшего в 83 году, была отнята у Катула, которого он обвинил в сокрытии денег, и передана Помпею, и чтобы в надписи, которая будет сделана на здании, было выставлено имя не Катула, а Помпея. Как только слух об этом разнесся среди оптиматов, находившихся в Капитолии, они оставили консулов и вместе с Катулом поспешили на форум, чтобы возражать против предложения Цезаря. Последний не пустил Катула на ораторскую трибуну, но не смог помешать и тому, чтобы имя его было вырезано на храмовой надписи. Это нападение Цезаря на Катула имело причиной вовсе не ненависть и не жажду мщения. Это дело было ловко рассчитанной услугой Помпею, который таким образом убедился в верности своего союзника и еще более разошелся с партией оптиматов, поскольку сенат воспротивился предложению Цезаря.

Во время этих событий Помпей еще находился в Азии, но готовился к отъезду в Рим. Когда присланный им в качестве трибуна Метелл Непот предложил, чтобы Помпею было позволено возвратиться в Италию со своим войском, он нашел в Цезаре сильную поддержку против не желавших этого оптиматов.

В конце этого года в семье Цезаря произошло прискорбное событие. Когда римские матроны справляли в его доме праздник «Доброй Богине», на котором не мог присутствовать никто из мужчин, Клодий, человек развратный и испорченный, в женском платье пробрался в дом, чтобы встретиться с женой Цезаря, Помпеей. Он был узнан и привлечен к суду, но Цезарь не выступил против него ни в качестве обвинителя, ни в качестве свидетеля и таким образом расположил к себе этого даровитого и отважного человека. Жену же свою он отпустил, объявив, что хотя и не подозревает ее в неверности, но все-таки не может с ней жить, потому что целомудренная женщина не должна подать повода к подозрению в дурном деле.

цезарьВскоре Цезарь в качестве пропретора на 61 год отправился в дальнюю Испанию. Так как кредиторы не хотели его отпускать, Красс снабдил его 830 талантами. Но эта сумма едва ли составляла и десятую часть того, что нужно было Цезарю, чтобы сказать, что у него нет долгов. В Испании он прибавил к своим 20 когортам еще 10 и тотчас же начал войну с разбойниками – горцами Лузитании. Обещаниями добычи и славы он привлек к себе племена, жившие между Того и Дуэро, и с моря напал на Галисию, где взял город Бриганциум. Здесь он впервые выступил в качестве самостоятельного полководца. Войско назвало его императором, а сенат почтил благодарственным праздником, после чего он стал претендовать на триумф. В гражданской администрации он действовал произвольно, но на пользу провинции — улучшил судопроизводство, дела о налогах и о долгах. В то же время он не упускал случая и в войне и в управлении богатой провинцией собирать сокровища, в которых так нуждался, и вместе с тем обогащать свое войско и государство.

Приобретя славу полководца, которой он до сих пор не имел, Цезарь летом 60 года вернулся из Испании и, расположившись перед воротами Рима, стал хлопотать о триумфе и должности консула. Так как противники не позволяли ему хлопотать о консульстве до тех пор, пока он будет находиться вне города, при приближении консульских выборов Цезарь отказался от пустого почета триумфа и явился в город, чтобы не потерять более важной цели. Аристократы делали все возможное, чтобы не допустить его до консульства, но народ избрал его огромным большинством голосов. Но и другая партия добилась того, что Бибул, закоренелый страстный аристократ, смертельно ненавидевший Цезаря, был избран ему в товарищи.

Еще до своего вступления в должность Цезарь заключил с Помпеем и Крассом триумвират. Этот союз некоторое время держался в тайне, пока сильная власть, достигнутая Цезарем в должности консула, не обнаружила, что все трое были заодно. Но в этом союзе нельзя было найти ничего противозаконного, и их противники ограничились гневом, насмешками и криком. Варрон, намекая на грозного Цербера, назвал этот союз «трехголовым», Цицерон в одном из писем к своему другу Аггию называет триумвиров «династами». Вскоре после заключения триумвирата Цезарь выдал за Помпея свою дочь Юлию.

триумвират
Первый Триумвират

Вслед за вступлением в должность консула Цезарь выказал такую деятельность, которая напугала его врагов. Прежде всего он распорядился, чтобы дела, рассматриваемые в сенате и в народных собраниях, записывались и публиковались. До тех пор записывались только постановления. Это распоряжение Цезаря имело целью подчинить сенат контролю народа и было необходимо, так как он задумал выступить с аграрным законом, который должен был встретить в сенате сопротивление. Этот закон, предлагавший разделить кампанскую и стеллатскую землю между наиболее бедными гражданами, имеющими троих или более детей, и рассчитанный особенно в пользу ветеранов Помпея, во всех своих постановлениях отличался умеренностью, но встретил в сенате такой протест, что Цезарь решил предложить свой проект непосредственно народу. Он созвал народ на форум, чтобы еще раз заставить предводителей народной партии высказать свое мнение. Консул Бибул противился закону и удалился с угрозой: «Не бывать этому, пока я консул!» Тогда Цезарь обратился к Помпею, прося его высказать свое мнение. На вопрос, одобряет ли он этот закон, Помпей громко отвечал «Да», а когда вслед за этим Цезарь спросил, что он намерен делать, если этому закону воспротивятся силой, отвечал, что он поддержит его щитом и мечом. Когда и Красс заявил то же самое, другие уже не осмеливались противоречить.

При приближении комиций, в которых этот закон должен был подвергнуться голосованию, Бибул, желая помешать его утверждению, заявил, что он во все дни комиций будет наблюдать небо, а в такие дни, по законам, нельзя обращаться к народу. Но Цезарь не обратил внимания на заявление Бибула и в назначенный день созвал народное собрание. Ночью накануне собрания вооруженные ветераны Помпея и часть народа со спрятанными кинжалами заняли форум. С рассветом, как только Цезарь, стоя на ступенях храма Диоскуров, обратился к народу, явился Бибул с несколькими трибунами и бывшими консулами, с другими людьми его партии и множеством клиентов. Он подошел к Цезарю и прервал его. Произошла схватка. Бибул был сброшен со ступеней в грязь, два трибуна, бывших вместе с ним, ранены. Катона два раза стаскивали с ораторской трибуны. Когда все противники были прогнаны, обсуждение закона возобновилось, и он был принят. Бибул до конца года уже не выходил из дома и ограничился тем, что наблюдал небо и противодействовал намерениям своего товарища эдиктами, полными ругательств. С тех пор остряки стали говорить, что в Риме два консула – Юлий и Цезарь. Аристократы, оставленные своим предводителем, вынуждены были подтвердить аграрный закон Юлия в сенате. Вследствие этого более 20 000 бедных граждан сделались землевладельцами. Надел продолжался и в следующие годы.

Аграрным законом Цезарь привязал к себе беднейший класс населения. Другим законом он приобрел расположение сословия всадников. Всадники, бывшие откупщиками податей в Азии, вследствие войны с Митридатом понесли значительные убытки и до сих пор тщетно просили сенат о снятии с них откупной суммы. Цезарь выхлопотал народное постановление, по которому третья часть этой суммы была с них снята. Помпея он расположил к себе тем, что убедил народ одобрить его распоряжения в Азии. Кроме упомянутых законов, Цезарь, или сам, или через преданных ему трибунов, провел еще несколько предложений, всегда обращаясь к помощи народа. К сенату он обращался редко, и когда однажды созвал его, то в собрание явились лишь немногие. Когда он по этому поводу выразил свое удивление старому сенатору Конфидию Галлу, тот сказал, что иные не идут в сенат потому, что не могут быть уверены в своей безопасности там, а сам он является, потому что уже слишком стар, чтобы бояться смерти.

Сенат постановил, что оба консула 59 года не должны получать никакой провинции. Цезарю вместо богатой провинции по истечении срока его деятельности должна была достаться незначительная должность – надзор за лесами и дорогами в Италии. Он сделал вид, что он всем доволен, и говорил, что для себя лично ни в чем не нуждается. Но для своих дальнейших целей он все-таки нуждался в провинции и потому попросил Ватиния доставить ему при помощи народа то, чего не дал ему сенат. По закону Ватиния Цезарь получил от народа Цизальпинскую Галлию и Иллирию с тремя легионами на 5 лет, а когда его друзья стали говорить еще и о третьей провинции, испуганный сенат прибавил ему и Трансальпийскую Галлию с четвертым легионом.

галлияЦизальпинская Галлия, или Верхняя Италия, была, по выражению Катона, акрополем Италии. Оттуда один человек, подобный Цезарю, мог наблюдать и господствовать над Римом. Провинция же, лежащая по ту сторону Альп, предоставляла ему путь к завоеваниям и военной славе, к образованию способного к бою, преданного ему войска, и к приобретению сокровищ, в которых он так нуждался. Таким образом, Цезарь достиг того, чего желал. Благодаря галльским провинциям он рассчитывал сделаться властелином римского государства. Но прежде чем отправиться в Галлию, Цезарь позаботился о том, чтобы сохранить неприкосновенными законы, которые он провел во время своего консульства при помощи народа. За этим должны были наблюдать, кроме Помпея и Красса, консулы следующего года — Пизон, отец третьей жены Цезаря, Кальпурнии, и Габиний, клиент Помпея. Цицерона и Катона, которые более всего угрожали этим законам, Цезарь удалил из Рима при содействии трибуна Клодия.

В конце марта 58 года Цезарь поспешно отправился в свою провинцию, где его присутствие было в высшей степени необходимо, так как Трансальпийской Галлии угрожала, опасность переселения гельветов. Цезарь запретил им проходить через свою провинцию и напал на них за то, что они по дороге опустошили область его союзников эдуев. В двух битвах гельветы были почти уничтожены, а оставшиеся в живых принуждены возвратиться в оставленные ими горы. Но Цезарь не удовольствовался обеспечением своих границ. Он пришел в Галлию с твердым намерением начать завоевательную войну и, по возможности, покорить всю Галлию. Эта война доставила ему славу и опытное войско. Кроме того, она имела для Рима и национальный интерес — она велась против галлов, неприятеля, некогда разрушившего Рим.

Положение дел в Галлии того времени было таково, что она должна была сделаться добычей или римлян, или германцев, так как многочисленные галльские племена, враждовавшие между собой, были уже отчасти подвластны германскому вождю Ариовисту, и новые полчища германцев постоянно стремились от Рейна на юго-запад, к границам римских владений, становясь опасными соседями для римлян. Поэтому после покорения гельветов ближайшей задачей Цезаря было уничтожение германского владычества в Галлии. В то же лето 58 года он начал войну с Ариовистом, разбил его недалеко от Везонциона (Безансон) и оттеснил за Рейн. Приобретения Ариовиста достались победителю. Почти вся Средняя Галлия подчинилась Цезарю. Однако здесь нельзя было закончить дело несколькими битвами, как на Востоке — приходилось покорять племена, которые при первом удобном случае восставали. Но римское военное искусство, римские легионы были им не под силу, особенно под начальством такого вождя, как Цезарь, показавшего себя в Галльской войне гениальным полководцем, достойным стать в ряд с величайшими полководцами всех времен.

галльские походы цезаряПокорив в первый год своего правления гельветов и Ариовиста, Цезарь утвердился в Средней Галлии и в следующие два года покорил почти все галльские племена. Затем, в 55 году, когда его власть была продолжена еще на пять лет, он уничтожил германские племена узипетов и тенктеров, которые снова угрожали спокойствию Галлии, перешел через Рейн в Германию и переправился в Британию, чего не отваживался еще ни один римлянин. Во второй раз он ходил в Британию в 54-м, а в Германию – в 53 годах. В эти годы ему пришлось еще и иметь дело с новыми восстаниями галльских племен. В 52 году талантливому вождю Верцингеториксу из племени арвернов удалось объединить для войны против Рима почти все галльские племена. Может он и добился бы успеха, если бы, продолжая партизанскую войну, продержался до удаления Цезаря из провинции, но он сделал большую ошибку собрав свои главные силы в укрепленном пункте Алезии (к западу от Дижона в Бургундии), в котором и был принужден к сдаче. Цезарь принял по отношению к побежденным народам более мягкие, чем обычно, меры. Казни, притеснения и грабежи прекратились, чтобы дать стране возможность успокоиться, так как в Риме дела были в таком положении, что Цезарь предвидел надобность вести свои легионы в другое место. Война с Помпеем и сенатом была готова начаться.

цезарь
Лайонел Ройер, 1899. Верцингеторикс и Юлий Цезарь

В ту же зиму 51-50 годов Цезарь собрал все свое войско, 10 легионов, на большой смотр в земле тревиров. Впервые после окончания Галльской войны все войско увидело его, любимого полководца, с которым оно достигло таких успехов. Много трудов и опасностей перенесли они в течении 8 лет под его начальством и, конечно, от него, так заботливо хлопотавшего о ветеранах Помпея, они могли ожидать в будущем не простого вознаграждения. Их сердца и руки принадлежали ему. Он был всемогущей душой войска, оторванного от родины и совершенно преданного ему и его делу. Только легат Лабиен, который до сих пор был отличаем Цезарем, теперь казался полководцу подозрительным. Цезарь сделал его командующим в Цизальпинской Галлии, чтобы дать ему возможность перейти на сторону Помпея и сената, поскольку знал, что изменник может вредить, находясь только вместе с ним, а не с его противниками. Лабиен так и сделал, и Цезарь был настолько великодушен, что переслал ему его деньги и вещи.

В 49 году началась война с Помпеем. В биографии последнего рассказано, как он после смерти Красса и Юлии все более отдалялся от Цезаря и в союзе с правительственной партией старался вырвать у него из рук силу, пока, наконец, Цезарь, вынужденный защищаться, не перешел через Рубикон и не овладел за 60 дней всей Италией. Пока Помпей собирал свои силы на Востоке, Цезарь быстро овладел Западом. Сам он оставил за собой Испанию, Сардинию занял его легат Валерий, Сицилию – Кутион. В то время когда Цезарь был в Испании, в Риме его избрали диктатором. Но вскоре он сложил с себя эту должность и был избран консулом на 48 год вместе с Сервилием Исаврийским. Затем он переправился в Грецию, и, потерпев неудачу при Диррахиуме, разбил Помпея при Фарсале 9 августа 48 года. К своим врагам Цезарь проявил величайшую снисходительность и мягкость и этим выиграл не менее, чем удачей своего оружия.

Цезарь весьма поспешно и с небольшим войском преследовал Помпея, бежавшего в Египет. С 35 кораблями, 3 700 человек пехоты и 800 конницы он высадился в Александрии, где убийцы Помпея принесли ему голову убитого. Слезы, выступившие у Цезаря при взгляде на эту голову, были непритворны. Царь Птолемей и его сестра Клеопатра вели друг с другом войну за власть. Цезарь, пленившись прелестями Клеопатры, уладил этот спор и помирил споривших. Но Потин, евнух, опекун царя и соучастник в убийстве Помпея, видел, что наступивший мир опасен для его собственного существования, и поднял против Цезаря население Александрии, сделав попытку отравить его на пиру, устроенном в честь примирения. Один раб выдал его, и он был казнен.

цезарь против помпеяВ это время египетское войско, 20 000 пехоты и 2000 конницы, под начальством Ахилла, союзника Потина, вступило в Александрию и вместе с гражданами и их рабами напало на Цезаря, который укрепился в одной части города и оказался в опасном положении будучи окружен с моря и с суши. Наместник Азии Домиций Кальвин послал ему на помощь один легион. Цезарь удачно ввел этот легион в город, и начались сражения на море и на улицах. Между тем из Киликии, Сирии и других пограничных областей в Египет явились значительные подкрепления под начальством Митридата. Птолемей, которого Цезарь взял в плен, но потом отпустил, вышел во главе войска навстречу римлянам, но был разбит. Он бежал и утонул в Ниле. Этим окончилась Александрийская война. Цезарь вернулся в Александрию, которая стала просить о пощаде и получила ее. Правление он передал Клеопатре и ее младшему брату Птолемею, который должен был жениться на ней. Пробыв в Египте 9 месяцев, с начала октября 48 до июля 47 года, он оставил эту страну и, оставив там все свое войско, за исключением одного легиона, отправился в Сирию, а оттуда в Малую Азию, чтобы наказать Фарнака, сына Митридата Великого.

Фарнак овладел Боспорским царством своего отца и воспользовался междоусобицей в Риме, чтобы снова покорить Понтийское царство. Разбив при Никополе легата Цезаря, Домиция Кальвина, он не встретил дальнейшего сопротивления. Обстоятельства требовали возвращения Цезаря в Италию, но он не хотел оставлять Азию, пока не усмирит Фарнака. Он перешел через Тавр и двинулся через Каппадокию в Понт, где с четырьмя легионами в четырехчасовом сражении при Целе одержал решительную победу над войском Фарнака. Это было 2 августа, в тот самый день, в который два года назад легаты Помпея сдались Цезарю в Испании. Фарнак с немногими всадниками бежал, но был умерщвлен своим вельможей Азандером. Битва при Целе была ожесточенной, но вся война закончилась за пять дней. В порыве радости при столь быстром успехе Цезарь написал своему доверенному лицу в Рим известные слова: «Veni, vidi, vici» – пришел, увидел, победил.

Сделав в Азии необходимые распоряжения, Цезарь вернулся в Рим в конце 47 года, раньше, чем его ожидали. Его присутствие было в высшей степени необходимо. После битвы при Фарсале он поручил управление Римом и Италией Марку Антонию, но последний предался удовольствиям и мало заботился о порядке и спокойствии. В Риме стали происходить кровопролитные уличные схватки, а легионы Цезаря, стоявшие в Кампании, отказались идти в Сицилию и Африку, пока им не будут выданы обещанные деньги и земли. Антоний не смог усмирить ни этого мятежа, ни беспорядков в Риме. Мятеж легионов грозил сделаться опасным. Заставив бежать легатов Цезаря, они двинулись на Рим и расположились на Марсовом поле. Они объявили, что хотят вести переговоры только с самим Цезарем. Когда Цезарь в качестве императора безбоязненно появился среди них и спросил, чего они хотят, они стали требовать роспуска. Он ответил коротко: «Вы распущены, квириты». Так обращались к гражданам, уже не состоящим в войске. Этого они не ожидали. Пораженные, они стояли некоторое время без слов, а затем с раскаянием стали просить диктатора, чтобы он не прогонял их, но разгневанный и огорченный полководец не мог решиться на это, особенно жалуясь на неблагодарность десятого легиона, который он всегда ценил так высоко. Тогда к нему подошли ветераны этого легиона и униженно просили, чтобы он наказал каждого десятого из них. Упрямство воинов было сломлено, и Цезарь простил их.

Многие влиятельные люди противной партии вышли навстречу Цезарю, ехавшему из Брундизиума в Рим, желая получить прощение победителя. Цезарь отнесся к ним великодушно и снисходительно и старался расположить их к себе благосклонностью и дружественным обращением. С особенным расположением он отнесся к Цицерону, высказав желание, чтобы тот не удалялся от общественных дел и поддерживал его своими советами. Цицерон снова переехал из деревни в Рим, но все еще боялся диктатора и был озабочен, как бы не повторились проскрипции времен Суллы. Он не умел оценить благородного, примирительного образа мыслей победителя.

Цезарь снова получил диктатуру на год, стал консулом следующего года, пожизненным трибуном и в конце 47 года отправился на войну в Африку, где предводители помпеевской партии – Метелл Сципион, Катон, Лабиен и другие, бежавшие после битвы при Фарсаде – снова собрали, при содействии нумидийского царя Юбы и пропретора Аттия Вара, значительное войско, начальство над которым принял Сципион. У них было 10 римских легионов и 4 нумидийских, много легковооруженных воинов, бесчисленное множество конницы, 120 слонов и, кроме того, значительный флот. В конце декабря 47 года Цезарь отправился на судах в Сицилию с 6 легионами и 2000 всадников, но зимние бури разбили его флот, так что при высадке он имел только 3000 пехоты и 150 всадников. Сходя с корабля при Адрумете, он споткнулся и упал. Сделав вид, что поступил так намеренно, он в ту же минуту воскликнул: «Ты в моих руках, Африка!» Так он обратил дурное предзнаменование в хорошее и успокоил солдат. С небольшим войском ему долгое время пришлось бороться с гораздо более многочисленным неприятелем, а пополнять свои войска он мог только постепенно. Наконец, когда неприятель считал его отрезанным на полуострове, на котором находился укрепленный город Тапс, Цезарь 6 апреля 46 года произвел стремительную атаку и уничтожил все войско неприятеля. Так как помпейцы позволяли себе бесчеловечные жестокости и убивали всякого цезарианца, попадавшего в плен, Цезарь ни просьбами, ни угрозами не мог усмирить ярости своих солдат — даже бросившие оружие были перебиты в схватке. Республиканцы и нумидийцы потеряли до 50 000 человек. Цезарь – только 50 убитыми и несколько ранеными. Юба, Петрей и Сципион после битвы покончили жизнь самоубийством. Лабиен, Вар и другие бежали в Испанию.

Катон с самого начала войны занял Утику. Будучи осажден Цезарем и считая оборону невозможной, он решил умереть, чтобы не пережить падения республики, за которую всегда сражался мужественно и ревностно. Он позаботился о том, чтобы оптиматы, находившиеся вместе с ним, могли сесть на суда и спастись, а сам приготовился к смерти. После ужина, во время которого он живо рассуждал с несколькими своими друзьями о философских предметах, он удалился и, лежа на постели, стал читать сочинение Платона о бессмертии. Заметив, что сын унес его меч, он с бранью стал требовать его назад и в гневе наказал медлившего раба. Сын и друзья вошли к нему в комнату, обняли его и со слезами просили, чтобы он пощадил себя. Он отвечал им упреками и настаивал на своем. Тогда они удалились. Затем он продолжил чтение и спокойно заснул до полуночи. Получив от своего отпущенника Бута уведомление, что отосланные им оптиматы уплыли, он запер двери и пронзил себя мечом. Рана была не смертельна и друзья, услышав, что он упал, пришли к нему и сделали перевязку. Но когда они ушли, он сорвал повязку и истек кровью. Так умер, 49 лет от роду, этот почтенный, благородный человек, отличавшийся твердостью воли и силой патриотизма. Он принял для себя за образец своего предка, Катона Старшего, ревнивого оберегателя нравов доброго старого времени, но ему недоставало силы и здравого, практического ума его предка. Получив известие о смерти Катона, Цезарь пожалел, что не успел простить его при жизни. Друзья Катона похоронили его на берегу моря близ Утики, где впоследствии ему была поставлена статуя. Его обыкновенно называют Катоном Утическим.

katon-uticheskij
Гийом Летьер. Смерть Катона Утического

В конце июля 46 года Цезарь вернулся в Рим. Победа его теперь казалась полной, и сенат с услужливой преданностью поспешил встретить неограниченного властелина, все еще опасаясь, что Цезарь сбросит с себя маску и начнет мстить своим врагам. Сенат устроил в его честь сорокадневное празднество и дал ему четыре триумфа – над Галлией, Египтом, Фарнаком и Юбой, назначил его диктатором на 10 лет и блюстителем нравов на три года. Ему были даны цензорские права исключать, по своему усмотрению, членов сената и всадников из их сословия и дополнять эти сословия. В августе Цезарь с большим великолепием праздновал в разные дни свои четыре триумфа. Народу было устроено роскошное угощение и розданы подарки. Были устроены разнообразные игры, а солдаты получили большие награды и земельный надел. Еще во время этих праздников Цезарь издал ряд законов для обеспечения спокойствия и восстановления порядка. Одной из наиболее значительных его заслуг стало установление календаря, который из-за произвола и небрежности понтифексов находился в весьма запутанном состоянии. Календарем, названным по его имени юлианским, он занимался сам, так как обладал значительными познаниями в математике и астрономии, но все же большая часть дела была исполнена александрийским математиком Созигеном и писцом Флавием.

В том же году Цезарю снова пришлось идти на войну. После битвы при Тапсе остатки помпеевской партии под начальством Лабиена, Вара и двух сыновей Помпея – Гнея и Секста – бросились в Испанию, где находились мятежные войска Цезаря, и снова заняли там угрожающее положение. Легаты Цезаря просили его явиться лично и ликвидировать опасность. Осенью 46 года Цезарь за 27 дней прибыл в Испанию. Целые месяцы прошли в маленьких стычках, пока, наконец, 17 марта 45 года оба войска не сошлись при Мунде, к северу от Гранады. У помпейцев было 13 легионов, у Цезаря – 80 когорт. Его легковооруженные воины и конница были сильнее, но неприятель имел более выгодную позицию, на крутом холме, перед сильно укрепленной Мундой, что давало ему возможность безопасного отступления. Цезарь, приближаясь к неприятельской боевой линии, остановился и помпейцы отважно бросились вперед на равнину. Произошла ожесточенная схватка. «Смерть! Нет пощады!» – слышалось с обеих сторон.

Цезарь печально смотрел на это кровопролитие, в котором дело должно было решиться не искусством, а личной храбростью и стойкостью сражавшихся, и начинал сомневаться в его счастливом исходе. Его ветераны уже колебались. Тогда он оставил свою лошадь и с обнаженной головой, желая быть узнанным, бросился в передние ряды, воскликнув: «Неужели вы отдадите меня мальчишкам?» Многие пали под его ударами, но и ему смерть грозила со всех сторон. День уже склонялся к вечеру, а схватка все еще продолжалась с одинаковым успехом. Тогда мавританский царь Богуд, сражавшийся в войске Цезаря, без приказания и несвоевременно повел своих всадников с правого крыла в тыл Гнея Помпея. Лабиен, увидя это, отвел свои пять когорт назад. Цезарь воскликнул: «Они бегут!» Его победный клич быстро разнесся по всему войску и испугал помпейцев. Они действительно побежали. 33 000 помпейцев пали, в том числе и Лабиен, и Аттий Вар. Гней, старший сын Помпея, раненый оставил поле сражения и несколько недель спустя был убит. Секст Помпей не участвовал в битве. Цезарь, как говорят, потерял только 1000 убитыми и 500 раненными. Из всех битв гражданской войны это сражение было самое упорное и опасное, так как помпейцы сражались отчаянно, не рассчитывая на милость. Цезарь говорил, что во всех других битвах он сражался за победу, а в этой – за свою жизнь. Но здесь помпеевской партии был нанесен смертельный удар.

цезарьВ сентябре 45 года Цезарь снова был в Риме, где низкая лесть осыпала его новыми, неслыханными почестями. Еще до его прибытия сенат решил устроить в его честь 50-дневное благодарственное празднество. Затем было решено, что на будущее время на игры в цирке вместе со статуями богов будет привозиться в великолепной колеснице статуя Цезаря, сделанная из слоновой кости, и что другая статуя диктатора, с надписью «Непобедимому богу», будет поставлена в храм Квирина (Ромула), чтобы почтить Цезаря как второго основателя Рима. Неограниченная власть, которой он пользовался фактически, была законно утверждена за ним особыми титулами — он был назначен пожизненным диктатором и судьей нравственности, а так же консулом на 10 лет. Кроме того, он получил право пользоваться титулом императора, как прозванием, и передать его своим потомкам, вследствие чего получил законное право распоряжаться всеми вооруженными силами и государственной казной Рима. Его особа была объявлена неприкосновенной, как особа трибуна. Было дано публичное обещание охранять его безопасность. Толпа сенаторов и всадников служила ему прикрытием и всякий сенатор должен был поклясться, что будет защищать его своей жизнью.

Все распоряжения Цезаря получили силу закона, и чиновники при вступлении в должность должны были давать клятву в том, что не будут действовать против какого бы то ни было из его постановлений. В знак своей высокой должности при всех торжественных случаях он носил, по распоряжению сената, одежду триумфатора. Лавровый венок – украшение триумфатора – он носил постоянно, что должно было быть особенно приятно для него, так как он был плешив. Цезарь восседал в сенате и в суде на высоком золотом кресле, одетый в царскую пурпурную одежду. Ему было дано прозвание «Освободитель» и титул «Отец отечества». Он мог выбивать свое изображение на монетах, что прежде не дозволялось ни одному смертному. В его честь было воздвигнуто множество статуй. День его рождения был общим праздником, месяц, в котором он родился, был назван июлем. Его дом был украшен фронтоном, как храмы. В честь потомка Венеры (род Юлиев производили от Юла, Энеева сына), полубога, каждые пять лет должны были праздноваться игры, на которых жрецы и весталки молились за него. Он был назван Jupiter Julius, а за его кроткое обращение ему и богине Клеменции (Милости) был построен храм.

цезарьЦезарь стал единовластным правителем, республика обратилась в ничто, в пустое слово, хотя ее формы большей частью еще оставались в прежнем виде. Республиканские должности сделались пустыми титулами. Цезарь увеличил число этих должностей, чтобы, раздавая их своим друзьям и бывшим противникам, привязать к себе этих людей. На том же основании, а также для того, чтобы уничтожить значение сената, число членов этого учреждения было постепенно увеличено до 900. Ветеранов и безземельный народ Цезарь привлек к себе раздачей земель и основанием колоний. Были воздвигнуты огромные здания, проведены дороги, высушены Понтинские болота. Он приказал собрать и привести в порядок существующие законы и задумал основать большую латинскую и греческую библиотеку под руководством ученого Марка Теренция Варрона. Кроме того, Цезарь занимался приготовлениями к войне с парфянами. Эта война должна была стать возмездием за поражение римского войска под начальством Красса, национальной войной, способной соединить и примирить между собой все партии в государстве. После победы над парфянами он хотел завоевать страны, лежащие по берегам Каспийского и Черного морей до пределов Германии и Галлии. Уже были сделаны все приготовления к его отъезду из Рима и Италии, а войско из 16 легионов и 10 000 конницы отправлено в Азию. Сам император намеревался ехать вслед за ним через четыре дня, но в это время, в мартовские иды (15 марта) 44 года, в сенате на него напала толпа заговорщиков, и он был убит.

Цезарь навлек на себя подозрение в стремлении к царской власти и основанию наследственной монархии. Победив своих врагов, он позволил поставить свое изображение в ряду царских, позволил своим друзьям в близком кругу называть себя царем и даже делать попытки доставить ему этот титул при содействии народа. Чтобы узнать настроение народа, они надели лавровый венок и диадему на статую Цезаря, стоявшую на ораторской трибуне. Трибуны Марулл и Цезетий сняли эту диадему и арестовали виновных, «так как диктатор не желает таких беспорядков». Цезарь жалел только о том, что трибуны опередили его. Когда 26 января 44 года, в день латинского праздника, он торжественно входил в Рим, возвращаясь с Альбанской горы, многие приветствовали его как царя, но народ, вместо того чтобы поддержать эти возгласы, безмолвствовал и роптал. Однако, его друзья не успокоились. В праздник Луперкалий, 15 февраля, когда Цезарь в триумфальной одежде сидел на ораторской трибуне, к нему подошел консул Марк Антоний и хотел возложить на него диадему, но народ не приветствовал его. Тогда Цезарь отклонил этот подарок – и раздался всеобщий крик одобрения. Диктатор объявил, что только Юпитер может называться царем в Риме, и отослал диадему в Капитолий. Конечно, Цезарь сам давал повод к подобным попыткам, но он убедился, что царский титул был по-прежнему ненавистен народу. Поэтому он обратился к сенату, в котором заседало много его ставленников, пытаясь пустить в ход религиозные средства. В Сивиллиных книгах нашли предсказание, что римляне только тогда победят парфян, когда будут иметь царя. Приверженцы Цезаря потребовали в сенате, чтобы ему было дано право носить царский титул вне Италии. Если бы эта цель была достигнута, можно было бы надеяться, что счастливый победитель, вернувшись в Рим, уже не встретил бы отказа в царском титуле. Но на заседании сената 15 марта, на котором этот вопрос должен был решиться, Цезарь был убит.

Тем не менее стремление к царской власти не было единственной причиной смерти Цезаря. Хотя убийцы и говорили, что действуют ради спасения свободы и республики, к преступлению их побуждали и более простые, корыстные мотивы. Недовольные находились и среди самых цезарианцев, и среди пощаженных врагов, считавших себя оскорбленными и униженными. Несмотря на то, что Цезарь обошелся с ними благосклонно, они хотели удовлетвориться местью за то, что диктатор дал им менее того, на что они рассчитывали, и считали унижением для себя быть обязанными врагу. Главным виновником заговора можно считать Кассия Лонгина. Он принадлежал к партии Помпея, был прощен Цезарем, но считал, что Цезарь недостаточно внимательно отнесся к его заслугам в войне с парфянами. Он гневался на то, что другие были посланы наместниками в провинции, а он получил только должность младшего претора в Риме, тогда как старшим претором был сделан молодой человек Марк Брут. Он решил отомстить, свергнув тирана, и стал подыскивать себе помощников.

брут
Марк Юний Брут

Кассий нашел много недовольных людей и привлек их на свою сторону, но с тем условием, чтобы и Брут принял участие в этом деле. Брут был человек влиятельный и слыл вторым Катоном. Кассий решил помириться с ним и привлечь его на свою сторону, хотя и завидовал ему, как любимцу Цезаря. Брут не был врагом Цезаря, а потому на него нельзя было подействовать, возбудив в нем обыкновенные страсти. Нужно было внушить ему мысль, что он призван для спасения свободы отечества. И он был, возможно, единственным человеком, в действиях которого можно предполагать эту благородную цель. Чтобы заставить его согласиться на смерть тирана, были пущены в ход различные средства. Ему внушали, что от него зависит спасение отечества и что он не может не исполнить своей высокой миссии. Брут был мечтателем и позволил себя одурачить. Когда он дал заговору свое имя, стало возможным легко привлечь к этому делу еще многих. Их было более 60 человек.

Заговорщики долго не решались относительно выбора времени и места и, наконец, назначили заседание сената 15 марта для исполнения своего плана. Они должны были спешить, так как при столь большом числе среди них мог легко найтись изменник. Утром назначенного дня заговорщики собрались на Марсовом поле около курии Помпея, чтобы ожидать Цезаря. Цезарь долго не являлся, и Децим Брут, бывший его доверенным лицом, пошел к нему в дом, чтобы разузнать о причине его отсутствия, и, если будет нужно, уговорить его идти. Оказалось, что Цезарь остался дома только из-за опасений своей жены Кальпурнии, которой ночью снились беспокойные сны. Он уже поручил своему товарищу Марку Антонию отложить заседание сената до другого дня. Брут стал его уговаривать не оскорблять сенат, собравшийся по его приказанию, и не откладывать заседания из-за женских снов, и что, если уж он верит предсказаниям и снам, то должен, по крайней мере, лично распустить сенат. Цезарь еще колебался, но Брут почти насильно увлек его с собой. Говорят, что по дороге ему было представлено письменное разоблачение заговора, но при множестве просьб, которые ему подавались, он не обратил на это внимания. Когда Цезарь прибыл в сенат, заговорщики в страхе увидели, что Попиллий Лэна подошел к нему и стал говорить с ним весьма настойчиво. Они думали, что он выдает их, и уже решились самоубийством избавиться от ареста, но затем по выражению лица Попиллия поняли, что он о чем-то просит, и успокоились. В то время как другие пошли вслед за диктатором в курию, Требоний остался, чтобы разговором удержать на улице Антония, которого заговорщики опасались из-за его привязанности к Цезарю, его смелости и силы.

Цезарь сел на золотое кресло, и заговорщики окружили его. Тиллий Цимбер выступил вперед и стал просить за своего изгнанного брата. Все поддержали его просьбу, схватили Цезаря за руки, стали целовать его в голову и в грудь, чтобы убедиться, что на нем нет панциря или какого-нибудь спрятанного оружия. Когда он, недовольный их навязчивостью, сделал усилие, чтобы встать, Тиллий обеими руками сорвал у него с плеч тогу. Это был условный знак для нападения. Каска, стоявший позади Цезаря, первый обнажил кинжал и дрожащей рукой нанес ему легкую рану в шею. Цезарь обернулся к нему и, схватившись за рукоятку кинжала, воскликнул: «Несчастный Каска, что ты делаешь?» Тогда все заговорщики бросились на свою жертву и стали наносить удар за ударом так поспешно, что даже ранили друг друга. Цезарь некоторое время защищался, но увидя, что Марк Брут также поднял на него кинжал, горестно воскликнул: «И ты, сын мой?» Он обернул голову тогой и, пораженный 23 ударами, упал мертвым к подножию статуи Помпея. Еще накануне вечером, ужиная у Лепида, на вопрос о лучшем роде смерти он ответил, что самая лучшая смерть – неожиданная.

цезарь
Винченцо Камуччини. Убийство Цезаря. 1793-1799

Заговорщики решили бросить труп тирана в Тибр, имущество конфисковать, а законы и учреждения отменить. Но когда они, совершив убийство, увидели, что сенаторы вместо одобрения в смущении побежали из курии, и что народ также отступился от них, тогда они, испугавшись и не зная, что предпринять, искали убежища в Капитолии. В это время трое слуг Цезаря вошли в опустевшую курию и отнесли к Кальпурнии окровавленный труп своего господина. Пораженная страхом, она побежала в дом консула Марка Антония, верного друга ее мужа, и передала ему частное имущество Цезаря вместе с его бумагами. Впоследствии Антоний воспользовался всем этим, чтобы усилить свое могущество. Чтобы успокоить обе партии, 17 марта сенат при содействии Антония дал амнистию убийцам и вместе с тем утвердил законы и постановления Цезаря. Сенат и аристократия надеялись снова забрать в свои руки управление республикой.

цезарьТогда Антоний начал действовать. Он приказал открыть и прочитать завещание Цезаря, в котором главным наследником назначался его приемный сын Гай Октавий, внук его младшей сестры, но и народу также делались значительные подарки. Этим Антоний настроил толпу против убийц, защищаемых аристократией. При погребении Цезаря дело дошло до восстания. По распоряжению Антония тело Цезаря должно было быть предано сожжению и погребено на Марсовом поле рядом с могилой его дочери Юлии, но на форуме погребальная процессия остановилась, и консул начал произносить надгробную речь. Тело, принесенное чиновными особами, при воплях громадной толпы и цезаревских ветеранов, было опущено на помост, над которым возвышался позолоченный балдахин. Антоний в возбуждающей речи изобразил заслуги и подвиги великого человека, отца отечества, благодетеля народа и указал на преступную неблагодарность убийц и потворство сената, поклявшегося защищать Цезаря жизнью. Он показал окровавленную, разорванную одежду диктатора и велел открыть восковое изображение умершего с 23 ранами и обезображенным лицом. При виде этой фигуры народ, еще прежде прерывавший оратора жалобными возгласами и грозными криками, пришел в буйную ярость. Толпа стала искать убийц, чтобы растерзать их, но они спаслись бегством. Двое вооруженных людей зажгли факелами гроб, стоявший на форуме. Толпа тотчас же стала бросать все, что можно было найти – хворост, столы и скамьи с трибуналов и из лавок, и устроила костер. Мимы, участвовавшие в похоронных играх, стали бросать свои нарядные одежды в пылающий огонь, ветераны побросали туда все свое оружие, женщины и дети – свои украшения. Дом одного ненавистного помпейца, Беллиена, загорелся – и не случайно. Народ, схватив пылающие головни, бросился к домам заговорщиков, но Антоний сумел удержать разыгравшиеся страсти. Он достиг своей цели. Отпущенники Цезаря взяли его прах и похоронили в заранее приготовленной могиле на Марсовом поле.

Таково было погребение Цезаря, послужившее сигналом для новых междоусобных войн, которые были вызваны преступным делом заговорщиков. Заговорщики убили Цезаря в ту минуту, когда, благодаря его богатым талантам, после продолжительных раздоров и страстной борьбы партий стали, наконец, появляться признаки мира и порядка, стремление к примирению враждующих. Начались новые распри, которые должны были решить, какому государю достанется власть над Римом, и в которых прежде всего погибли сами заговорщики.

Гней Помпей Великий

Помпей
Гней Помпей

Гней Помпей происходил из семейства, принадлежавшего к сословию римских всадников и уже около 60 лет считавшегося консульским. После смерти отца, противника Мария, он был вынужден некоторое время скрываться от господствовавших в Риме приверженцев Мария и появился только после смерти последнего, в 86 году.

Преследования марианцев заранее указали молодому Помпею его место среди партий. Когда Сулла после войны с Митридатом вернулся в Италию, чтобы свести счеты с марианцами, Помпей навербовал в Пиценуме, где он был самым богатым землевладельцем, отряд в три легиона для помощи Сулле. Три марианских полководца окружили его тремя лагерями. Но Помпей разбил одного из них, Марка Брута, после чего другие отступили, и победоносно пошел навстречу Сулле, высадившемуся в это время в Брундизии (83 год).

Честолюбивый юноша стремился к отличию и славе. Сулла разгадал его при первой же встрече, когда Помпей вывел на смотр свое прекрасно экипированное войско. Полководец соскочил с лошади и поздравил 23-летнего юношу, честного человека, с титулом императора, т.е. самостоятельного полководца. Неслыханное отличие сделало его безусловно преданным Сулле. Он весьма усердно сражался за Суллу в Италии и оказал ему важные услуги. Чтобы еще более привязать его к себе, Сулла выдал за него свою падчерицу Эмилию.

Когда война в Италии закончилась, бежавшие предводители марианцев стали готовиться к новым сражениям за морем — в Сицилии, Африке и Испании. Помпей, по предложению Суллы, взялся их уничтожить. Сначала он стал готовиться к походу на Гнея Карбона, прибывшего в Сицилию из Африки. Карбон был схвачен и в цепях привезен в Лилибей. Помпей подверг его формальному суду и произнес смертный приговор человеку, некогда избавившему его от преследований марианцев и трижды бывшему консулом. За этот безжалостный суд современники жестоко порицали Помпея, называя его мальчишкой-палачом.

Помпей устроил дела на острове и с флотом из 120 военных и 800 транспортных кораблей переправился в Африку. Там он встретил войско Домиция Меднобородого в союзе с Парбом, нумидийским царем. Меднобородый пал после храброго сопротивления, а Парб бежал, но скоро попал в руки Помпею и был казнен. За несколько месяцев Помпей окончил поход, показав себя, как и всегда, храбрым, способным воином, сражаясь без шлема впереди своих солдат. Но с таким войском, какое было в его распоряжении, самый заурядный полководец мог бы так же хорошо исполнить свою задачу. Победа не доказывала его военных талантов, но Помпей все-таки имел притязания на отличие и славу и помышлял о триумфе, в котором мог бы явиться с блеском как покоритель Африки.

Однако, он неожиданно получил от Суллы приказ распустить свое войско, оставив только один легион, и ждать в Утике своего преемника. В Рим ему пришлось вернуться уже не полководцем, а частным человеком. Лучшие надежды Помпея были разбиты. Сам он не решался на открытое сопротивление, но войско (возможно, по его побуждениям), воспротивилось приказу и, восстав против тирана Суллы, объявило, что не расстанется со своим полководцем. Помпею было позволено оставить при себе армию. Так он возвратился в Италию с войском и был встречен толпой народа как второй Александр. Сам Сулла вышел ему навстречу, дружески протянул руку и громко поздравил с титулом «Великий» (Magnus), перешедшим впоследствии и на весь его род. Но Помпей не удовлетворился этим лестным отличием — он требовал триумфа, вопреки закону и обычаю, по которым триумф давался только исполнявшему ранее или теперь высшие государственные должности. Помпей же был только помощником полководца, легатом диктатора Суллы.

Сулла противился его желанию, говоря, что у него еще не отросла борода, что он еще слишком молод для сенаторства, и если он вступит в город триумфатором, это возбудит против Помпея всех граждан. Помпей не отступал и заметил Сулле, что восходящее солнце имеет больше почитателей, чем заходящее. Диктатор не побоялся такой угрозы «мальчика», но, досадуя на безграничную дерзость, воскликнул: «Ну пусть же будет ему триумф!» Таким образом, Помпей получил триумф двадцати шести лет от роду, как простой всадник, не будучи еще квестором. Чтобы сделать шествие более торжественным, он хотел въехать в город на четверке слонов, но ворота оказались слишком узкими, и пришлось довольствоваться простыми лошадьми. Солдаты также не с особенной радостью участвовали в триумфе — им было досадно, что денежные подарки не соответствовали их ожиданиям.

С этих пор Сулла стал относиться к Помпею весьма холодно. Он понял, что тот действует необдуманно, без плана, руководствуясь лишь честолюбием, и расходится с партией оптиматов, на которую следовало бы опираться. В 79 году Помпей употребил все усилия, чтобы доставить консульскую должность Эмилию Лепиду. Его тщеславие было польщено тем, что он, простой всадник, еще не бывший квестором, может дать государству консула против воли могущественного Суллы. С помощью народа, любимцем которого он уже успел стать, он добился того, что Лепид был назначен консулом на первом месте, тогда как Катул, кандидат, выдвинутый Суллой, получил только второе место. Когда Сулла увидел Помпея, гордо идущего по форуму домой в сопровождении толпы народа, он воскликнул: «Я вижу, молодой человек, что ты радуешься своей победе. Прекрасно и достойно похвалы, что Лепид избран в консулы прежде Катула, негодяй прежде честного человека, чего ты добился у народа; но я посоветую тебе быть настороже, не спать, потому что ты дал меч в руки своему врагу».

Лепид еще при жизни старался унизить Суллу перед народом, а после его смерти в 78 году старался воспрепятствовать его погребению на Марсовом поле и предложил народу проекты законов, уничтожающих учреждения Суллы. При этом он рассчитывал на поддержку Помпея, бывшего до сих пор его союзником, но Помпей, в действиях которого не было никакой обдуманности и последовательности, обратился в другую сторону и вместе с консулом Катулом встал во главе знати с целью противодействовать Лепиду и отстаивать законы Суллы. Лепид собрал в Этрурии войско против Рима, но был побежден Помпеем и Катулом и бежал в Сардинию, где вскоре и умер.

После победы над Лепидом Катул потребовал, чтобы Помпей распустил свое войско, но тот под разными предлогами оставался с войском недалеко от Рима, ожидая, что ему будет поручено вести войну с Серторием в Испании. Серторий один из всех марианцев оставался еще непобежденным и причинял господствующей в Риме партии немало хлопот. Сенат затруднялся с выбором полководца, который мог бы потягаться с Серторием, а Помпея не хотели снова сделать главнокомандующим, боясь диктатуры. Наконец, Луций Филипп заявил в сенате, что нет другого средства, как послать в Испанию Помпея, но что он едва ли может и хочет действовать в другой должности, кроме должности проконсула. «Проконсула? – спросил один сенатор. – Частное лицо, всадник?»«Да, – отвечал Филипп, – ведь он пойдет не за одного, а за двух консулов». Предложение было принято.

Так в 76 году Помпей отправился в Испанию с 30 000 пехоты и 1000 всадников, чтобы вместе с Метеллом вести войну против Сертория. Здесь он впервые имел своим противником способного полководца, и Серторий был побежден не Помпеем и Метеллом, а мятежом собственного войска. Только когда он пал от кинжала убийцы и во главе войска встал неспособный Перперна, победа легко далась Помпею и Испания была снова подчинена римлянам. Метелл после смерти Сертория успокоился и предоставил окончание войны Помпею. Помпей снова начал превозноситься своими успехами и представлять себя единственным человеком, сумевшим умиротворить Испанию. На монетах, которые он приказал выбить своему легату Публицию, Испания подает ему пальмовую ветку, а надпись на трофеях, поставленных им в Пиренеях, на границе между Испанией и Галлией гласила, что он покорил 876 городов от Альп до самых крайних пределов Испании.

Пока Помпей и Метелл сражались на западе, а Лукулл – на востоке государства, восстание, вспыхнувшее в 73 году среди рабов и гладиаторов, привело Италию на край гибели. Количество рабов в римских провинциях, особенно в Италии и Сицилии, с течением времени несоразмерно увеличилось, и эта многочисленная толпа составляла опасный класс общества. Восстания рабов происходили во многих частях государства, и римлянам уже дважды приходилось вести со своими рабами кровопролитную войну в Сицилии (135-132 и 102-100 годы). В Италии во время политической неурядицы в массах рабов накопилось так много недовольства, что из-за незначительного повода возникла большая и опасная война. В 73 году в Капуе несколько рабов бежало из гладиаторской школы Лентула Батиата. Во главе их встали два кельта, Крикс и Эномай, и один фракиец, Спартак. Они бросились к Везувию в количестве 74 человек. Однако, количество это скоро значительно увеличилось. Посланный против них отряд в 3000 человек был рассеян и бежал, оставив свое оружие. В Лукании они разбили претора Вариния с двумя легионами и захватили его лагерь. После этого к ним стали стекаться рабы из Южной Италии, доведя количество восставших до 40 000 человек, и скоро открытая местность всей Южной Италии и немало городов были в их руках.

Чтобы потушить пожар, грозивший распространиться по всей Италии, в следующем году против бунтовщиков были посланы оба консула. Войско под начальством Крикса было уничтожено в Апулии претором Аррием, помощником консула Геллия, но Спартак, храбрый воин и способный полководец, весьма удачно сражался в Апеннинах и в Верхней Италии. Один за другим терпели от него поражение консулы и преторы. Спартак был предусмотрителен и знал, что со своими непокорными разбойничьими шайками он не сможет долго сопротивляться римской республике, и потому хотел перейти через Альпы, чтобы дать себе и своим воинам возможность вернуться на родину, но шайки, падкие на добычу, хотели сначала разграбить Италию. Он повел их назад и сначала пошел к Риму, но затем, по желанию своего войска, свернул в окрестные области для грабежа.

vosstanie-spartaka
Восстание Спартака

Потерпев поражение, римляне поручили командование в походе против рабов претору Марку Крассу, показавшему себя при Сулле способным полководцем, и дали ему восемь легионов. Он подчинил распущенных солдат дисциплине, приказав казнить каждого десятого из отряда, бежавшего от разбойников, побросав оружие. В ближайшем сражении он разбил Спартака и принудил его отступить через Луканию в Рециум, откуда тот рассчитывал переправиться в Сицилию на кораблях пиратов. Пираты взяли условленную цену, и когда имущество войска рабов уже было частично на их кораблях, вероломно ушли. Красс заградил Бруттийский полуостров, на котором стоял Спартак, валом от моря до моря, но Спартак в темную зимнюю ночь прорвался сквозь линию укреплений и ушел в Луканию. Здесь среди рабов начались разногласия. Кельты и германцы, избрав собственного вождя, отделились от Спартака и были поодиночке уничтожены Крассом. Войска принудили Спартака идти в Апулию и вступить в решительное сражение с Крассом. В битве он пал геройской смертью. С ним пали храбрейшие из его воинов. Остальные рассеялись, и отдельные шайки были уничтожены или захвачены в плен и умерли смертью рабов – на кресте. По дороге из Капуи в Рим было поставлено 6000 крестов с распятыми рабами.

Так Крассом в 71 году была окончена война с рабами. 5000 рабов, бежавших из последнего сражения, поспешили в верхнюю Италию, чтобы оттуда спастись за Альпами. Их встретил и разбил Помпей, возвращаясь со своим войском из Испании. Затем он объявил сенату, что Красс победил рабов, а он уничтожил войну в корне. Народ поверил ему и охотно стал повторять его хвастливые слова. Но высокомерие Помпея должно было оскорбить Красса, так как Помпей, пользуясь незначительной удачей, старался лишить его заслуженных лавров. Между Помпеем и оптиматами со времени войны с Серторием начались пререкания. Он упрекал сенат в том, что ему не оказали достаточной поддержки в Испании, а оптиматы завидовали ему и опасались человека, так высоко поднявшегося из сословия всадников.

Чтобы иметь поддержку против сенатской партии, Помпей оставался во главе преданного ему войска и, стоя перед воротами Рима, требовал для своих солдат надела земли, для себя – триумфа и консульства на следующий год. Оба этих требования были противозаконны. Консулом мог стать только тот, кто прошел лестницу почетных должностей, начиная с квестуры, а Помпей еще не был даже квестором. Триумф же мог быть дан только тому, кто занимал высшую должность в государстве. Чтобы достичь своей цели, Помпей, бывший до сих пор опорой сенатской партии, вступил в союз с демократами. Так же и Красс, все еще находящийся во главе своей армии и, подобно Помпею, больше думающий о себе, чем о государстве, счел за лучшее подавить свое недовольство Помпеем и перейти на его сторону. Такому союзу сенат не мог противиться и согласился назначить обоих возмутившихся полководцев консулами на следующий, 70 год, дать Помпею триумф и наделить его солдат землей.

1 января 70 года Помпей и Красс вступили в должность консулов и отправились в Капитолий, чтобы исполнить свою первую обязанность – молитву и жертвоприношение. Оба консула старались приобрести расположение народа: Помпей – удовлетворяя страсть толпы к зрелищам и предлагая благоприятные для народа законопроекты, Красс – первый богач в Риме – щедро наделяя народ хлебом и съестными припасами. Но Помпей все-таки затмил своего товарища, так что тот снова стал склоняться на сторону сената и соперничать с Помпеем. Помпей снискал себе благосклонность народа тем, что восстанавливал учреждения, существовавшие до Суллы. Он восстановил полную власть трибунов, отнял у сената исключительное право суда, так что с тех пор только одна треть судей стала выбираться из сенаторов, а остальные две трети – из сословия всадников. Цензуру, отмененную Суллой, Помпей также восстановил. В цензоры были выбраны Лентул и Геллий, два человека, которые во время войны с рабами в 72 году были лишены сенатом начальства над войсками за свои дурные распоряжения. Находясь в полном распоряжении могущественного Помпея, доставившего им такую важную должность, они стали мстить сенату строгой люстрацией и вычеркнули из списка сенаторов не менее 64 человек.

Помпей обещал распустить свое испанское войско после триумфа, но не сдержал слова — войско так и стояло перед городом, служа ему поддержкой в государственных реформах. Красс также не распускал своего войска. Казалось, что один из двух полководцев, Помпей в союзе с демократией или Красс в союзе с сенатской партией, создаст для себя военную диктатуру, какую создал Сулла. Больше шансов имел Помпей, на которого толпа смотрела как на будущего повелителя государства. Но ни сенат, ни народная партия не хотели такого поворота. Так как Помпей отказывался распустить войско, не доверяя Крассу, люди народной партии, среди которых важнейшую роль играл Цезарь, попытались уговорить Красса сделать первый шаг к примирению и так обезоружить Помпея. Красс должен был перед всеми протянуть своему товарищу руку в знак примирения и лестью отнять у этого тщеславного и недальновидного человека орудие его силы. Красс подошел к нему, взял за руку и заговорил с ним, а затем сказал народу: «Сограждане, я думаю, что я не сделал ничего бесчестного и унизительного, если первый уступил Помпею, которого вы почтили титулом Великого еще в то время, когда он был безбородым юношей, и который получил два триумфа, еще не будучи членом сената». Помпей не мог отказаться от примирения и незадолго до окончания своего консульства распустил свое войско, которое уже не имел предлога держать. Сложив с себя консульство, он посчитал унизительным для себя принять в управление провинцию и в 69 и 68 годах оставался в Риме частным лицом. Он жил уединенно и лишь изредка показывался народу, всегда в сопровождении большой свиты, стараясь придать себе важный вид знатного человека. Так, с гордой самоуверенностью, он выжидал нового почетного назначения. Это случилось скоро.

Пиратство на Средиземном море было делом обычным, но в первые десятилетия 1 века до н.э. дошло до ужасающих размеров. Корсары образовали подобие государства с особым духом и с прочной организацией, желая разделить с римлянами господство над миром. Они называли себя киликийцами, поскольку многие из них принадлежали к этому племени, но своих представителей среди этого сообщества имели все народы, жившие на берегах Средиземного моря. Здесь находили пристанище притесняемые или разоренные жители римских провинций, особенно из азиатских стран, бежавшие приверженцы различных побежденных партий и искатели приключений всякого рода.

Римляне неоднократно посылали флот для уничтожения пиратов. Но каждый раз после его ухода разбой начинался снова и с еще большей силой. Дело становилось час от часу хуже и невыносимее. Даже легионы ждали зимы, чтобы перебраться через море, не подвергаясь опасности. Государственное управление расстроилось, денежные посылки наместников и сборщиков податей попадали в руки пиратов, торговцы лишились прибыли, пошлины стали уменьшаться, прибрежные поля не обрабатывались, подвоз хлеба в Италию и в Рим был отрезан. Такому положению дел необходимо было положить конец.

В 67 году трибун Авл Габиний выступил (возможно, по воле Помпея) с предложением выбрать из бывших консулов для усмирения морских разбойников главнокомандующего с неограниченной консульской властью, без ответственности, на три года. Предоставить ему верховную власть над всем Средиземным морем и берегами на протяжении десяти миль от моря вглубь страны. Он должен будет избрать из сената 15 подчиненных ему полководцев с преторской властью и будет иметь право брать из государственной казны и провинциальных казначейств столько денег, сколько ему будет угодно. Ему будут даны 200 кораблей с полномочием набрать самому требуемое число солдат и матросов. Народ принял это предложение с восторгом, потому что дороговизна почти довела его до голода. Тотчас же было указано на Помпея как на человека, которого следует избрать для выполнения этой задачи. Но сенатская партия была против Помпея — она боялась предоставить такую большую власть человеку, который уже два раза заставлял делать себе уступки, находясь во главе войска.

На другой день, когда началось голосование, Помпей, чтобы казаться беспристрастным, удалился из города в свою деревню Альбанум. Когда закон был принят народным собранием, Помпей вернулся в Рим и народ принял его с восторгом. При громадном стечении горожан он совершил жертвоприношение и в новом собрании, при помощи Габиния, добился того, что народ, в благодарность за готовность Помпея служить ему, придал своему постановлению еще более широкие размеры. В распоряжение Помпея было предоставлено 500 кораблей, 120 000 человек пехоты, 5000 конницы и 24 помощника полководца вместе с двумя квесторами. «В тот же самый день благодаря надежде, пробудившейся при одном имени этого человека, хлеб, после крайнего недостатка, внезапно подешевел до такой степени, как этого можно было ожидать только после богатейшей жатвы во время продолжительного мира».

Помпей блистательно оправдал ожидание народа — ни в одной из своих войн он не обнаруживал таких способностей и такой деятельности, как в войне с морскими разбойниками. Впрочем, он обладал такой властью, которая могла сокрушить все. Вся война продолжалась не более трех месяцев и была скорее облавой, чем настоящей войной, так как пираты не решались вступать в сражение и, не имея возможности спасаться бегством, большей частью сдавались вместе со своими кораблями, женами и детьми. Так как Помпей щадил покорившихся и обращался с ними мягко, они указывали ему разбойничьи притоны в горах, что избавило его от продолжительной и опасной войны. Пиратство было уничтожено. Пленные пираты были поселены в разных местах: лучшие – в городе Содой, в Киликии, получившем имя Помпейополиса, другие в Адане, Мадле и Эпифании, так же в Киликии, остальные – в Димэ, в Ахаии и в Калабрии.

В то время когда Помпей был еще занят наведением порядка в южной части Малой Азии, городские общины острова Крит отправили к нему послов с просьбой принять их под свое покровительство, так как они надеются, что он обойдется с ними лучше, чем проконсул Метелл, который уже второй год успешно ведет войну на острове, но обращается с покоренными жителями весьма жестоко. По закону Габиния власть Помпея распространялась, конечно, и на Крит, но Метелл еще с прошлого года вел здесь самостоятельную войну, не принадлежа к легатам Помпея и почти уже окончил покорение острова. Он мог требовать, чтобы Помпей воздержался от вмешательства в критские дела. Но честолюбие Помпея нашло новый удобный случай пожать там, где он не сеял. Он принял критян под свое покровительство и послал на остров своего легата Октавия, чтобы запретить Метеллу вести войну и принять взятые им города. Так как Метелл не послушался приказа Помпея и продолжал осаждать и брать города, Октавий призвал сюда стоявшего в Ахайи легата Помпея, Корнелия Сизенну, с войском, и между войсками Метелла и Помпея началась настоящая война. Можно было опасаться междоусобицы, но Помпей прекратил раздор, за который многие его порицали, так как уже рассчитывал, что его пошлют на место Лукулла против Митридата.

Благодаря быстрому окончанию войны с морскими разбойниками слава Помпея и расположение к нему народа чрезвычайно увеличились. Народ боготворил его, как величайшего своего благодетеля, и считал способным на всякий подвиг. Было известно, что Помпей хотел получить начальство в войне с Митридатом и Тиграном, и народ был готов поручить ему эту войну в уверенности, что великий полководец быстро справится с азиатскими делами. Лукулл из-за мятежа своих солдат потерял все, что было им приобретено с такой славой. Его многочисленные враги в Риме, друзья Помпея, унижали его и выставляли Помпея единственным человеком, который в состоянии поправить дело. И вот, в начале 66 года, трибун Манилий, подстрекаемый Помпеем, выступил перед народом и предложил закон, по которому Помпей, стоявший на зимних квартирах на южном берегу Малой Азии, должен был получить место главнокомандующего в войне с Митридатом и Тиграном с неограниченной властью над войском и флотом на Востоке и с правами наместника не только в провинциях Азии, Вифинии и Киликии (вместо Лукулла, Глабриона и Марция Рекса), но и во всех других областях Азии до самой Армении.

Хотя аристократия и была убеждена в том, что с Лукуллом поступают несправедливо и неблагодарно, так как ему, лишившись заслуженного почета, придется уступить свое место преемнику не для войны, а для триумфа, но большинство было против этого закона, главным образом из боязни, что Помпею будет предоставлено слишком много власти, что может стать опасным для свободы. Однако во время восторженного народного голосования в пользу Помпея никто из них не решился противоречить народу, за исключением Катула и Гортензия. Последний заметил, что если возложить все на одного человека, то Помпей наиболее достоин этого, но возлагать все на одного нельзя. Катул напомнил, что не следовало бы отступать от примера и постановлений предков, но видя, что его речь не имеет успеха, окончил ее гневным восклицанием, обращаясь к сенаторам: «Так бегите же, как предки ваши, в горы и скалы, чтобы спасти свободу!» Закон поддерживали многие влиятельные люди, как, например, претор Цицерон и друг народа Юлий Цезарь. Трибы единогласно одобрили этот закон.

Когда Помпей получил известие о решении народа и поздравления от окружавших его лиц, он сделал вид, что такая честь ему в тягость. С печальным лицом он стал жаловаться на своих врагов, которые не перестают навязывать ему новые труды, в надежде, что он когда-нибудь не вынесет их тяжести. Слышавшие эти жалобы хорошо понимали, как следует смотреть на них. Самое страстное желание Помпея было исполнено. Он тотчас же перешел через Тавр, чтобы пожать там, где посеял Лукулл. Он двинулся против Митридата, который сначала просил мира, но затем, когда ему было предложено сдаться и выдать перебежчиков, решился биться не на жизнь, а на смерть. Силы Митридата, как и Тиграна, были сломлены Лукуллом. Не давая сражения, он отступил перед Помпеем и ушел из своей земли. В Малой Армении, недалеко от Евфрата, он был настигнут римлянами ночью, в одном проходе, почти на том самом месте, где Помпей потом основал Никополь (Город Победы). Митридат потерял все свое войско и остался один, с тремя спутниками, после чего удалился в Колхиду, где и перезимовал в Диоскурии.

Помпей не преследовал бежавшего Митридата, но вторгся в Армению, куда призвал его Тигран Младший, восставший против своего отца. Царь Тигран, видя, что его сыну и Помпею сдается город за городом, без войска, со своими друзьями отправился к Помпею просить мира. Когда он приблизился к римскому лагерю, стоявшему в 16 000 шагов от Артаксаты, все его спутники разбежались, и он поехал в лагерь один, без пурпура, только с высокой тиарой на голове и с царской повязкой. Здесь ликторы приказали ему спешиться, так как обычай никому не дозволял въезжать в римский лагерь на лошади. Явившись к Помпею, он, царь царей, снял с себя диадему, чтобы положить ее к его ногам и преклониться перед ним по азиатскому обычаю. Но Помпей не допустил его до такого унижения, снова возложил на него диадему и повел его в палатку. Здесь он указал ему место рядом с собой, а по другую сторону полководца сидел Тигран Младший, сердясь на то, что его отца еще признают царем.

Помпей решил, что царь должен удержать за собой Армению, но отдать сыну Софену и Гордиену. Остальные страны, завоеванные Тиграном, – Финикию и часть Киликии, Галатию и Каппадокию – он должен уступить Риму и заплатить 6000 талантов контрибуции. Этим решением царь был так доволен, что, кроме 6000 талантов, заплатил еще и большую сумму для раздачи солдатам. Но молодой Тигран ожидал для себя большего. Он не мог скрыть своего неудовольствия, и когда Помпей пригласил его к столу, отвечал, что для такой чести он не нуждается в Помпее и найдет то же самое у каждого римлянина. Так как он позволял себе еще и тайные происки и преследовал отца, Помпей приказал заключить его в оковы и потом взял с собой в Рим, чтобы вывести его в триумфе.

Часть своих войск Помпей оставил между Евфратом и Араксом, а сам вышел из области Артаксаты к северу и расположился на зимовку около реки Кира (теперь Кура), на юго-восточной границе Кавказа. Это обеспокоило соседние кавказские народы. Албанцы под начальством князя Оройза совершили набег на римский зимний лагерь, но были отбиты. В это время Митридат с войском пробрался по восточному и северному берегу Черного моря в основанное им Боспорское царство, где низложил своего сына Маха, перешедшего к римлянам, и принудил его к самоубийству. Идти вслед за царем через Кавказ для Помпея было слишком затруднительно и опасно. Он оставил Митридата в покое и, под предлогом восстания албанцев в тылу, вернулся к нижнему течению Киры. По дороге он покорил албанцев и заключил с ними, а также с иберами и другими кавказскими племенами договор, по которому они стали зависимы от Рима.

Летом 64 года Помпей отправился в Сирию, которая находилась в безнадежном состоянии. Царствующий дом Селевкидов вследствие постоянных споров из-за престола утратил свое могущество и значение. Между Евфратом и Средиземным морем теперь бесчинствовали князья арабских племен вместе с мелкими разбойниками. Только иудеи, освободившиеся в 167 году из-под власти сирийских царей, старались приобрести себе политическое могущество. Но внутренние религиозные и политические разногласия между фарисеями и саддукеями привели к кровопролитным междоусобицам, которые истощали силы нации. Помпей прибыв в эту страну, встал на сторону фарисеев и приказал, чтобы царская власть была отменена и снова восстановлена древняя власть первосвященников. Фанатичные приверженцы царя удалились на скалу Иерусалимского храма и упорно держались там в продолжение трех месяцев. В одну из суббот храм был взят Помпеем, и те, что избежали смерти от меча солдат, окончили свою жизнь под топорами ликторов. Страна сделалась зависимой от римлян и должна была платить дань. Помпей сильной рукой положил конец беспорядкам и разбоям во всей Сирии. Дом Селевкидов был объявлен лишенным престола и Сирия стала римской провинцией.

В 63 году во время похода на Петру, главный город набатеев в Аравийской пустыне, Помпей получил известие, что Митридат умер. Из-за восстания своего сына Фарнака он сам лишил себя жизни. Боспорское царство досталось Фарнаку, который в своем письме заявлял, что вступает на престол для себя и для римлян. Фарнак отослал труп отца в Понт к Помпею, который приказал похоронить его в царских гробницах Синопа. Со смертью Митридата война в Азии закончилась. Помпей употребил оставшееся время на устройство восточных дел, пользуясь своим полномочием в Малой Азии.

Распорядившись судьбами народов и государей Востока, Помпей осенью 62 года стал готовиться к возвращению со своим войском в Италию. В Риме ожидали покрытого славой полководца, которому, во главе преданных ему войск и при расположении народа, было бы не трудно сделаться самодержавным. Все видели, что Помпей старался удержать за собой военную власть в Италии, вероятно для того, чтобы доставить себе постоянную диктатуру. Каково же было всеобщее удивление, когда Помпей, высадившись в Брундизиуме, распустил свое войско и в начале 61 года поехал в Рим как частный человек. Как ни сильно желал он власти, у него не было смелости для открытого нарушения законов. Свой триумф он отпраздновал 29 и 30 сентября в 46-й год своего рождения, и без войска. Теперь он в третий раз входил в Капитолий как триумфатор, как завоеватель Азии, тогда как раньше он праздновал победы над Африкой и Испанией или, как ему было приятно слышать, над Европой.

Большое количество вывезенных напоказ сокровищ пришлось оставить, хотя процессия шла два дня. На досках, которые несли впереди, были написаны имена покоренных народов и стран: Понт, Армения, Каппадокия, Пафлагония, Мидия, Колхида, иберы, албанцы, Сирия, Киликия, Месопотамия, Финикия, Палестина, Иудея, Аравия, наконец – морские разбойники. Там же было написано, что он взял 1000 крепостей, около 900 городов и 800 кораблей, основал 39 городов, увеличил дань с 50 до 85 млн. драхм и обогатил казну на 20 000 талантов. Тут же вели пленников, в числе которых, кроме начальников пиратов, были: молодой Тигран с женой и дочерью, супруга царя Тиграна, Аристобул, царь иудейский, сестра, пять детей и несколько скифянок – жен Митридата, заложники от иберов, албанцев и царя Коммагены. В конце процессии ехал сам триумфатор на колеснице, украшенной драгоценными камнями, в одежде Александра Великого, с которым охотно позволял себя сравнивать.

Помпей
Gabriel de Saint-Aubin, 1763, Триумф Помпея (61 год до н.э.)

Блеск этого триумфа очень льстил его тщеславию, но не имел для него никакой реальной выгоды. Он желал прежде всего, чтобы сенат утвердил его распоряжения в Малой Азии, назначил его вторично консулом и согласился на раздачу земель, обещанных Помпеем своим солдатам. Но сенатская партия, особенно Катул, Катон, Лукулл, Метелл Критский, ставила ему всевозможные препятствия и отказалась исполнить его требования, поэтому он, не имея ловкости в борьбе политических партий, решил подкупом доставить своим друзьям должности, чтобы они держали его сторону. Но сообщники оказались столь же неспособными, как и он сам. В это время с ним сблизился Гай Юлий Цезарь, ловкий и энергичный предводитель народной партии, который и прежде оказал Помпею несколько услуг, хотя всегда имел в виду свои собственные интересы. Он только что вернулся из Испании, которой управлял после своей претуры, и хлопотал о консульстве на 59 год. Помпей должен был помочь ему добиться этой должности, а взамен этого Цезарь обещал, что, сделавшись консулом, он добьется утверждения распоряжений Помпея в Азии и поземельного надела для его ветеранов.

После того как Цезарь огромным большинством голосов был избран консулом, он постарался примирить между собой Помпея и Красса и соединить их вместе с собой в один союз. Красс был человек обыкновенного ума и образования, но, благодаря своей деятельности, приобрел огромное богатство и важное значение в государстве. С самых юных лет все его мысли были направлены на приобретение средств, хотя и не всегда честным способом. Особенно отлично он сумел воспользоваться временем проскрипций Суллы, став первым богачом в Риме. Незадолго до своей смерти, несмотря на огромные расходы, обыкновенно говаривал, что никто не может назваться богатым, если не в состоянии содержать войско на проценты со своего капитала. Цезарь часто пользовался для своих целей Крассом и его деньгами и теперь также нуждался в нем. Чтобы из-за дружбы с одним не сделаться врагом другого, он обоих помирил. Он убедил их, что при их взаимной вражде могут возвышаться только люди незначительные, вроде Цицерона, Катона и Катула, но они, заключив между собой мир и дружеский союз, могли бы забрать все государство в свои руки. Таким образом, эти три человека втайне заключили союз с намерением не допускать, чтобы в государстве произошло что-либо неприятное для кого-либо из них. Это был первый триумвират, при основании которого каждый надеялся с помощью двух других достичь единовластного господства, но который делал Помпея и Красса лишь орудиями в руках далеко превосходившего их умом Цезаря.

Юлия
Юлия, жена Помпея

Цезарь, сделавшись консулом, исполнил обещание, данное им Помпею. Он выхлопотал утверждение распоряжений Помпея в Азии и аграрного закона в пользу его ветеранов. Благодаря любезности Цезаря между двумя союзниками мало-помалу установилась дружба, которую они закрепили родственным союзом. Помпей женился на любимой дочери Цезаря, Юлии, которой тогда было 23 года, и до самой ее смерти жил с ней счастливо. Когда Цезарь в 58 году отправился в качестве проконсула в свою провинцию Галлию, Помпей остался в городе, чтобы охранять интересы союза. Но оба они еще раньше позаботились удалить из города своих опаснейших противников – Цицерона и Катона. Катону было поручено присоединить к римской республике царство Кипрское, а Цицерон был удален в изгнание под тем предлогом, что действовал незаконно при подавлении заговора Катилины.

С тех пор как Цезарь удалился в Галлию, Помпей не играл никакой видной роли. Он почти совершенно удалился от общественной жизни, не имея уже поддержки ни в сенате, ни в народе, и жил преимущественно в своей усадьбе Альбанум. Красс же давно отделился от Помпея и стал действовать против него вместе с вожаками черни. Цезарь помирил обоих товарищей и возобновил свой союз с ними. Он заключил с ними договор, в котором условился, что оба они на следующий год сделаются консулами и получат провинции и войско, и обещал употребить все свое влияние на народ в их пользу и послать в Рим на выборы многих из своих солдат. Сам он обеспечил для себя продолжение срока своего наместничества еще на пять лет и выдачу жалованья своим войскам.

Когда Помпей и Красс заявили о своем желании сделаться консулами, все другие соискатели уступили им, кроме Домиция Меднобородого, которого уговаривал и ободрял Катон, убеждая его, что здесь дело идет не столько о борьбе за консульство, сколько о борьбе за свободу против тирании. Но Помпей не допустил Домиция даже на форум, послав против него вооруженный отряд, который перебил шедших перед ним факелоносцев и рассеял остальных. Катон, защищая Домиция, был ранен в правую руку и последним оставил место стычки. Красс и Помпей были избраны в консулы. Катон, честный и настойчивый защитник свободы, стал хлопотать о преторстве, чтобы иметь возможность препятствовать насилиям консулов, но его противники сумели и здесь устранить его, добившись назначения трибуном преданного им Гая Требония. Последний представил народу проект закона, по которому консулам должны быть предоставлены Сирия и обе Испании с полномочием по собственному соображению вести войну и усиливать свои войска и провел этот проект, насильно удалив Катона с ораторской трибуны и силой оружия заставив замолчать не соглашавшихся с ним трибунов.

Во время своего консульства Помпей открыл построенный им на Марсовом поле большой театр. Этот первый театр в Риме был назван по имени Помпея. В нем могло поместиться 40 000 человек, и все было устроено красиво и роскошно. Торжество открытия продолжалось несколько дней и дало Помпею желаемый случай блеснуть своим царским богатством. Театральные представления возбуждали удивление не столько искуством, сколько разнообразием зрелищ и массами действующих лиц. В одной пьесе являлся бесконечный ряд мулов, в другой происходили сражения целых отрядов пехоты и конницы. Затем был устроен бой атлетов и гладиаторов и, наконец, цирк, в котором в продолжение пяти дней происходила различная охота на зверей. При этом было затравлено 500 африканских львов, 18 слонов и 410 пантер.

театр помпея
Театр Помпея

По окончании срока своего консульства Красс удалился в свою провинцию Сирию, где в надежде на приобретение еще больших богатств начал войну с парфянами, но в 53 году был завлечен в пустыню, разбит наголову при Каррах и во время бегства убит. Помпей, окончивший свое консульство, предоставил свою провинцию Испанию в управление своим легатам и под предлогом надзора за подвозом хлеба в столицу остался вблизи от Рима. Смерть жены Юлии летом 54 года разорвала личную связь между Помпеем и Цезарем, а со смертью Красса столкновение между ними сделалось более возможным, поскольку ни тот ни другой уже не опасался, что противника поддержит третий. Внешне они еще находились в хороших отношениях, но каждый из них уже обдумывал способы сокрушить другого, так как разделение власти было несовместимо с их честолюбием.

Помпей снова стал сближаться с сенатской партией, видевшей в нем своего защитника против Цезаря, могущественного и опасного предводителя народной партии, и всеми силами старался увеличивать анархию на римском форуме и улицах, в надежде, что притесняемый сенат возложит на него диктатуру. В 53 году он отдалил выборы консулов до 7-го месяца, а в следующем году, из-зи беспорядков, вызванных убийством Клодия шайкой Милона, ему удалось добиться своего избрания если не в диктаторы, то в консулы, для восстановления порядка в государстве. Причем избран он был один, без товарища, и только на последние пять месяцев года взял себе в товарищи своего тестя Метелла Сципиона. Во время этого консульства он провел много законов, направленных против Цезаря, а именно: чтобы никто из отсутствующих не мог заочно хлопотать о консульстве и чтобы никто не мог получать наместничества менее, чем через пять лет после ухода из государственной службы. Перед этим, правда, он устроил так, что его собственное наместничество в Испании было продлено еще на пять лет, а ему самому дано полномочие усилить свое испанское войско двумя легионами и брать и государственной казны для раздачи жалованья по 1000 талантов ежегодно. Когда Цезарь при помощи своих друзей воспротивился принятию первого из этих законов Помпей оказался настолько слабым, что стал утверждать будто бы Цезаря не исключили из этого постановления по забывчивости, и устроил так, что его сопернику был предоставлено требуемое им преимущество.

1 марта 50 года консул Клавдий Марцелл, ярый противник Цезаря, пустил на голосование в сенате вопрос об отозвании Цезаря из провинции и из войска. Трибун Курион, которого Цезарь подкупил уплатив его громадные долги, потребовал, чтобы и Помпей отказался от Испании и своего войска, чем помешал окончательному решению дела. Помпей же, находясь в Кампании, делал вид, что мало заботится об этом важном споре. Он даже писал в сенат, что готов сложить с себя должность, возложенную на него без его согласия, и впоследствии сказал то же самое в Риме, прибавив, что его друг и родственник Цезарь, вероятно, также охотно удалится на покой после продолжительных и трудных походов. Курион разгадал его хитрость и потребовал, чтобы он удалился от дел раньше Цезаря. Помпей в гневе удалился в свой сад перед Римом и придумал план ослабления военной силы своего противника. По его совету консул Марцелл предложил, чтобы Цезарь и Помпей отдали по одному легиону на войну с парфянами. Когда сенат согласился на это предложение, Помпей потребовал у Цезаря свой легион, который он дал ему раньше, так что Цезарю пришлось отдать два легиона. Он повиновался и отпустил легионы с большими подарками.

Вскоре после этого в сенате снова был поставлен вопрос об отозвании Цезаря. Так как Курион настаивал на том, что и Помпей должен оставить свою должность вместе с Цезарем, консул Марцелл в гневе встал и воскликнул, что он не может спокойно сидеть и слышать такие речи, видя, что 10 легионов идут сюда через Альпы и что хотят удалить единственного человека, который может выступить против них на защиту отечества. Он прекратил заседание, и так как слух, что Цезарь идет на Рим, подтверждался, Марцелл вместе с консулами, избранными на следующий, 49 год, поспешил к Помпею и вручил ему меч, требуя защищать отечество и предоставляя ему набрать новые войска по желанию. Помпей принял это предложение, а Курион, сложив свою должность и опасаясь за свою личную безопасность, поспешил к Цезарю, который в последнее время постоянно держался вблизи Италии и в эту минуту стоял с 5000 пехоты и 300 всадников в Равенне, крайнем городе своей провинции.

Цезарь, хотя и решившийся уже начать войну, постоянно показывал миролюбивые намерения, чтобы представить войну со своей стороны только мерой крайней необходимости и иметь возможность стянуть свои войска по эту сторону Альп. Теперь же, когда разрыв сделался неизбежным, он быстро и смело перешел в наступление, не давая неприятелю собраться с силами, хотя имел в это время только один легион. Переходом через реку Рубикон он начинал войну против своего отечества и делался государственным изменником. Весть об этом произвела в Риме величайшее смятение. Сенат поспешно отправился к Помпею. Помпей же в своей гордой уверенности не позаботился о самых необходимых приготовлениях к обороне. Тем, кто делал ему по этому поводу замечание, он с усмешкой отвечал, что они могут быть спокойны, что ему стоит только топнуть, и из земли явятся отряды пехоты и конницы по всей Италии. Претор Фавоний с горькой насмешкой просил его топнуть ногой, чтобы вызвать обещанные войска.

Помпей колебался, не зная, что делать, и не мог прийти к какому-либо твердому решению. Наконец, он сделал распоряжение, чтобы все члены сената следовали за ним, добавив, что всякого, кто останется, он будет считать сторонником Цезаря, и вечером уехал из города. Таким образом, город был оставлен и правительство перевело свою резиденцию в Капую. Но Помпей стал подумывать, как бы перебраться в восточные провинции, где он пользовался большим почетом и надеялся найти богатые средства для войны. Цезарь же действовал с ужасающей быстротой. Город за городом сдавались ему без сопротивления, а войско быстро увеличивалось наборами, громадным числом перебежчиков и подкреплениями из Галлии. За 60 дней Цезарь завладел всей Италией. Так как у него недоставало кораблей, чтобы тотчас же преследовать Помпея, он приказал построить флот и отправился в Рим.

В середине апреля он поспешил в Испанию, говоря, что хочет сначала разбить войско без полководца, а затем пойти на полководца без войска. В Испании он принудил сдаться войско Помпея, а в начале зимы переправился через Адриатическое море, сражался некоторое время с Помпеем в окрестностях Диррахиума, причем много раз терпел поражение, и, спасаясь от преследования Помпея, поспешными переходами двинулся в Фессалию. Друзья Помпея советовали ему возвратиться в оставленную Цезарем Италию, снова овладеть всем Западом и затем отправиться против неприятеля на Восток. Но Помпей отверг этот план. Он надеялся, что будет в состоянии теперь же закончить войну и не хотел оставлять без помощи своего отчима Метелла Сципиона, который, прибыв из Сирии, стоял с двумя легионами в Фессалии. Потому он двинулся в Фессалию, чего Цезарь и хотел, и там 9 августа 48 года в Фарсальской долине произошла борьба за господство в государстве.

bitva-pri-dirrahiume
Адам Хук. Битва при Диррахиуме, 48 год до н.э.

В битве при Фарсале у Помпея было в два с лишним раза больше войска. Оптиматы в его лагере были так уверены в победе, что заранее спорили о имуществе неприятеля и совещались о том, как наказать его. Они уже делили между собой консульство и другие почетные должности на целый год вперед и настаивали на том, чтобы Помпей, рассчитывавший одолеть измором неприятеля, дал сражение и покончил дело. Помпей против воли согласился и построил войска в боевой порядок. Узнав о готовящемся наступлении противника, Цезарь воскликнул: «День, ожидаемый нами, настал; теперь мы будем сражаться уже с людьми, а не с голодом и лишениями!»

Помпей принял начальство над правым крылом, где против него стоял Антоний, в центре командовал отчим Помпея против Домиция Кальвина, на левом крыле – Домиций Меднобородый, которого Цезарь при Корсиниуме взял в плен, но потом отпустил. Помпей на крайнем левом фланге выставил всю свою конницу, 7000 человек. Эта конница должна была напасть на Цезаря и рассеять его десятый легион, который всегда считался храбрейшим и при котором в сражениях находился обыкновенно сам Цезарь. Когда Цезарь заметил намерение Помпея, он выставил за десятым легионом шесть резервных когорт таким образом, что неприятель не мог их видеть, и приказал им при приближении всадников бить их дротиками. «Эти нежные и красивые оруженосцы, – сказал он, – слишком заботясь о своих физиономиях, не устоят и дрогнут при виде железа, направленного им прямо в глаза».

В то время когда Цезарь отдавал эти приказания, Помпей верхом на коне осматривал стоявшие в боевом порядке войска и заметил, что солдаты Цезаря, старые и привыкшие к бою галльские воины, спокойно ожидали момента атаки, между тем как большая часть его собственного войска, неопытного в военном деле, двигалась туда и сюда в постоянном беспокойстве и беспорядке. Так как он опасался, что боевая линия при начале сражения может быть разорвана, то приказал, чтобы передовая линия, сомкнувшись в тесные ряды не уклоняясь, ожидала неприятеля. Цезарь повел свои легионы в атаку, остановился на некоторое время на середине промежутка, отделявшего его от неприятеля, и затем, видя, что ряды Помпея все еще не двигаются с места, приказал своим быстро двинуться на них. Конница Помпея в сопровождении множества стрелков из лука и пращников бросилась на конницу Цезаря, которая отступила перед натиском этой массы, после чего всадники Помпея атаковали пехоту Цезаря на правом крыле, желая окружить ее. Но тут шесть когорт, до сих пор скрывавшихся, двинулись на эту конницу, направив свои копья на всадников. Всадники в страхе побежали на холмы. Шесть когорт уничтожили большую часть легких войск, которые не могли так скоро бежать, и затем бросились на левое крыло Помпея, которому еще раньше пришлось защищаться против десятого легиона. Когда же Цезарь ввел в дело свежие войска своего третьего отряда, левое крыло Помпея обратилось в дикое бегство. Этим решилось все сражение, так как вслед за этим обратились в бегство и центр и правое крыло Помпея, сражавшиеся до тех пор с переменным успехом.

Когда Помпей по поднявшейся пыли узнал, что его конница, на сильном натиске которой он основывал свою уверенность в победе, была отбита, то он с тяжелым, горестным чувством повернул свою лошадь к лагерю, куда последовала за ним часть его войска. Без слов, как окаменелый, сидел он в своей палатке, когда в полдень солдаты Цезаря, не удовлетворившегося половинной победой, начали штурмовать лагерь. Помпей, пробудившись от оцепенения, поспешно переменил платье и, сев на лошадь, бежал с немногими другими по направлению к Лариссе. Солдаты Цезаря с удивлением увидели, что в лагере Помпея все палатки увенчаны миртовыми ветвями и украшены разноцветными коврами. Кругом стояли сосуды, полные вина, а на столах – кубки. Неприятель, очевидно, сделал все приготовления к победе. Цезарь в этой битве, по его собственным показаниям, потерял только 200 солдат и 30 центурионов. Другие определяли его потерю в 1200 человек. Из воинов Помпея пало до 15 000 и более 24 000 сдались. Победитель обошелся с ними весьма мягко. После битвы он отпустил попавших в его руки сенаторов и всадников, не причинив им никакого вреда, а пленных солдат включил в свои войска.

цезарь и помпейЗвезда Помпея погасла. Оставив свое рассеянное войско он бежал через Лариссу в Темпейскую долину к морскому берегу. Проведя остаток ночи в рыбачьей хижине, он поехал в лодке вдоль берега по морю, пока не встретил римское торговое судно, которое перевезло его на остров Лесбос. Его сопровождали немногие. Фавоний, бывший претор, услуживал ему во время этого переезда, как раб своему господину, так как Помпей, прежде чем взойти на корабль, отпустил своих рабов. На Лесбосе находилась жена Помпея, Корнелия, со своим младшим сыном. Он отослал ее сюда раньше, заботясь о ее безопасности. Несчастная женщина грезила о победах своего мужа, а теперь он являлся к ней беглецом, неуверенным даже в своей жизни. Взяв жену и друзей на корабль, он отправился на юг, к азиатскому берегу, не зная, куда ему ехать. В Атгаде, в Памфилии, он нашел несколько трирем из Киликии, вокруг него стали собираться солдаты, и он снова увидел себя окруженным 60 сенаторами.

Когда он со своими друзьями совещался на Кипре, куда направиться, митиленец Феофан указал на Египет, где царствовал тогда молодой птоломеец Дионис, отец которого, Птоломей Авдет, был обязан своим престолом Помпею. Это предложение было принято, и Помпей со своей женой направился в море. Другие последовали за ним на военных и торговых судах. Молодой царь вел войну со своей сестрой Клеопатрой и в это время находился в Пелузиуме. Туда и направился Помпей, выслав одного из своих людей вперед, чтобы возвестить Птоломею о своем прибытии и просить его о приеме. Но в это время вместо малолетнего царя в Египте управляли камергер Потин, ритор Теодот и полководец Ахилл. Они стали советоваться между собою, как поступить с Помпеем, и, наконец, решили убить его. «В таком случае, – заключил Теодот, – будет доставлено удовольствие Цезарю, да и Помпея нечего уже будет бояться, потому, что мертвый не укусит», – прибавил он с усмешкой.

Ахилл вместе с неким Септимием, бывшим прежде у Помпея военным трибуном, центурионом Сальвием и тремя или четырьмя слугами отправился в рыбачьей лодке в открытое море к стоявшему на якоре кораблю Помпея, на котором находились и наиболее знатные лица из сопровождавших его. Последние, увидя неказистое судно, на котором приехали встречать Помпея, усомнились и решали, не уйти ли снова в море. Но в это время лодка подъехала, Септимий встал и обратился к Помпею как к императору. Ахилл приветствовал его на греческом языке и пригласил войти в лодку, говоря, что море в этом месте слишком мелко для триремы. В то же время показалось несколько царских трирем, а на берегу появились тяжеловооруженные воины, так что удалиться было немыслимо. Помпей скрыл свое недоверие, чтобы не дать повода оправдать насилие. Он простился со своей плачущей женой и приказал двум центурионам и вольноотпущеннику Филиппу войти в лодку прежде него. В ту минуту, когда Ахилл протянул из лодки свою руку, Помпей еще раз обернулся к своим жене и сыну и произнес стихи Софокла:

Кто переступит через порог тирана,
Тот раб его, хотя бы и свободным пришел.

С этими словами он вошел в лодку. Так как в продолжение довольно длинного пути до берега никто не сказал ему приветливого слова, он посмотрел на Септимия и, желая нарушить тяжелое молчание, сказал: «Я думаю, что не ошибусь, если узнаю в тебе старого боевого товарища?» Септимий кивнул головой, не сказав ни слова, и снова наступила глубокая тишина. Когда, наконец, они подъехали к берегу, Септимий нанес ему сзади первый удар мечом, а за ним сделали то же Сальвий и Ахилл. Помпей обеими руками натянул свою тогу на голову и лицо и переносил удары своих убийц, не говоря и не делая ничего недостойного. Его жена, сын и друзья с жалобными криками смотрели издалека, как он погибал. Он умер в 58 лет, за день до дня своего рождения, 29 сентября 48 года. В этот самый день в 61 году он праздновал свой третий триумф.

Убийцы отрубили Помпею голову, а туловище выбросили из лодки на берег. Филипп обмыл его морской водой, обернул в одну из своих одежд и устроил костер из остатков рыбачьей лодки. Пока он был занят этим, к нему подошел пожилой римлянин, который в молодости участвовал в походах под начальством Помпея, и попросил допустить его отдать последний долг полководцу. Так был погребен Помпей.

Луций Лентул, консул предыдущего года, товарищ Помпея в борьбе против Цезаря, явился день спустя с Кипра на египетский берег, не зная о случившемся. Его также схватили и убили.

Немного позже в Египет приехал Цезарь, и ему принесли голову Помпея. Он отвернулся с болью и ужасом. А когда ему подали перстень Помпея с печатью, на которой был изображен лев, вооруженный мечом, то он не мог удержаться от слез. Ахилла и Потина он велел казнить. Теодот бежал из Египта и долгое время блуждал, презираемый всеми, в тяжкой нужде. Царь Птолемей, начав войну с Цезарем, нашел свою смерть в Ниле. Прах Помпея был передан Корнелии, которая приказала поставить его в своем имении в Альбе.