Архивы

Гней Марций Кориолан


История Кориолана имеет по большей части легендарный характер. Однако, можно попытаться выбрать из нее самое главное и добавить то, что похоже на исторические факты.

Гней Марций, происходивший из знатного патрицианского рода, уже в молодые годы отличался храбростью и мужеством. Рассказывают, что он принимал участие в изгнании Тарквиния и отважно сражался в битве при Регильском озере. На глазах диктатора Постумия он закрыл своим щитом упавшего возле него гражданина и изрубил напавшего неприятеля, за что был награжден дубовым венком. С момента получения этого отличия честолюбивый юноша начал стараться оправдывать ожидания, возлагавшиеся на него, и присоединял подвиг к подвигу, добычу к добыче.

В 493 году до н.э., когда Спурий Кассий заключил союз с латинами, римляне под предводительством консула Постумия Коминия расположились лагерем перед городом Кориоли. Вольски из Анциума пришли на помощь городу и напали на римлян, а с другой стороны была произведена вылазка жителями Кориоли. Марций, со своим отрядом отбросил их назад в город и сам вторгся в него вслед за обратившимися в бегство. Пламя, охватившее зажженные дома, дало знать остальной части римского войска, что Марций вторгся в город. Она последовала за ним, заняла и ограбила Кориоли, а Марций с отрядом добровольцев немедленно вернулся к другой части римского войска, бившейся с вольсками из Анциума. И здесь римляне были обязаны победой его неодолимой храбрости. В награду за свои подвиги он получил от консула лошадь с великолепной сбруей и позволение выбрать себе из богатой добычи, состоявшей из золота, лошадей и людей, в десять раз больше того, что приходилось бы ему при обычном дележе на равные части. Марций выбрал себе только одного пленника, которому тут же дал свободу. Этот поступок вызвал всеобщее одобрение, и консул Коминий дал ему почетное имя Кориолан.

Все это показывает Марция Кориолана только с хорошей стороны. Но в частной жизни он вел себя крайне гордо и надменно, в особенности касательно плебеев, к которым он выказывал ненависть и презрение. Для его аристократической гордости было невыносимо видеть, как эта грубая, созданная для повиновения толпа осмелилась восстать и уходом на Священную гору вынудить патрициев установить должность трибунов. В следующий за завоеванием Кориоли год он стал кандидатом на должность консула. Его военные заслуги давали ему право на такой почет, но гордое, резкое поведение во время выборов оттолкнуло от него народ и избрание не состоялось. Эту неудачу Кориолан воспринял как тяжелую обиду, и патрицианская молодежь, смотревшая на него как на своего вождя, еще более раздувала его негодование.

Как раз в этом году наступил сильный голод, от которого жестоко страдал бедный класс народа. Для облегчения положения, сенат закупил хлеб в разных местностях Италии, а один из сицилийских тиранов даже прислал в подарок большое количество пшеницы. Народ надеялся на дешевую продажу хлеба и даже на бесплатную раздачу его. Но когда в сенате начались совещания о том, как отпускать хлеб народу, Кориолан произнес резкую речь, напомнив о неповиновении плебеев закону, и потребовал, чтобы хлеб продавали по тем же высоким ценам, какие были до сих пор. Если же плебеи хотят низких цен, пусть откажутся от вытребованных прав и согласятся на уничтожение трибунской должности.

Когда речь Кориолана стала известна народу, оказавшемуся перед курией, он пришел в такую ярость, что непременно убил бы оратора при выходе того из курии, если бы трибуны не потребовали его к ответу перед лицом плебейской общины. Во время, остававшееся до дня суда, патриции употребили все средства, чтобы изменить настроение народа — угрозы, просьбы и обещания. И им действительно удалось склонить на сторону Кориолана довольно значительную часть плебеев. Кориолан же снова испортил все дело своей надменностью, насмешками и язвительными речами относительно трибунов и суда. Так состоялось новое решение — подвергнуть его пожизненному изгнанию.

Кориолан отправился к вольскам полный мрачных мыслей о мщении. В городе вольсков, Анциуме, жил знатный человек Туллий, пользовавшийся, благодаря своему богатству и мужеству, царским почетом. Кориолан знал, что Туллий ненавидел его больше, чем всех остальных римлян, поскольку во время войны они часто мерились силами. В дом этого человека и явился однажды вечером изгнанник Марций. Никем не узнанный, с закрытой головой, он молча сел у очага. Туллий, позванный прислугой, спросил его, кто он и зачем пришел. Тогда Марций открыл лицо и протянул врагу римлян руку на совместную борьбу с ненавистным городом. Туллий с радостью оказал гостеприимство своему недавнему неприятелю, и оба стали обдумывать средства снова поднять вольсков на войну с Римом, не смотря на двухлетнее перемирие.

Туллий взялся возобновить войну с помощью хитрости. Именно в это время римляне готовились праздновать большие игры и пригласили своих соседей на это торжество. Большое число вольсков отправилось в Рим. Среди них находился и Туллий. Но, до начала игр, Туллий, по уговору с Кориоланом, отправился к консулам и высказал подозрение, что вольски намеревались во время празднества напасть на римлян и зажечь город. Испуганные этим известием, консулы приказали всем вольскам покинуть город до захода солнца. Приведенные в негодование этим оскорбительным распоряжением, вольски вышли из Рима, а Туллий, оставив город ранее и ожидая своих соотечественников на дороге, распалил их гнев до такой степени, что скоро весь народ стал требовать мщения. В Рим были отправлены послы, потребовавшие возвращения всех городов, завоеванных римлянами. Это требование равнялось объявлению войны. Римляне отвечали: «Если вольски первые обнажат меч, то римляне последние вложат его в ножны». Вольски избрали своими предводителями Туллия и Кориолана.

Туллий остался для охраны городов вольсков, а Кориолан двинулся против Рима и союзных с ним латинских городов. Сначала он подошел к римской колонии Цирцея и взял ее. В короткое время им были завоеваны 12 латинских городов. И вот он остановился со своим победоносным войском у Килийского рва в 5 тыс. шагах от Рима. Рим увидел себя в самом беспомощном состоянии — внутренние раздоры ослабили его силы, а на помощь латинских городов нечего было расчитывать. Попытки собрать войско оказались безуспешными, а в это время за городскими воротами грабили и опустошали поля солдаты Марция. При этом они не трогали земель, принадлежавших патрициям, либо потому что Марций хотел выместить свою ненависть именно на плебеях, либо потому, что он хотел еще более усилить враждебные отношения между сословиями.

Были достигнуты обе цели — плебеи заподозрили патрициев в соглашении с Кориоланом и отказались записываться в войско. В такой ситуации сенату не оставалось ничего более, как отправить к Кориолану посольство с предложением примирения и возвращения в отечество. С этой целью в неприятельский лагерь были отправлены пять сенаторов. Они были личными друзьями Кориолана и надеялись на радушный прием. Но Марций принял их гордо и сурово и на их миролюбивые речи отвечал, что он здесь не от своего собственного лица, а как предводитель вольсков; что о мире не может быть и речи до тех пор, пока римляне не возвратят вольскам все завоеванные земли с городами и не предоставят им гражданской равноправности, какая дана латинам. На обсуждение этого предложения Кориолан дал им 30-дневный срок.

По истечении этого срока римляне отправили новое посольство для испрошения более мягких условий. Оно вернулось с такой же неудачей, как и первое, получив последнюю 10 дневную отсрочку. Тогда городские жрецы попытались умилостивить жестокого человека — понтифексы, фламины и эфоры в праздничных одеяниях отправились в неприятельский лагерь, просили и молили Кориолана отступить и уже затем начать с римлянами переговоры о делах вольсков. Но Марций не отступал от своего решения. По возвращении жрецов римляне решили спокойно оставаться в городе, ограничиваясь охраной стен и ожидая помощи только от времени и какого-нибудь случайного чуда, потому что другого средства спасения не было.

Женщины печальными толпами переходили из одного храма в другой и молили богов об устранении великого бедствия. В их числе находилась и Валерия, сестра Публиколы. В последний день данной отсрочки она вместе с другими благородными женщинами лежала перед алтарем Юпитера Капитолийского и молилась и вдруг в голове ее сверкнула счастливая мысль. Она встала и отправилась с остальными женщинами к матери Кориолана Ветурии и его жене Волумнии и обратилась к ним с просьбой отправиться к Кориолану и умолять его об отвращении от города угрозы. Ветурия и Волумния – последняя держа за руку своих обоих сыновей – двинулись в лагерь во главе знатных римлянок. Их вид вселил в неприятеля почтительное сострадание. Когда Кориолан услышал, что в числе приближавшихся к лагерю находились его мать, жена и дети, он бросился с распростертыми объятиями им навстречу и со слезами обнимал и целовал их. Упреки и мольбы любимой матери, безмолвный плач почтенных женщин, вид коленопреклоненных детей и жены – все это сокрушило жесткое упорство мстительного человека. «Матушка, – воскликнул он, – что ты со мной сделала! Я повинуюсь тебе, ты победила меня; но в Рим я не возвращусь более никогда. Вместо меня сохрани отечество, так как ты сделала выбор между Римом и твоим сыном». Затем, поговорив еще наедине с матерью и женой, он отпустил их и, как только рассвело, повел свое войско в обратный путь.

кориолан
«Волумния, Виргилия и Кориолан» Гравюра с картины Гэвина Гамильтона

У вольсков Кориолан жил до глубокой старости и, как рассказывают, часто жаловался, что для старика изгнание есть великое бедствие. По другим сказаниям вольски убили его в негодовании на то, что он увел их из Рима, на который они уже смотрели как на верную добычу. В благодарность женщинам за спасение города римский сенат постановил построить храм в честь богини – покровительницы женщины (fortuna muliebris).

Рассказы римских историков о Кориолане различаются между собой во многих пунктах, так что уже из этого обстоятельства можно заключить, что почерпнуты они не из современных источников, а из преданий. Невероятно, чтобы при тогдашнем отвращении ко всему чужеземному Кориолан, как чужеземец, мог сделаться полководцем вольсков. Так же невероятно, чтобы они беспрекословно повиновались чужеземцу, когда он повел их обратно из Рима. Указываемое число завоеванных в течение короткого похода городов тоже представляется очень сомнительным, так как в то время целый летний поход обычно требовался на то, чтобы взять хотя бы один укрепленный город. Более вероятно предположение Нибура о том, что Кориолан, изгнанный римлянами, был не полководцем вольсков, а предводителем нескольких отрядов таких же изгнанных и бежавших римлян, усиленных падкими на добычу авантюристами. С этими отрядами он мог опустошать римские владения и даже угрожать толице, но отступить благодаря мольбам своей матери.

0

Менений Агриппа

Третьим человеком первых лет Республики, которого в течение года оплакивали матроны, а народ похоронил за общественный счет, был Менений Агриппа. Его вместе с Публием Постумием избрали консулом в 503 году до н.э. По рассказу Дионисия Галикарнасского, в этом году сабиняне вторглись в римские владения и одержали победу над беспечным Постумием, но Агриппа пришел ему на помощь и выгнал сабинян из государства. После этого оба консула двинулись в сабинскую землю и разбили неприятеля наголову. За это Агриппа удостоился триумфа, а Постумий – овации, т.е. малого триумфа, при котором полководец вступал в город не на колеснице, а верхом или пешком. Но важнее военных подвигов Агриппы была заслуга, оказанная им отечеству в качестве посредника между патрициями и удалившимися на Священную гору плебеями. Этим он спас молодое государство от гибели.

В первое время после изгнания царей римское государство находилось не в лучшем положении. Революция поколебала его могущество. Латиняне, бывшие при Тарквинии Гордом в подчинении у римлян, сделались независимыми. Внешние войны одолевали римлян со всех сторон и истощали их силы, а к этому добавился еще и раздор между патрициями и плебеями, грозивший разрушить государство. После падения монархии патриции захватили в свои руки всю власть, но, пока новая форма правления не установилась окончательно, делали плебеям многие облегчения и уступки. Когда же первые опасности прошли, наступило правление с обыкновенным гнетом и жестокостью аристократического господства.

сенат
Сенат

Власть оказалась в руках исключительно знатного сословия. Оно господствовало в сенате и занимало высшие государственные должности. Против этих чиновников народ не имел никакой защиты, тем более что и все судопроизводство находилось в руках патрициев. У плебеев не было никакого средства для расширения своих прав законным путем и для улучшения своего положения. К этому неравенству сословий присоединилось еще и крайне бедственное материальное положение плебеев. Большую часть этого сословия составляли земледельцы. Но из-за бесконечных войн, которые приходилось вести республике, их земельная собственность подвергалась частым опустошениям от неприятельских вторжений, а их самих принуждали нести военную службу, вследствие чего они запускали свое хозяйство. Война требовала налогов, которые при этих обстоятельствах вдвойне истощали народ. К тому же плебеи были отстранены от пользования свободной от налогов общественной землей, которую патриции захватили в свои руки. По этим причинам плебеи беднели и влезали в долги, вскоре дошедшие до пределов из-за чрезмерно высоких процентов. А законы о должниках были у римлян крайне строги.

Должник, получая от кредитора в присутствии свидетелей просимую сумму, письменно гарантировал своей личностью исправную уплату долга. В случае неисполнения обязательства кредитор брал его в кабалу до погашения долга. Не только он сам, но и все его состояние, жена и дети поступали в залог заимодавцу, и так как, вследствие высоких процентов, сумма долга быстро росла, все это часто переходило в руки кредитора. Когда истекали предоставлявшиеся законом отсрочки, должника можно было вместе с его женой и детьми продавать как раба или он всю свою жизнь томился в кабале, в которой с ним обращались крайне жестоко. Он должен был работать в смирительных домах на своего кредитора, подвергаясь тяжелым телесным наказаниям, ходить в цепях с деревянными колодками на ногах. Римляне были люди жесткие и безжалостные, и корыстолюбие, которым Рим отличался всегда, было и в то время общим пороком. Но именно такой чрезмерной строгостью патриции довели народ до отчаяния и вызвали взрыв, имевший своим последствием постепенное освобождение плебеев в политическом отношении.

Когда в 495 г. Риму стала грозить война с вольсками, озлобление, которое задолжавшие плебеи давно питали к своим притеснителям, вылилось в восстание. Народ начал громко говорить, что его заставляют рисковать жизнью за республику на поле сражения, а дома он находится в плену у своих же сограждан и доводится ими до полного разорения. По словам плебеев, среди врагов им безопаснее, чем среди своих сограждан. И вот выбежал на площадь старик в изодранном грязном платье, бледный и истощенный, с всклокоченными волосами и бородой. Многие, несмотря на обезображенный вид, узнали в нем человека, бывшего долгое время старшим офицером и отличившегося на войне многими подвигами. Он показал раны на своей груди и рассказал, что пока он находился в числе сражавшихся против сабинян, его жатву уничтожили, дом сожгли, а скот увели. Когда же после этого с него потребовали уплаты налога, он влез в долги, проценты росли все больше и больше, и он сперва продал свою наследственную землю, а потом и все остальное состояние. Теперь он крепостной своего кредитора и держится им не в обычном рабстве, а в смирительном доме и подвергается всевозможным пыткам. При этом он показал народу свою спину со свежими следами побоев. Это зрелище и этот рассказ вызвали всеобщее негодование. Арестованные должники ринулись со всех сторон на улицу и громко требовали помощи. Консулы Публий Сервилий и Аппий Клавдий, явившиеся на место возмущения, старались усмирить взволнованную толпу, но народ осадил ратушу и требовал созыва сената.

Пока сенат обсуждал, какие принять меры, консул Аппий Клавдий советовал прибегнуть к строгости, а Сервилий предлагал более мягкие меры – пришло известие, что вольски приближаются к городу. Сенаторы были в растерянности, народ ликовал и отказывася нести военную службу. Тогда Сервилий по поручению сената стал успокаивать народ. Он объявил посредством эдикта, что римского гражданина, желающего вступить в войско, никто не имеет права держать в цепях или в тюрьме, точно так же, как не может, пока этот гражданин находится в лагере, владеть его имуществом или продавать это последнее, а равно предъявлять притязания на его детей или внуков. После этого все записались в военную службу. Вольски были разбиты, их столица Суэсса-Помеция взята. Сабины и аврунки, в то же самое время восставшие против Рима, были быстро и победоносно отброшены.

Самой большой храбростью отличились попавшие в рабство за долги, но когда опасность миновала, консул Аппий снова начал возвращать их в кабалу. Сервилий не мог воспрепятствовать этому, потому что сенат одобрял действия Аппия. Тогда народ сам взял на себя защиту — он повсюду сопротивлялся возвращению должников кредиторам, и, когда был объявлен новый набор для предстоявшей войны с сабинами, ни один человек не записался в военную службу.

войныНаступил 494 год. Плебеи устраивали ночные сходки и совещались о принятии мер. Поступать на военную службу они отказывались, сопровождая этот отказ фактическим сопротивлением властям. Тогда сенат, по совету Аппия Клавдия, решил назначить диктатора, облекавшегося полной царской властью и действующего без ограничения законом об апелляции. В диктаторы выбрали Марка Валерия, человека кроткого и любимого народом. Он издал такое же постановление, какое недавно было сделано Сервилием. Народ поверил ему, стал под знамена и в короткое время победил сабинян, эквов и вольсков. Но когда по окончании войны Валерий потребовал у сената обещанного освобождения долговых рабов, снова последовал отказ. Валерий отказался от своей должности, граждане одобрили этот поступок, и когда бывший диктатор шел из курии домой, они сопровождали его с выражениями своей благодарности.

Так как война окончилась, следовало распустить войско. Но сенат решил под предлогом новой войны держать войско в сборе, чтобы препятствовать возобновлению тайных сходок и разговоров. И именно это распоряжение и ускорило восстание. Войско переправилось через реку Анио и расположилось лагерем на Священной горе, в трех тысячах шагах от Рима. Это отчаянное решение вызвало в Риме всеобщий испуг. Оставшиеся плебеи боялись насилия со стороны патрициев, а патриции – от оставшихся в городе плебеев и нападения на город вышедших из него. К этому присоединялось и опасение того, что внешние враги воспользуются междоусобием и двинутся на Рим. Оставшиеся же в городе не имели достаточно сил для сопротивления. Государство очутилось на краю гибели, нужно было предупредить полный разрыв и во что бы то ни стало восстановить мир и согласие.

В этом критическом положении Менений Агриппа и явился спасителем государства. Его знали как умного и благонамеренного человека, обладавшего также даром слова. Он пользовался доверием обоих сословий и был любим народом, поскольку принадлежа к классу патрициев, происходил из плебейского семейства. Наиболее разумные из патрициев избрали его посредником, и он отправился в лагерь переселенцев. Там он обратился к плебеям с дружеским приветствием и рассказал им притчу.

В то время когда в человеческом теле не все еще находилось в полном согласии, как теперь, а каждый член имел свою собственную волю и говорил своим собственным языком, многие члены стали негодовать на то, что им приходилось работать и служить только для желудка, между тем как он, спокойно находясь в середине тела, не нес никакого труда и только насыщался доставлявшимися ему наслаждениями. Поэтому они условились, чтобы вперед руки не подносили ко рту никакого кушанья, рот не принимал никакой предлагавшейся ему пищи, а зубы не раскусывали ее. Но вследствие этого условия, благодаря которому они думали усмирить желудок посредством голода, они сами и все тело очутились в крайнем изнеможении. Тут-то они поняли, что желудок не ведет праздную жизнь и что если его питают, то и он сам питает в такой же степени, распределяя по всем жилам кровь, производимую пищеварением, и разливая ее по всем членам тела.

Эта басня, наглядно показавшая плебеям, как необходимо существование различных сословий, произвела в настроении народа такой переворот, что он вступил в переговоры о примирении. Менений добился заключения формального договора, который был торжественно подтвержден присягой обеих сторон. Наказанием за нарушение этого договора полагалась опала и отдача имущества нарушителя подземным богам. Относительно долговых дел плебеям были сделаны некоторые уступки. Менений обещал от имени сената, что несостоятельным долги будут прощены, а закрепощенным и отданным во власть кредиторов по судебному решению будет возвращена свобода. Однако, более важное значение имело постановление, по которому плебеи получали своих собственных начальников, трибунов, для защиты от злоупотреблений со стороны чиновников-патрициев. Особа этих трибунов была неприкосновенна, и избираться они должны были только из плебеев. После этого плебеи вернулись со Священной горы в город, и в память о примирении граждан были установлены так называемые плебейские игры.

Народный трибун
Народный трибун

С тех пор как плебеи получили своих неприкосновенных трибунов, у них появился законный орган для дальнейшей борьбы за получение более широких прав. Трибуны, опираясь на свою неприкосновенность, постепенно поднялись на уровень высшей власти в государстве. Изначально им была предоставлена только защита отдельных граждан, но они расширили это право, сделав его общим правом вмешательства, на основании которого они могли останавливать и уничтожать служебные действия чиновников, совещания и постановления сената, исполнение судебных приговоров. Точно так же они присвоили себе уже в первое время право ареста даже в отношении самых высших сановников, а так же и право совещаться с народом в трибутских комициях.

Менений Агриппа умер на следующий год после своего подвига. «Это был человек, который в продолжение всей своей жизни был одинаково любим патрициями и остальными гражданами, но после выселения этих последних сделался для них еще милее и дороже. И он, посредник и руководитель соглашения граждан, посланник от сената к народу, виновник возвращения римских граждан в город, не оставил после себя денег даже на свое погребение. Граждане похоронили его на свой счет, внеся каждый по одному ассу» (Ливий).

Предание говорит, что община плебеев приняла это решение по предложению и ходатайству трибунов Квинтилия и Генуция, но пристыженный этим сенат принял издержки похорон на счет государственного казначейства, после чего плебеи подарили собранную ими сумму наследникам Агриппы.

0

Луций Юний Брут

Основателем Римской республики и главным инициатором изгнания Тарквиниев считался у римлян Луций Юний Брут. Легенда об изгнании царей и о личности Брута, конечно, не может претендовать на историчность, как и вся римская история до времени децемвиров. Отделить подобные легенды от истины с полной достоверностью просто не представляется возможным. А потому остается лишь следовать традиции.

Тарквиний Гордый
Тарквиний Гордый

Семья Брута принадлежала к сословию патрициев и была одной из знатнейших в Риме. Ее производили от одного троянца, будто бы приехавшего в Рим еще с Энеем. Отцом Брута был Марк Юний, почтенный человек, женатый на Тарквинии, одной из сестер царя Тарквиния Гордого. Деспот царь приказал убить его вскоре после убийства Сервия, чтобы завладеть его богатствами. А для того чтобы обезопасить себя от кровного мщениями лишил жизни и его старшего сына, Марка. Младшего же сына, Луция, Тарквиний пощадил, поскольку тот был еще ребенком и казался безопасным, и Луций рос в доме Тарквиния с его собственными сыновьями. От юного Луция не осталась тайной судьба его родных и, чтобы избежать той же участи, он предоставил в распоряжение Тарквиния все свое имущество, притворился полупомешанным и играл свою роль так искусно, что его в насмешку прозвали Брутом, т.е. идиотом. Так он обезопасил себя презрением там, где нельзя было защититься справедливостью, и стал с терпением ждать удобного случая, чтобы отомстить за себя.

Плохие сны и угрожающие признаки начали с некоторого времени предвещать близкое несчастье царю. Коршуны разрушили орлиное гнездо вблизи царского дворца, убили молодых орлят и прогнали отца и мать, возвратившихся домой; змея унесла у царя быков, приготовленных им для принесения в жертву богам; чума начала губить матерей и грудных младенцев. Царь начал бояться за свой дом и решил вопросить знаменитейшего оракула – дельфийского. А так как он не решался доверить постороннему лицу касавшийся его семейства ответ бога, то отправил в Грецию двух своих сыновей — Тита и Арунса. А чтобы они не скучали, послал с ними в качестве шута Луция Юния. Прибыв в Дельфы, царские дети принесли богу Аполлону драгоценные подарки, Брут же отдал ему только свою дорожную палку. Но эта палка была выдолблена внутри и заключала в себе другую палку, золотую – тайный символ его ума. Выполнив поручение отца, царевичи спросили оракула, кому из них достанется царствовать в Риме. Ответ был таков: «Главным владыкой сделается тот из вас, о, юноши, который первый поцелует мать». Оба Тарквиния договорились держать в тайне слова оракула, чтобы их брат Секст, оставшийся дома, не опередил их. Относительно же себя они предоставили судьбе решить, кто из них двоих первым поцелует мать. Умный Брут, поняв более глубокий смысл изречения оракула, опередил их так, что они этого и не поняли — он, как будто споткнувшись, упал и поцеловал землю, общую мать всех смертных.

В то время, когда они вернулись в Рим, там шли приготовления к войне с Ардеей, рутульским городом, богатства которого давно влекли царя Тарквиния. Взятие этого сильно укрепленного города, стоявшего на высоком крутом утесе, было делом нелегким и требовало долгой осады. Пока римское войско стояло лагерем под Ардеей, сыновья царя пировали в палатке Секста Тарквиния, где находился также их родственник Люций Тарквиний, прозванный Коллатином, от города Коллации, в котором его отец Эгерий был наместником. Разговор молодых людей зашел об их женах, и каждый восхвалял свою, как превосходившую всех прочих. «В таком случае, – воскликнул наконец Коллатин, – сядем сейчас на коней, и я надеюсь убедить вас наглядно, что все ваши жены должны уступить моей Лукреции». «Так и быть!» – воскликнули остальные. И вот они, разгоряченные вином, понеслись на конях сначала в Рим, где застали жен царевичей за роскошным ужином, а оттуда в Коллацию. Было уже очень поздно, но Лукреция еще сидела в кругу своих девушек и пряла. Победа досталась ей.

Но красавица возбудила в Сексте Тарквинии гнусные замыслы и через несколько дней он в сопровождении одного раба поспешил в Коллацию и с помощью насилия, угроз и обнаженного меча заставил Лукрецию уступить его преступным побуждениям. Лукреция, полная скорби и негодования, тотчас же отправила одного посла в Рим к своему отцу Спурию Лукрецию, а другого – в Ардею к своему мужу с просьбой, чтобы они приехали к ней как можно скорее и чтобы каждый взял с собой верного друга, так как случилось страшное несчастье.

Гибель Лукреции
Гибель Лукреции. С картины Лукаса Кранаха. 1538

Лукреций приехал с Публием Валерием, а Коллатин – с Луцием Юнием Брутом. Они застали Лукрецию в спальне в глубочайшей печали. Она рассказала им о злодеянии Секста Тарквиния, объявила, что умрет, и требовала от них наказания преступника. Все они дали ей слово и старались ее утешить, но она не принимала утешений. «Вы позаботитесь, – сказала она, – чтобы виновник этого дела получил достойное возмездие; я же, хотя признаю себя невинной, не хочу избегнуть наказания; пусть ни одна женщина после меня, ссылаясь на Лукрецию, не остается в живых при потере целомудрия». С этими словами она вонзила себе в грудь кинжал, спрятанный у нее под платьем, и упала мертвая.

В то время как все присутствующие еще были повергнуты в горе, Брут вынул окровавленный кинжал из груди Лукреции, и сказал: «Этой чистой и священной кровью я клянусь и призываю вас, боги, в свидетели, что буду огнем и мечом и всеми возможными для меня средствами преследовать высокомерного злодея Луция Тарквиния с его безбожной женой и всеми детьми его племени и не потерплю, чтобы они, или кто бы то ни было другой были царями в Риме». После этого он подал кинжал Коллатину, Лукрецию и Валерию, с изумлением глядевшим на нового Брута. Они повторили клятву, продиктованную им Брутом, вынесли труп Лукреции на городской рынок и стали призывать народ к восстанию. Все граждане схватились за оружие, закрыли городские ворота и Брут повел молодежь в Рим. Здесь, в качестве начальника всадников, он созвал народное собрание и пламенной речью о гнусном насилии Секста Тарквиния, жестокости царя и бедствии народа вызвал в гражданах решение отнять у Тарквиния власть и изгнать его из Рима вместе со всем его семейством. После этого Брут вооружил и приготовил к бою всех способных к военной службе людей, добровольно предложивших свои услуги, и отправился с ними в Ардейский лагерь, чтобы и там возбудить войско против царя. Во время этого возмущения Туллия, ненавистная царица, бежала из города с небольшой свитой, сопровождаемая проклятиями возбужденной толпы.

Гибель Лукреции2
Брут берет клятву с товарищей

Войско, стоявшее перед Ардеей, встретило Брута с восторгом и присоединилось к народному решению. Царь же, получив известие о происходившем в Риме, поспешил туда из лагеря. Он нашел ворота города запертыми и услышал о своем изгнании. Пришлось покориться судьбе и с двумя старшими сыновьями отправиться изгнанником в Этрусскую землю. Секст Тарквиний переселился в Габии, город, ранее отданный ему в полную собственность, где и был убит за свои прошлые преступления озлобленными жителями.

После изгнания царя руководители восстания занялись основанием нового порядка в государстве и учреждением нового правительства. Место царя теперь должны были занимать два ежегодно сменявшихся консула, облеченных такой же властью и такими же военными и политическими правами, какими пользовались цари. Но ежегодная смена и разделение власти между двумя лицами ограждали государство от опасности деспотического господства. Только жреческие права, бывшие у царей, были переданы сановнику, называвшемуся «rex sacrificulus» или «rex sacrorum». Первыми консулами, избранными в центуриатских комициях, стали Юний Брут и Тарквиний Коллатин.

Консул Брут в качестве хранителя новой свободы обнаружил такую же энергию, какой он отличался в качестве основателя ее. Во-первых, он обязал народ клятвой никогда в будущем не допускать, чтобы в Риме появились цари. Во-вторых, было восстановлено государственное устройство Сервия Туллия вместе со всеми остальными законами этого царя. Сенат, численность которого сильно сократилась при Тарквинии, снова стал насчитывать 300 членов благодаря принятию в их ряды знатных плебеев.

Народ так сильно заботился о сохранении своей молодой свободы, что консул Тарквиний Коллатин, несмотря на то, что его мысли и действия были безупречны, возбуждал подозрение уже одним своим именем. Тарквинии, говорил народ, не научились жить жизнью честных людей, имя их возбуждает подозрения, оно опасно для свободы; до тех пор, пока есть в городе хотя бы один Тарквиний, за свободу нельзя ручаться, а тут даже правление находится в руках Тарквиния. Когда Брут заметил эти подозрительные сомнения граждан, он созвал народное собрание и, прочтя вслух клятву народа, что этот последний не будет терпеть в городе никакого царя и вообще никакую власть, от которой народу может грозить какая бы то ни было опасность, – обратился к своему товарищу с просьбой, чтобы он добровольно удалился и тем избавил граждан от тревожного чувства, возбуждавшегося в них присутствием в городе царского имени Тарквиниев. Для консула это предложение было так неожиданно, что он сначала онемел от изумления. Когда же он захотел возразить, первые сановники государства окружили его с настоятельными просьбами принести эту жертву отечеству. Даже его тесть, старый Спурий Лукреций, горячо присоединился к этим просьбам. Но так как Коллатин медлил подчиниться народной воле, то Брут лишил его должности решением народного собрания и бывший народный консул отправился со своим имуществом в Лавиниум. Вслед за этим Брут добился вынесения еще одного народного решения — чтобы все поколение Тарквиниев было изгнано из пределов римского государства. На место Коллатина Брут избрал себе в товарищи Публия Валерия, и народ утвердил это избрание.

брут
Луций Юний Брут

Царь Тарквиний не желал так легко сдаваться и начал придумывать способы снова вернуться в город. Сначала в ход пошла хитрость. Он отправил в Рим послов с поручением (не упоминая о его желании вернуться) требовать выдачи его имущества. Пока в сенате шли совещания по этому делу, послы завязали с некоторыми знатными гражданами отношения, имевшие целью ниспровергнуть новый порядок вещей и возвратить в Рим царскую семью. Главными стали братья Вителлии и братья Аквиллии. Первые были близкими родственниками Брута, женатого на их сестре Вителлии. Аквиллии были племянниками консула Коллатина. Стараниями этих людей в заговор было вовлечено еще значительное число знатной молодежи, дружной с сыновьями Тарквиния и жаждавшей возвращения прежней веселой жизни. Даже сыновья Брута, Тит и Тиберий, приняли участие в преступных замыслах.

Между тем в сенате было решено выдать Тарквинию его имущество, и посланники воспользовались сроком, предоставленным им консулами для получения этого имущества, чтобы вести дальнейшие переговоры с заговорщиками. Накануне своего отъезда они собрались вместе на ужин в доме Вителлиев и много говорили о составленном плане, чувствуя себя в полной безопасности. Посланникам также были переданы письма заговорщиков к Тарквинию. Но один раб, по имени Виндиций, все слышал и видел передачу писем. Он тут же уведомил обо всем обоих консулов. Консулы арестовали посланников и заговорщиков, и так как найденные письма подтвердили показание раба, изменников тотчас же заковали в цепи. Тем не менее, посланников выпустили из города, но царского имущества не возвратили. Сенат отдал это имущество на расхищение народу, чтобы он, став участником ограбления царской семьи, потерял всякую надежду когда-либо помириться с ней.

Поле между Капитолием и Тибром, принадлежавшее Тарквинию, было посвящено богу Марсу и с тех пор называлось Марсовым полем (campus Marcius). Это поле было покрыто хлебом, готовым для жатвы, но народ боялся брать плоды земли, посвященной богу, и колосья бросили в реку. Вся эта масса осталась в воде. Впоследствии к ней пристал в большом количестве ил, и из всего этого образовался священный остров Тибра, который в дальнейшем соединили с городом мостами и украсили храмами, колоннадами и публичными садами.

Гравюра Пиранези "Вид на Тибрский остров".
Гравюра Пиранези «Вид на Тибрский остров».

За расхищением царского имущества последовало обвинение и казнь изменников. Сенат и весь народ собрались на площади. Оба консула сидели на своих судейских креслах. Заговорщики, в числе которых были и сыновья Брута, стояли привязанные к столбам, ожидая приговора Брута, так как он в этот день председательствовал на суде. В Бруте жил такой истинно римский дух, какого не было ни в ком из его сограждан. Преступление его сыновей было очевидно и они сами не отрицали своей вины. Выбора не оставалось никакого. «Ликторы, – сказал Брут, — исполняйте свою обязанность». И ликторы схватили юношей, сорвали с них платье, связали им на спине руки и стали бить розгами, после чего повалили на землю и секирами отрубили головы. Брут сидел неподвижно на своем судейском кресле и без внешних признаков скорби смотрел, как истекали кровью его сыновья, бывшие единственной надеждой его дома. Потом, закрыв голову и лицо, он удалился с места казни. То, что было для него дороже всего на свете, он принес в жертву свободе и отечеству. Остальные заговорщики были осуждены на смерть собравшимся на площади народом. После этого раба, открывшего заговор, торжественно объявили свободным и дали ему все права римского гражданина.

Тарквиний, увидев, что хитрость и измена ему не удались, решил вернуть себе власть силой оружия. Он начал объезжать города Этрурии и просить помощи. Жители городов Тарквиниев и Вей собрали для него войско в надежде отомстить за многие поражения, понесенные ими в прежнее время от римского народа. Навстречу им двинулось римское войско под началом обоих консулов. Валерий вел пехоту, расположенную четырехугольником, а впереди во главе конницы шел Брут. Таким же точно образом двигалась и неприятельская армия — Арунс Тарквиний составлял с конницей авангард, а царь Тарквинский следовал за ним с пехотой. Как только Арунс увидел своего смертельного врага во главе неприятельской конницы, он воскликнул в сильном гневе: «Вот он, человек, изгнавший нас из отечества! Смотрите, как надменно скачет он на коне, украшенный нашими знаками отличия! О, боги, защитники царей, помогите мне!» С этими словами он помчался прямо на консула. Брут понял, что речь шла о нем, и, воспламененный такой же ненавистью, ринулся в бой. В порыве озлобления ни один из них не думал о самосохранении — каждому хотелось только поразить врага. Они столкнулись со всего размаха, пронзили копьем щит и грудь друг друга и оба упали замертво с лошадей. Вслед за этим началась кровопролитная схватка конницы и пехоты. Победа склонялась то на одну, то на другую сторону, пока буря не развела озлобленные войска. Каждое из них удалилось в свой лагерь, не зная, кто победил. С наступлением ночи в обоих лагерях водворилась тишина. Но вдруг в Арсийском лесу поднялся шум и громкий голос возвестил, что со стороны этрусков в битве пало одним человеком больше, чем у римлян, и что римляне, таким образом, победили. Это был голос лесного бога Сильвана, который имел способность повергать в панический ужас самое храброе войско. Страх до такой степени овладел этрусками, что они стремительно оставили свой лагерь и бросились в бегство. Римляне погнались за ними с победоносными криками, взяли в плен не менее пяти тысяч человек и завладели богатой добычей, оставленной в лагере.

Валерий с победоносным войском возвратился в Рим, но римлян не порадовала победа, купленная ценой жизни Брута, отца их свободы. Труп Брута был похоронен с большой торжественностью, и консул Валерий произнес над ним надгробную речь. Римские матроны в течение целого года оплакивали его как мстителя за оскорбленную честь женщины. Память Брута всегда чтилась римлянами как память основателя римской свободы, человека, который из-за этой свободы не пощадил жизни собственных детей и пал в битве за нее. Благодарные потомки воздвигли ему железную статую с обнаженным мечом в руке и поставили эту статую в Капитолии между изображениями царей.

Со смертью Луция Юния Брута окончился патрицианский род Юниев, так как оба казненных сына были его единственными детьми. Убийца Цезаря, Марк Юний Брут, был по рождению плебей и, следовательно, не был потомком этого древнего Брута.

0

Ранняя Республика. Начало.

тит ливий римская республика
Тит Ливий

Главные источники по раннереспубликанской истории Рима представлены сочинениями античных авторов, живших как минимум на триста лет позже описываемого периода, и пользовавшихся не дошедшими до нас трудами своих предшественников. К сожалению, не все стороны жизни интересовали их одинаково. Основной интерес для них представляла политическая история Рима, а не развитие самого Города. Кроме того, они не задавались целью разъяснить то, что было понятно им самим, но стало чуждо человеку нашего времени.

Не слишком много может сообщить и археология. Остатков памятников раннереспубликанского времени совсем немного. Рим постоянно перестраивался, следуя моде и новым потребностям. Кроме того, нередкие пожары просто уничтожали деревянные постройки. Так пожар 309 года до н.э. уничтожил практически весь город. И, хотя здания часто восстанавливались в прежнем виде, от их исходного состояния в лучшем случае сохранились лишь фундаменты. Тем не менее этих остатков, в общем, достаточно для подтверждения достоверности предлагаемой античными авторами информации. С чем мы и начнем знакомство с Римом 509 — 265 годов до н.э., то есть Римом ранней республики. В дальнейшем изложении «до н.э.» для краткости будет опускаться.

Начальный период истории Рима заканчивается свержением власти последнего царя — Тарквиния Гордого. Поводом для этого послужила гибель Лукреции — жены Тарквиния Коллатина. Выгнав царя, горожане в собрании по центуриям (по сто человек) выбрали двух консулов — Брута и Коллатина. Таким образом в 509 году была учреждена Римская Республика. Вот что пишет об этом Тит Ливий (I, 59-60):

Вынеся тело Лукреции из дому, они идут с ним на форум и возбуждают население, дивящееся, как и следовало ожидать, небывалому делу и негодующее. Каждый жалуется на царское злодеяние и насилие. Производит впечатление печаль отца, порицания, высказываемые Брутом слезам и бессильным жалобам, и совет его взять оружие против дерзнувших на безбожное дело – так подобает мужам, так подобает римлянам. Наиболее храбрые юноши добровольно являются с оружием, за ними следуют и остальные. Затем, оставив часть у ворот Коллации для охраны и поставив караулы, чтобы кто-нибудь не известил царскую семью об этом движении, остальные вооруженные, под предводительством Брута, отправились в Рим.
Прибыв туда, вооруженная толпа производит смуту и панику всюду, где ни появляется; однако, видя, что впереди идут знатнейшие люди, полагают, что это, как бы то ни было, что-то важное. […] Итак, из всех частей города бегут на форум. Когда все собрались туда, глашатай созвал народ к трибуну «быстрых», в каковой должности тогда случайно состоял Брут. Здесь он держал речь, обнаружившую далеко не такой слабый ум и способности, какие он притворно показывал до того дня, о насилии и похотливости Секста Тарквиния, о неслыханном оскорблении Лукреции и ее печальной смерти, о сиротстве Триципитина, для которого причина смерти дочери более возмутительна и прискорбна, чем сама смерть. […]
Упомянув об этих ужасных преступлениях, а вероятно, и о других, что подсказывало негодование против настоящих событий и что нелегко воспроизвести писателю, он заставил возмущенную толпу лишить царя власти и изгнать Луция Тарквиния с женою и детьми. Сам же, выбрав и вооружив юношей, вызвавшихся добровольно, отправился оттуда в лагерь в Ардею бунтовать войско против царя; высшую власть в городе он оставил Лукрецию, который уже раньше царем назначен был префектом города. […]
Когда весть об этом дошла в лагерь, царь, встревоженный неожиданностью, отправился в Рим, чтобы подавить движение, а Брут, узнав о его приближении, свернул с дороги, чтобы не повстречаться; и почти в одно время разными дорогами прибыли Брут в Ардею, а Тарквиний – в Рим.
Перед Тарквинием были заперты ворота и ему объявлено изгнание; напротив, освободитель города был с радостью принят в лагере, дети же царя изгнаны оттуда. Двое последовали за отцом, отправившись в изгнание в Церу в Этрурии. Секст Тарквиний, ушедший в Габии, будто в свое царство, был убит недругами в отмщение за прежнюю вражду, которую он навлек на себя убийствами и грабежом.
Луций Тарквиний Гордый царствовал двадцать пять лет. Царская власть в Риме от основания города до его освобождения продолжалась двести сорок четыре года. Затем центуриатными комициями, созванными префектом города, были выбраны, на основании записок Сервия Туллия, два консула – Луций Юний Брут и Луций Тарквиний Коллатин [509 г.].

лукреция боттичелли
История Лукреции. Сандро Боттичелли

Однако свержение монархии не привело к сильным изменениям в политическом устройстве Рима. Начало свободы следует видеть не в ограничении самой власти (которого не произошло), а в ее сменяемости — место пожизненного царя заняли два избираемых на один год из числа патрициев консула («впереди идущие»). Каждый консул исполнял свои обязанности в течение месяца, а в следующем месяце его сменял другой. Каждый консул мог наложить вето на решение другого, что должно было защищать граждан от произвола власти. Консулы представляли собой высший «магистрат» и обладали исполнительной властью царя (imperium), которая давала им право командовать армией, а также толковать и исполнять закон. Выбирали консулов голосованием, как прежде — царей. Они носили пышные одежды, похожие на царские, сидели на курульном кресле и имели свиту из ликторов. Религиозные обязанности царя передали жрецу, или царю священнодействий (rex sacrorum).

Первыми консулами Римской Республики стали Луций Юний Брут и Луций Тарквиний Коллатин, смененный вскоре из-за ненависти народа к самому имени (!) — Тарквиний — на Публия Валерия. Брут убедил народное собрание дать клятву, что оно больше не позволит ни одному человеку стать царем в Риме. Один из первых законов республики провозгласил, что становиться правителем без избрания на эту должность считается преступлением, которое карается смертной казнью.

Число сенаторов, сократившееся при последнем царе, снова было увеличено до 300 человек. Функцией сената было давать советы консулам. Однако сенат обладал и весьма важным свойством — авторитетом. Теодор Моммзен пишет, что авторитет «был больше, чем совет, но меньше, чем приказ, то есть — совет, который нельзя просто так проигнорировать». При этом сенат еще и олицетворял собой непрерывность, коллективный опыт и знания. Считалось, что сенаторами должны быть честные и принципиальные люди. Им запрещалось участвовать в банковской деятельности, вести внешнюю торговлю и заключать соглашения. Их деятельность не оплачивалась.

Республика. Луций Юний Брут
Луций Юний Брут

При этом с изгнанием Тарквиниев борьба за власть не закончилась. Тарквиний Гордый отправил в город посланников, которые передали римлянам его сообщение о сложении им своих полномочий и обещание не использовать войска для возвращения к власти. В уважительной форме он попросил вернуть ему все деньги и всю собственность его семьи. Однако истинная цель посланников не имела никакого отношения к его собственности — Тарквиний лишь хотел с их помощью проверить общественное мнение и узнать, есть ли у него сторонники. Предание рассказывает о попытке заговора знатной молодежи (в том числе и сыновей Брута), близкой к царскому дому. Но попытка не удалась, так как заговор был раскрыт (сообщивший о нем раб Виндиций получил свободу). С этим событием связывают образование Тибрского острова:

Дело относительно имущества царского, которое решили было выдать, поступило вновь на рассмотрение сената. Под влиянием раздражения сенат запретил выдачу, но запретил и конфискацию в казну: оно было отдано на разграбление народу, чтобы, получив часть этой добычи, он навсегда потерял надежду на примирение с царями. Поле Тарквиниев, находившееся между городом и Тибром, посвящено было Марсу и стало после того называться Марсовым полем. Говорят, что там была посеяна пшеница и она уже созрела для жатвы, но так как есть плоды с этого поля было грешно, то посланная туда толпа народу, срезав хлеб, перетащила его в коробах вместе с соломою в Тибр, в котором было мало воды, как это обыкновенно бывает в жаркое лето. Вследствие этого кучи хлеба, останавливаясь на мелких местах, затянуты были тиной; из этого и других туда же нанесенных предметов, которые без разбора несет течение реки, образовался мало-помалу остров. После, вероятно, сделана была насыпь, и вообще труды рук человеческих помогли образованию возвышенной площади, достаточно прочной даже для сооружения храмов и портиков. (Тит Ливий, II, 5)

Тогда изгнанный царь обратился за помощью к этрускам. Объединенное войско двух этрусских городов, Тарквиний и Вей, двинулось против Рима. В легендарной битве у Арсийского леса на правом берегу Тибра погиб Брут, но ни та, ни другая сторона не имели решительного успеха. Однако этруски, испуганные ночью голосом бога Сильвана, отступили, и поле боя, таким образом, осталось за римлянами.

Тарквиний бежал к Ларсу Порсене, царю города Клузия. Порсена, считая выгодным для этрусков восстановление власти Тарквиния, пошел на Рим. К тому времени, когда этруски подошли к мосту через Тибр, ведущему на левый берег, римляне еще не успели его разрушить. Но римский воин Гораций Коклес, находившийся на сторожевом посту, один удерживал врагов до тех пор, пока его товарищи не разрушили мост. После этого Коклес в полном вооружении бросился в реку и благополучно достиг левого берега. Тем не менее Порсена все же осадил Рим. Затянувшаяся осада со временем привела к недостатку продовольствия. Тогда один знатный юноша, Гай Муций, решил убить царя. Но, пробравшись в лагерь врагов, он по ошибке убивает не Порсену, а его писца. Схваченный стражей и приведенный к царю, Муций прямо заявил, что пришел убить его и что не он один задумал сделать это — множество римских юношей готово последовать его примеру. Когда же царь стал грозить ему пытками, юноша сам положил правую руку на огонь, стойко перенося страшную боль. Пораженный Порсена приказал отпустить Муция, получившего после этого прозвище «Сцевола» (Левша). Пример римского героизма так испугал этрусского царя, что он согласился снять осаду за уступку вейентинцам части территории и выдачу заложников.

Однако есть и другая версия этих событий. Тацит говорит, что в действительности Рим был взят Порсеной. А по свидетельству Плиния Старшего, Порсена навязал римлянам унизительный договор, по которому они могли пользоваться железом только для сельскохозяйственных орудий. Какая из двух версий достовернее? Скорее, вторая, а основной вариант — поздняя патриотическая фальсификация. Второй вариант скорее подтверждается и дальнейшими событиями — походом этрусков под водительством сына Порсены Арунта против латинского города Ариции (507год). Этруски были разбиты латинами и греками из Кум под начальством Аристодема. Участие римлян в битве при Ариции нигде не упоминается. Это можно объяснить тем, что римляне в это время сами были под властью этрусков.

Часть этрусков поселилась в городе. Им было отведено место для поселения, названное после этого Этрусским кварталом (Vicus Tuscus – улица между Палатинским и Капитолийским холмами).

тит ларций
Тит Ларций

В 506 году был заключен окончательный мир с Порсеной, который по доброй воле вернул Риму заложников и отнятые ранее земли.

505-501 года прошли в удачных войнах с соседями — сабинянами, аврунками, латинами.

В 501 году в ожидании большой войны с союзом тридцати народов (30 городов Лация) в Риме был избран первый диктатор — Тит Ларций (бывший консул) – старший над консулами на время ведения войны.

В 499 году в битве с латинами был ранен находящийся в их войске уже немолодой Тарквиний Гордый.

В 497 году был освящен храм Сатурна у подножия Капитолийского холма (его руины можно увидеть на Римском Форуме) и установлен праздник Сатурналий. А в 495 году освящен храм Меркурия (находился на Авентинском холме около цирка).

В том же 495 году умирает Тарквиний Гордый. Это событие ставит точку в возможности восстановления «законной» царской власти в Риме. Республика состоялась.

spqr
«Senatus Populusque Romanus» («Сенат и граждане Рима»)

Дополнительные материалы:

Луций Юний Брут
Гай Муций

Далее: Ранняя республика. Плебеи и патриции. Часть 1. 509 — 450 года до н.э.
Назад: Царский период. Часть 8. Итоги.

Чтобы подписаться на статьи, введите свой email:

0
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля