После поражения от Нарзеса 6000 готов остались лежать на поле Тагины. Спасшиеся же бегством направились к реке По, где в Павии избрали нового короля — Тейаса, самого храброго из воинов. Нарзес тем временем пришел в Тоскану, взял штурмом Перуджию, Сполетто и Нарни, после чего подошел к Риму, где ему оказал отчаянное сопротивление остававшийся в городе небольшой готский гарнизон.

С самого начала готы решили ограничиться защитой лишь Мавзолея Адриана, куда они снесли все свои ценные вещи. Прилегающая к замку местность еще при Тотиле была обнесена небольшой стеной, соединенной Адриановым мостом с городской стеной. Но силы были слишком неравными. В конце концов готы сдались под условием сохранения им жизни и свободы. Так Рим за время царствования Юстиниана оказался завоеван в пятый (!) раз.

Движимые любовью к Риму, многие римляне поспешили вернуться в город, узнав, что он освобожден. Но готы, потеряв всякую надежду на дальнейшее обладание Италией, отдались ненависти и мести. Они стали убивать каждого попадавшегося им на дороге римлянина, а их примеру последовали и варвары, служившие у Нарзеса. Погибла большая часть сенаторов; уцелели лишь те из них, кто бежал в Константинополь или на Сицилию. Древнее учреждение окончательно прекратило свое существование, а славные некогда звания сенаторов и консулов превратились просто в титулы богатых людей.

Порто тоже был отнят у готов, как и остальные города Кампании. Часть войска под начальством Иоанна Нарзес отправил в Этрурию, чтобы преградить путь Тейасу. Однако Тейас, пройдя по побережью Адриатического моря, неожиданно объявился в Кампании, и Нарзес, получив об этом известие, собрал все свои войска и направился из Рима к Неаполю по Аппиевой или Латинской дороге.

Два месяца стояли друг против друга греки и готы у подножия Везувия. Только когда весь готский флот изменнически перешел на сторону греков, Тейас снял свой лагерь и поднялся на склон Лактарской (Молочной) горы. Но голод заставил их спуститься и принять решение погибнуть героями. Здесь, в виду Неаполитанского залива, и закончилась история этого мужественного народа. Даже после гибели Тейаса его воины продолжали сражаться тесными рядами. Готы проявили беспримерную храбрость, но шансов у них не было совершенно. Лишь на третью ночь противостояния ими было принято решение прекратить сопротивление и по согласию Нарзеса навсегда покинуть Италию. Их дальнейшая судьба совершенно неизвестна.

Вместе с готами на все последующее время исчезло и единство Италии. А в течение Средних веков и до Новейшего времени в Риме держалось бессмысленное поверье, что готы разрушили город. Глядя на развалины и не зная, что памятники древности разрушены не столько даже временем, сколько дикими баронами Средних веков и некоторыми папами, римляне помнили лишь то, что готы долго владели Римом, много раз ходили на него приступом, брали и грабили. Видя в стенах древних сооружений множество дыр и не находя им объяснений, римляне полагали, что эти отверстия оставили готы, когда выламывали камни или вытаскивали бронзовые скобы. Даже в конце 16 века существовала вера в то, что готы все еще где-то живут, тайно приходят в Рим и роются в земле, чтобы достать спрятанные их предками сокровища (на самом деле, так поступали некоторые кардиналы).

Победа Нарзеса не была окончательной. Внезапно на Италию устремились огромные толпы варваров, грозившие похоронить Рим в развалинах. 70 000 алеманнов и франков перешли через Альпы и опустошили верхние провинции, практически не встретив сопротивления со стороны малочисленных греческих отрядов. Они не решились идти на Рим только потому, что Нарзес переместился в него из Равенны и провел здесь зиму 553-554 годов. Вместо этого варвары разделились на два отряда и опустошали оба побережья.

К концу лета 554 года один из этих отрядов, нагруженный добычей, вернулся с юга к По, где погиб от чумы. Второй же отряд приблизился к Капуе и встретился с идущим из Рима Нарзесом. Толпы варваров не устояли перед греческими ветеранами и практически все были уничтожены. Нагруженное добычей убитых греческое войско направилось в Рим, и улицы пустынного города засверкали блеском последнего триумфа, увиденного римлянами. Италия была освобождена от германских народов, восстанавливалось единство империи и единство католической церкви. Благочестивый евнух Нарзес направился к базилике Святого Петра и не ее ступенях был встречен духовенством.

Ни в какое другое время Рим не доходил до такого упадка, как по окончании готской войны. Его население, массово гибнувшее от голода, войны и чумы, в это время не превышало 40 000 человек. Все те драгоценные предметы древности, которые ускользнули от внимания вандалов и готов, исчезли в результате лихоимства греков. Оставшиеся в живых римляне едва ли могли унаследовать от своих предков что-либо большее, чем опустошенные жилища с голыми стенами или права собственности на отдаленные имения, находившиеся не в лучшем состоянии, как и вся, лежавшая в руинах, Италия.

Для установления внутреннего порядка в Италии Юстиниан 13 августа 554 года издал специальный эдикт. Им подтверждались указы изданные Аталарихом, его матерью Амалазунтой и Теодатом, т.е. признавалась династия Теодориха, а указы Тотилы объявлялись недействительными. Все трудности в отношении имущественных прав должны были быть устранены, собственность беглецов сохранялась за хозяевами, договоры, заключенные во время осады города, подлежали обязательному соблюдению. Папе и сенату предоставлялось установить меру и вес для всех провинций Италии.

Из этого эдикта можно заключить, что сенат в Риме, несмотря ни на что, все еще существовал, а власть папы уже распространялась и на гражданские дела. Папа стал официально принимать участие в управлении Римом, как впрочем и остальные епископы в своих городах. Юстиниан облек их авторитетом законной власти, что со временем привело к абсолютному владычеству пап в Риме. По поводу же сената ничего более не известно.

12-я глава эдикта предписывает восстановить общественную раздачу еды народу, производившуюся Теодорихом, и впредь уплачивать жалование грамматикам и ораторам, врачам и юристам, «дабы обучение юношества свободным искусствам процветало в римском государстве». Однако эти намерения Юстиниана так и не были претворены в жизнь. При глубоком упадке общественной жизни школы, процветавшие при Теодорихе, погибли. Аристократия, занимавшаяся изучением наук была истреблена, меценаты бесследно исчезли, роскошные библиотеки погибли. Уцелело лишь то, что удалось собрать и спасти монастырям ордена бенедиктинцев. Латинская культура и наука умерли.

Зато серьезно упрочилось положение церкви. С падением готского государства ушла арианская ересь, а Итальянское королевство, как самостоятельная государственная единица, исчезло. Гибель древнеримского патрицианства тоже расширила возможности римского духовенства. Правда теперь, под военным игом Константинополя, римской церкви было уготовано противостоять неспокойному духу востока, где еще не исчезла греческая философия и не перестали оспариваться господствовавшие догмы. Другую проблему представлял и абсолютизм императорской власти.

Отправленному Юстинианом в ссылку папе Вигилию, наконец, было разрешено вернуться в Рим. Это произошло после признания им решений пятого собора в Константинополе. Однако по дороге Вигилий умер в Сиракузах в июне 555 года, и через несколько месяцев после этого на престол Святого Петра взошел дьякон Пелагий (556-561). Избран он был по приказанию Юстиниана, и значительная часть духовенства отказалась иметь с ним дело, подозревая Пелагия в соучастии в смерти Вигилия. Чтобы избавить себя от подозрений, Пелагий поднялся на кафедру базилики Святого Петра и, держа в руке Евангелие, положил себе на голову крест и перед всем собравшимся народом поклялся в своей невинности.

При Пелагии началась постройка церкви апостолов Филиппа и Иакова на Via Lata (ее место теперь занимает церковь 12 апостолов, но 6 колонн первоначального здания уцелели). Весьма вероятно, что на строительство пошел материал из расположенных рядом терм Константина, поскольку снабжавший их водой акведук был разрушен, да и сами термы уже превращались в развалины.

В скором времени строительство церквей стало единственной формой общественной деятельности в городе. Частные дома и гражданские здания приходили в упадок, а число украшенных золотом храмов только росло. Правда строить их было можно только за счет хищения и разорения всего того, что составляло древнее величие Рима и осталось теперь без заботливого надзора. И Вечный Город стал все быстрее и быстрее приходить в разрушение. Если готы еще были озабочены сохранением величия Рима, то теперь народ, одолеваемый нескончаемыми бедствиями, утратил последние следы сознания своего славного прошлого и благоговения к древнему наследию. Не было этого благоговения и у Константинополя, тем более что римский епископ вскоре возбудил к себе зависть и ненависть восточной церкви. К неблагоприятным для города факторам можно добавить и господство в эти годы чумы, землетрясений и наводнений.

История Рима после окончания готской войны и за все время наместничества Нарзеса скрыта во мраке. Неизвестно ни одно здание, восстановлением которого город был бы обязан этому правителю. Существует только одна надпись на Саларском мосту через Аниен, сброшенном Тотилой и восстановленном в 565 году Нарзесом. Ее напыщенный и хвастливый тон наряду с незначительностью работы (перекинуть маленький мост через неширокую реку) является характерной чертой эпохи:

«В царствование государя нашего, благочестивейшего и всегда победоносного Юстиниана, отца отечества и августа, на 39-м году его правления, Нарзес, знаменитый муж, экс-препозит священного дворца, экс-консул и патриций, после победы над готами, когда короли их с изумительной быстротой, в открытом бою были одолены и низвергнуты, и свобода была вновь возвращена городу и всей Италии, очистил русло реки и возобновил разрушенный презренным тираном Тотилой мост саларской дороги, причем привел его в лучший, чем прежде, вид».

Свои последние годы Нарзес провел в Риме, во дворце цезарей. Сведения о его деятельности в это время очень отрывочны и ограничиваются отчетами о войнах с франками и остатками готов. Нарзесом, по-видимому овладела страсть к накоплению богатства. Это богатство возбуждало ненависть в римлянах, но не меньшую роль играли и его военный деспотизм, тяжесть налогов, алчность греков, вмешательство их в церковные дела и оскорбления, наносимые латинянам.

Не имея возможности поколебать положение Нарзеса при жизни Юстиниана, римляне попытались сделать это в 565 году, когда императором стал Юстин Младший. Их стремление вполне совпало с новыми настроениями в Константинополе, начавшем опасаться могущества, достигнутого Нарзесом, и желавшем завладеть богатством последнего. Римляне написали Юстину жалобу, и вот, после 16 лет наместничества в Италии, полководец был отозван из Рима.

Вернуться в Константинополь Нарзес не отважился, поскольку ему была известна угроза императрицы Софии, обещавшей одеть его в женское платье и заставить вместе с женщинами прясть шерсть. В результате он нарушил приказ и удалился в Неаполь. Это испугало римлян, которые стали опасаться его мести, и папа Иоанн III (561-574) поспешил вернуть изгнанника в Рим. Нарзес снова занял дворец цезарей, но очень скоро умер. Его тело положили в свинцовый гроб и вместе с принадлежавшими ему сокровищами отвезли в Константинополь. Произошло это в 567 году.

Далее: Экзархат. 568 — 604 гг. Григорий I Великий
Назад: Готы. Тотила. 541-552 гг

В конце 539 года, после 22 месяцев упорной борьбы с готами, Велизарию, наконец, удалось вступить в Равенну. Согласившись на словах принять от побежденных корону Италии, великий полководец обманул готов и передал ее своему императору. Уезжая морем в Константинополь, Велизарий забрал с собой сокровища из дворца Теодориха и попавшего в плен готского короля Витигеса.

Однако государство готов не было уничтожено. Не успел Велизарий покинуть Апеннинский полуостров, как стоявшие в Павии готы предложили корону племяннику Витигеса, Урайе, а тот передал ее призванному из Вероны Ильдебаду. Новый король тут же отправил послов к Велизарию с предложением отказаться от своего титула, если Велизарий исполнит данное им обещание стать королем Италии. Но мудрый полководец, не желая восставать против императора, спокойно направился в Константинополь, чтобы принять на себя командование в персидской войне, а итальянские проблемы оставил своим генералам Вессасу и Иоанну.

Прошло совсем немного времени, и вот император Юстиниан и Велизарий были приведены в ужас появлением нового готского героя, напомнившего им страшного Ганнибала. В конце 541 года Ильдебад был убит, и те же отряды готов из Павии предложили занять трон его юному племяннику Тотиле. С этого момента ситуация стала меняться как по волшебству. Одного года хватило Тотиле, чтобы занять множество городов и посеять повсюду ужас. Весной 542 года он перешел Тибр, но не стал задерживаться у Рима, а поспешил в Самний и Кампанию, чтобы упрочить свое положение покорением более важных городов.

С первого приступа был взят Беневент. Наступил черед Неаполя. Осаждая город, Тотила в это же время посылал отряды всадников в Луканию, Апулию и Калабрию. Эти провинции охотно сдавались готам и отдавали им подати, собиравшиеся по распоряжению императора, поскольку готы щадили земледельцев, тогда как греческие чиновники совершенно не сдерживали свою алчность. К этому времени итальянцы не один раз пожалели, что сменили весьма умеренное правление готов на деспотизм греков. Более того, наемных солдат империи так же обманывали и не платили им жалования, вследствие чего они массово начали переходить к готам, у которых получали и обильную пищу, и плату.

Весной 543 года измученный голодом Неаполь открыл ворота. Готы и здесь поступили благородно. Имущество неаполитанцев и честь их женщин Тотила взял под свою личную охрану, а греческий гарнизон отправил в Рим под охраной своих солдат. Лишь стены Неаполя, как и других покоренных Тотилой городов, были разрушены до основания. Отсюда король отправил послание римскому сенату с упреками в их отношении к готам, от которых Рим видел только добро, но променял на алчных греков, и с предложением не доводить войну до крайности, но восстановить справедливость. Генерал Иоанн, однако, запретил сенату отвечать на это письмо, как и на последующие, так же носившие миролюбивый характер.

В конце зимы 543-544 годов Тотила пошел на Рим. Его не остановила весть о том, что Велизарий отозван с персидской войны и снова назначен главнокомандующим в Италии. Пока Велизарий набирал войско, готский король уже подходил к стенам Вечного Города. Здесь, благодаря измене, он овладел важным укрепленным городом Тибуром (совр. Тиволи). Оставив в Тибуре свой гарнизон, Тотила занял верховье Тибра и отрезал римлян от сообщения с Тусцией (древн. Этрурия), однако снова отсрочил осаду города. Вместо этого он решил захватить несколько городов Этрурии и Эмилии, на что ушел 544 год и часть следующего.

Только летом 545 года Тотила разбил лагерь перед Римом, который защищал Вессас с 3000 солдат и двумя присланными Велизарием командирами — персом Артасисом и фракийцем Барбатионом. Несмотря на строгий приказ не делать вылазок из Рима эти двое напали на готов, едва те показались перед стенами, и были разбиты, успев спастись в городе лишь с горсткой солдат. На этом вылазки прекратились.

Эта осада значительно отличалась от предпринятой Витигесом. На первое время Тотила удовольствовался перекрытием доставки продовольствия в Рим. Причем со стороны моря использовался флот, построенный королем в заливе Неаполя. Велизарий в это время находился в Равенне и ничего не предпринимал, требуя у императора присылки дополнительных войск, которые набирались, но очень медленно. Осаду Рима затягивало лишь то, что Порто, римская гавань, была еще во власти греков, правда доставку оттуда продовольствия перекрывал лагерь Тотилы, расположенный между гаванью и городом. Попытка греков напасть на этот лагерь закончилась их полным поражением и бегством.

В силу ряда связанных с церковными разногласиями обстоятельств папа Вигилий (537-555) во время осады находился не в Риме, а на Сицилии. Здесь римская церковь владела обширными имениями, в которых папа собрал хлеб и отправил его в гавань Тибра. Узнав об этом, готы устроили засаду в устье реки, и весь сицилийский флот попал к ним в руки. Это произошло весной 546 года, когда голод в Риме уже стал невыносимым. В отсутствие папы на его место заступил пользовавшийся большим уважением дьякон Пелагий. Помня о папе Льве, который когда-то молил о милосердии короля вандалов Гейзериха, Пелагий по той же дороге отправился послом в лагерь Тотилы.

Тотила принял Пелагия с уважением, но отказался от длинных объяснений, сразу сказав, что выслушает все, за исключением трех вещей — речей в защиту сицилийцев, речей в защиту стен Рима и разговоров о возврате бежавших из Рима рабов. Сицилия первая совершила измену, впустив к себе греков. Стены Рима заставляют готов тратить силы, а римлян — терпеть лишения осады. Обещание, данное готами бежавшим из города рабам не может быть нарушено. После этого Пелагий вернулся в Рим.

Тогда римляне выбрали депутатов для похода к правителям. Обращение депутатов к Вессасу было ужасным: «Римляне умоляют вас поступить с ними не как с друзьями, которые равны вам по своему происхождению, не как с согражданами, которые живут под теми же, как и вы , законами, а как с побежденным врагом и с пленными, обращенными в рабство. Дайте же вашим пленным кусок хлеба! Мы не просим вас, чтобы вы хорошо кормили нас; нет, мы просим только куска хлеба, чтобы мы могли поддержать нашу жизнь, работая на вас, как подобает рабам. Если вам наша просьба кажется чрезмерной, дайте нам возможность свободно уйти и избавьте себя от труда зарывать в землю ваших рабов; наконец, если и это наше желание вам покажется неумеренным, сжальтесь над нами и предайте нас всех смерти!» Вессас ответил, что пищи для них у него нет, отпустить их — опасно, а убить — безбожно, и вообще, Велизарий скоро освободит Рим.

В это же самое время ростовщики, пользуясь голодом, бесстыдно торговали хлебом за золото. Даже греческие солдаты меняли часть своей порции на драгоценный металл. Когда же золотые монеты закончились, люди понесли на рынок свою посуду и другие ценные вещи. Нищие просто наполняли свои желудки травой. Когда не стало и травы, многие кончали жизнь самоубийством. Рим начал пустеть.

С прибытием в гавань Тибра Велизария ситуация, казалось, неожиданно изменилась. Чтобы ввести в город войска и доставить продовольствие ему было необходимо разрушить перегородивший реку мост, построенный Тотилой ниже Рима из громадных древесных стволов. План Велизария состоял в том, чтобы направить на мост гигантскую плавучую зажигательную машину, наполненную горючими веществами. За ней должны были пройти двести хорошо защищенных судов с провизией.

Однако, из-за несогласованности действий с Вессасом в Риме и с оставшимся гарнизоном в Порто план Велизария провалился. Несмотря на то, что мост был сожжен, прорыв не удался, а сам Велизарий тяжело заболел. Наступило затишье, и беззащитный город выглядел могилой. По улицам шатались голодные тени, Вессас во дворце продолжал копить золото, а Тотила все не решался идти на приступ стен, погубивших в прошлом столько его соотечественников.

Наконец сторожевой пост у Азинарских ворот, состоявший из исаврян, изменил Риму. Несколько раз охрана спускалась ночью со стен по веревкам в лагерь готов и убеждала короля занять ворота. В конце концов его недоверие было побеждено. Четыре гота влезли ночью на башню, спустились в город и взломали ворота. 17 декабря 546 года готское войско спокойно вступило в Рим и расположилось на Латеранском поле.

В городе поднялся шум и Тотила приказал всю ночь трубить в трубы, чтобы дать возможность римлянам бежать из города или спрятаться в церквях. Греческий гарнизон вместе с Вессасом бежал при первом звуке труб. За ними последовала и часть сенаторов. Когда с наступлением утра готы двинулись по улицам, их встретила тишина опустевшего города, вид которого отбил у них желание мести. Подавленный тяжелым зрелищем, Тотила поспешил принести свою первую благодарственную молитву у гроба апостола Петра, где его встретил дьякон Пелагий. Король утешил Пелагия, поручившись ему, что готы не будут убивать римлян.

Разграбление города прошло без кровопролития — дома просто некому было защищать. Да и брать было уже особо нечего. Лишь в немногих дворцах еще сохранились какие-то произведения искусства и библиотеки, и только во дворце цезарей в руки короля готов попало все то золото, что скопил там Вессас. Найденные же во дворцах патриции представляли собой такое жалкое зрелище, что ни у кого не поднялась на них рука.

На следующий день Тотила собрал своих людей и обратился к ним с речью о том, что несмотря на огромные потери в прошлом и почти утраченную надежду на возрождение, им удалось вернуть себе утраченное государство. Он говорил, что есть таинственная сила, карающая вероломство королей и народов, и убеждал готов быть справедливым к побежденным, чтобы избежать возмездия этой силы. Затем Тотила произнес гневную речь собранию сенаторов, которое, по всей видимости, было последним. Король обвинил их в неблагодарности к Теодориху и Амалазунте, в клятвопреступлении, измене и глупости. Сенаторы выслушали обвинения молча, и лишь дьякон Пелагий молил Тотилу за «несчастных грешников», пока тот не согласился сменить справедливость на милосердие.

В результате вся ярость Тотилы обрушилась на стены Рима, у которых сложило головы великое множество готов. Третья часть стен была уничтожена, а сам Рим король обещал превратить в пастбище для скота. Узнав об этом, находившийся в Порто больной Велизарий отправил Тотиле письмо, в котором убеждал короля готов пощадить город, созданный заботой многих императоров и усилиями огромного количества выдающихся людей. История не сохранила ответ Тотилы, но Рим был пощажен, а жертвой огня стали лишь несколько домов.

Несмотря на это, историки Средневековья и даже новейших времен утверждают, что виновником превращения Рима в развалины был именно Тотила. Тотила, уверяют они, срыл стены, поджег Капитолий, Форум, Субурру, Квиринал и Авентин. Фантазия писателей нарисовала и обезображивание готами Колизея, и обрушение ими обелисков. Между тем сбылось предсказание Святого Бенедикта, о котором только 47 лет спустя сообщил папа Григорий (590-604): «Рим не будет уничтожен варварами; он истлеет сам после того, как на него обрушатся бури и молнии, вихри и землетрясения».

Разрушив треть римских стен, Тотила покинул город и направился в Апулию. Почему-то он не обрушился на Порто, чтобы враз покончить с войной. В качестве заложников король забрал с собой всех сенаторов и затем, в порыве оставшегося гнева, приказал всему населению покинуть Рим и уйти в Кампанию. После этого в течение более 40 дней в Риме можно было встретить только бродячих животных и не увидеть ни одной человеческой души.

Узнав о уходе Тотилы, Велизарий сделал попытку проникнуть в оставленный город с 1000 воинов, но по дороге был встречен готскими всадниками и принужден ими повернуть назад. Выждав более благоприятного времени он сделал еще одну попытку, увенчавшуюся успехом, перехитрил готов и вошел в Рим через Остийские ворота. Это произошло весной 547 года.

Первой заботой Велизария стало укрепление разрушенных стен. Ни материала, ни рабочих рук, ни времени не хватало, и стены были восстановлены в виде груд наваленных друг на друга камней. В дело пошел и мрамор, и травертин из стоявших поблизости зданий. Проведенный еще раньше ров был вычищен и углублен. Работа заняла 25 дней, после чего в город стали возвращаться бежавшие в Кампанию римляне.

Едва вести о появлении в Риме Велизария достигли Тотилы, король немедленно поспешил из Апулии назад. Подойдя к городу, он увидел, что греки еще заняты восстановлением ворот, которые по его приказу были разрушены и теперь проходы охранялись только солдатами. Ночь готы простояли в лагере, а наутро бросились на штурм, но после длившегося весь день сражения были отброшены. Приступ следующего дня так же завершился ничем. Готы снова несли потери у ненавистных им стен Рима. Третий, и последний, приступ был предпринят Тотилой лишь через несколько дней, но и он закончился неудачей.

К своему стыду готы вынуждены были признать, что не смогли взять и наполовину открытый город. На голову короля посыпались упреки в том, что он не сровнял с землей стены Рима, как поступал до этого с другими взятыми городами, и не вытеснил Велизария из Порто, когда тот находился там больным. Так отчасти померкла военная слава Тотилы. Весной 548 года он со всем своим войском ушел в Тибур, а Велизарий получил возможность не спеша навесить окованные медью ворота и второй раз отправить в Константинополь ключи от Рима.

Полагают, что Велизарий восстановил необходимый для работы мельниц водопровод Траяна (на остальные акведуки уже не было средств). Книга пап (Либер Понтификалис) отмечает, что Велизарий учредил в Риме дом для бедных и принес в дар апостолу Петру два больших канделябра и украшенный драгоценными камнями золотой крест весом в 100 фунтов с надписями об одержанных им победах.

Тотила же направился на Юг Италии, где рассеял греков по лесам и горам, после чего подошел к Брундизию и уничтожил только что высадившиеся греческие войска. Велизарий снова был вынужден покинуть Рим. Император передал ему верховное командование в Нижней Италии, но с этого времени успех покинул великого полководца. Отправившись с флотом к Таренту, он был отброшен бурей к Кротону, городу не защищенному стенами. Его конница направилась к Русции (совр. Россано), где была уничтожена Тотилой, что вынудило Велизария снова уйти в море и остановиться в Мессине. После года беспрерывных поражений греков, он, наконец, был отозван на Восток, где умер в немилости и забвении.

Удаление великого полководца облегчило задачу Тотилы. Неутомимый воин, покорив множество городов Калабрии, в начале 549 года в третий раз пошел к Риму, где правителем теперь был храбрый и опытный Диоген, имевший в своем распоряжении 3000 солдат. Амбары Рима были заполнены хлебом, а обширные пустые пространства превращены в засеянные поля (наверное римлянам было нелегко смотреть, как на развалинах их былого величия растет пшеница).

И снова приступы готов не давали результата. И снова только измена исаврян открыла им ворота. Раздраженная задержкой жалования охрана ворот Святого Павла, соблазняемая к тому же примером своих соотечественников, впустивших некогда в Рим короля готов, предложила Тотиле свои услуги. Ночью, отправленные Тотилой выше по течению Тибра несколько человек, начали громко трубить. Встревоженное неожиданным военным призывом римское войско устремилось к тому месту, откуда, как им казалось, грозит опасность. Ворота Святого Павла отворились и готы беспрепятственно вошли в город. Греки бежали по Аврелиевой дороге, но попали в устроенную заранее засаду. Спаслись немногие и в их числе раненый Диоген.

Во второй раз Рим оказался под властью Тотилы. Однако в Мавзолее Адриана, ища спасения, заперся военачальник Павел с 400 всадников. Атака готов была отбита с большим уроном для нападавших, и тогда Тотила решил взять осажденных голодом. Те же, не став дожидаться мучительной смерти, взялись за оружие, чтобы продать свою жизнь дорогой ценой. Узнав об этом решении, Тотила, из уважения к такой отчаянной решимости, объявил им, что они могут свободно уйти. Однако, всадники предпочли встать под знамя великодушного победителя, а не возвращаться в Константинополь, где их ждали нищета и насмешки. Все они, за исключением командира, перешли на сторону готов.

Больше Тотила не думал ни покидать Рим, ни разрушать его. Найдя город в диком запустении он призвал сюда и готов, и римлян, и даже сенаторов из Кампании, позаботился о доставке продовольствия и приказал восстановить все, что было разрушено во время первой осады, после чего устроил давно не видимые римлянами игры в Большом Цирке.

Однако, успехи Тотилы не произвели должного впечатления на императора Юстиниана, и посол готского короля даже не был допущен в Константинополь. Еще в 549 году Тотиле пришлось выйти из Рима, чтобы продолжить военные действия в Италии. Имея в своем распоряжении 400 судов, он вдруг оказался властителем на море и покорил Сицилию, Корсику и Сардинию, доходя даже до греческих берегов. Но вот, в конце 551 года, на сцене появился Нарзес. Борьба героя с евнухом — редкое зрелище, но герой пал, а евнух оказался победителем.

Новый греческий полководец, получивший от императора самые широкие полномочия, собрал в Далмации огромное войско из гуннов, лангобардов, герулов, греков, гепидов и даже персов. Все они различались своим видом и нравами, но одинаково горели желанием завладеть сокровищами готов и Италии. Сделав этому войску смотр в Салоне, Нарзес повел его к Равенне берегом Адриатического моря.

Летом 552 года Тотила выступил из Рима, прошел Тоскану и разбил лагерь у Апеннин в Тагинах. Прибыл сюда и Нарзес. На второй день битвы король готов был мертв — его, раненного, пронзил копьем в спину какой-то гепид. Войско готов было разбито и обращено в бегство. Описывая участь, постигшую славного врага, греческий историк Муратори предается скорби и причисляет Тотилу к героям древности, говоря, что он заслуживает бессмертия еще более, чем Теодорих. Еще будучи юношей, Тотила своей энергией и гением не только восстановил разрушенное государство, но и отстаивал его в течение 11 лет, ведя борьбу с войсками Юстиниана. Немного найдется героев, равных этому готу великодушием и справедливостью.

Далее: Готы. Нарзес. 552-567 гг
Назад: Готы. Велизарий и Витигес. Осада Рима. 537-538 гг

Для удостоверения своей победы Велизарий отправил в Константинополь ключи от Рима и пленного Левдериса, после чего начал готовиться к предстоящей обороне города. Он немедленно приступил к укреплению частично разрушенной стены Аврелиана, дополнив ее рвом. Общественные амбары были наполнены зерном из Сицилии и Кампании.

В это же время, в течение зимы 536-537 годов, Витигес собирал в Равенне готские войска, снабжая их оружием и лошадьми. Нетерпение начать войну подстегивалось в нем римлянами, уверявшими, что их стало тяготить пребывание греков в городе. И вот, в марте 537 года, Витигес подошел к Риму со стороны Виа Салариа с таким многочисленным войском, что «их трудно было окинуть одним взглядом».

Перейдя Аниен по мосту, охрана которого малодушно бежала, готы встретились с 1000 всадников во главе с Велизарием. Первая жестокая стычка не дала преимущества ни одной из сторон, и Витигес отступил в лагерь у реки, решив приступить к основательной осаде города. Однако, готы привыкли вести сражения в открытом поле, не имея необходимого опыта осады, а обширная окружность городских стен Рима не давала возможности окружить его плотным кольцом. В результате Витигес ограничился тем, что расположил свои войска у наименее защищенной части города — от ворот Порта Фламиниа до ворот Порта Пренестина (это были ворота Фламиниа, Пинчиана, Салара, Номентана, Тибуртина, Клауза и Пренестина).

Велизарий, помня о том как он сам проник в Неаполь, приказал заделать камнями отверстия всех четырнадцати входящих в Рим водопроводов. Впервые за многие века город перестал получать из них воду. С этого времени прекратили работу последние римские термы, а акведуки начали превращаться в источник строительного материала.

Осаждавшие продолжали опустошать Кампанию и препятствовать подвозу в город продовольствия. Видя, что наступает время нужды, народ в Риме начал жаловаться на неравенство боевых сил и обвинять Велизария, собиравшегося оборонять город с 5000 человек, в безумии. Роптал и сенат. Получив сообщения о настроениях в городе, Витигес отправил в Рим посла, напомнившего горожанам о их благополучии во времена Теодориха и пообещавшему грекам свободный проход, а римлянам — прощение. Велизарий отправил посла обратно, объявив, что будет защищать Рим до последнего человека.

Утро девятнадцатого дня осады началось штурмом. Надежды готов на разрушение стен таранами оказались тщетны — опытный Велизарий точными выстрелами просто не позволил им добраться до места — и на штурм бросилась воспламененная гневом пехота. Наиболее ожесточенная схватка произошла у Пренестинских ворот и у Мавзолея Адриана. У Порта Пренестина Велизарий лично возглавил сопротивление, и вскоре нападавшие были отброшены и обращены в беспорядочное бегство.

Защита Мавзолея Адриана, к тому времени уже включенного в оборонительную систему города, была поручена Константину, одному из лучших военачальников Велизария. Готы подошли к мавзолею по узким улицам на месте разрушенного цирка Адриана и оказались так близко от его стен, что метательные снаряды греков оказались бесполезны. Отчаяние, овладевшее греками, натолкнуло их на мысль воспользоваться для защиты статуями, украшавшими памятник. Тяжелые обломки произведений искусства — статуй императоров, богов и героев — полетели вниз, обращая в бегство готских воинов. Штурм был отбит, а Мавзолей Адриана навсегда лишился своих украшений, созданных 400 лет назад.

Были отбиты приступы и у остальных ворот. Витигес лишился цвета своего войска — не менее 30 000 человек были убиты и еще большее количество ранены. С наступлением ночи в Риме раздались победные гимны и восхваления Велизария, готы же оплакивали павших героев. Неудача парализовала волю готов, которые теперь опасались выходить из лагерей, чтобы приблизиться к стенам Рима или совершить очередной набег на равнинную Кампанию, где их тревожили нумидийские всадники.

Поскольку готы не могли взять в кольцо весь город, его сообщение с «внешним миром» оставалось свободным со стороны моря. Велизарий отправил императору Юстиниану сообщение о удачно отбитом приступе и просьбой присылки свежих войск, так как положение его оставалось опасным. Все войско Велизария в Риме сводилось к 5000 человек, часть из которых погибла за время осады. В сообщении совершенно не упоминается городская милиция — видимо Рим уже не имел граждан, способных владеть оружием. Известно лишь о том, что Велизарий привлек к сторожевой службе ремесленников, не имевших в то время работы.

В это время в результате интриг императрицы Феодоры из Рима был изгнан папа Сильверий. Восточная императрица надеялась, что новый папа отменит постановления халкедонского собора и вернет сан осужденному константинопольскому патриарху, на что Сильверий упорно не давал согласия. Пользуясь бедственным положение Рима, Феодора потребовала от Велизария удаления Сильверия под любым приличным предлогом и возведения на престол Петра дьякона Вигилия.

Велизарию не хватило мужества противиться требованию Феодоры. Вигилий нашел лжесвидетелей, поклявшихся в том, что Сильверий писал Витигесу о своем желании отдать город в руки последнего, для чего назначал готскому королю встречу у Азинарских ворот. В марте 537 года папу доставили во дворец к Велизарию, сняли с него епископское облачение и надели на него монашескую одежду, а стоявшему перед дворцом духовенству объявили, что Сильверий лишен своего сана и стал монахом. Перепуганное духовенство разбежалось. После этого, повинуясь велению Велизария, духовенство и сенат избрали папой Вигилия (537-555).

Когда в Риме начал ощущаться голод, Велизарий выслал всех, кого нельзя было использовать для защиты стен. Готы не тронули этих людей. Вообще, отсутствие в них жестокости за время осады вызывало уважение даже у противника. Помимо того, готы не нанесли повреждений ни базилике Святого Петра, ни базилике Святого Павла, находившихся у них в руках. Единственным актом мести, который позволил себе Витигес, было приказание умертвить сенаторов, находившихся в Равенне в качестве заложников.

Наконец, чтобы совершенно прекратить доставку в Рим продовольствия, Витигес занял Порто, портовый город, принявший на себя функции давно заброшенной по причине обмеления гавани Остии. Не встретив никакого сопротивления, готский король разместил в Порто 1000 воинов. В 50 стадиях от города, между Латинской и Аппиевой дорогами, перекрещивались два акведука, и там готы устроили крепость, использовав древние сооружения в качестве стен. Арки заложили камнями, и в получившемся лагере разместилось 7000 человек, задерживающих все, что могло быть доставлено в Рим со стороны Неаполя.

Нужда в Риме достигла крайней степени, и народ стал требовать от Велизария, чтобы он дал последнее отчаянное сражение. Однако полководец успокоил крикунов уверениями в том, что суда с провиантом уже идут к городу. А в Нижней Италии наконец высадились и отправленные на помощь войска. Для обеспечения доставки хлеба Велизарий занял Альбаум и Тибурскую крепость, на которые осаждавшие почему-то не обратили никакого внимания, а союзники греков, гуннские всадники, тревожили готов в их укреплениях на Аппиевой дороге.

Летом распространенная на равнинах Кампании малярия приобретала смертельную форму, и готы начали гибнуть от лихорадки. Не добавило им бодрости и приближение войск восточной империи. Неаполь уже заняли 3000 исаврийцев, в Гидрунтуме высадились 1800 фракийских всадников, еще один отряд всадников приближался по Латинской дороге. Шла молва и о прибытии флота с провиантом. Готы стали думать о снятии осады, и Витигес отправил послов к Велизарию с просьбой о заключении мира.

Готы доказывали Велизарию свое исторически сложившееся право на владение Италией, поскольку не захватывали ее силой, а были посланы правившим тогда императором Зеноном для освобождения ее от узурпатора Одоакра. После этого они, готы, соблюдали все римские законы не меньше, чем прежние правители, и никогда не вмешивались в дела веры итальянцев. Велизарий ответил на это, что Теодориху было поручено лишь освободить Италию от Одоакра, а не вступать во владение ею. Готы предложили уступить императору Сицилию, на что Велизарий с насмешкой ответил, что может сделать им еще больший подарок, уступив Британию. В конце концов было достигнуто соглашение о перемирии на три месяца, время, требующееся для переговоров послов с самим императором.

К этому моменту в Рим вступили подошедшие войска и был доставлен провиант, чему готы уже не могли помешать, не сорвав переговоры о мире. Соглашение было скреплено взаимной выдачей заложников, и готские послы отправились в Константинополь в сопровождении греческой свиты.

Велизарий, со своей стороны, совершенно не смущаясь, начал нарушать условия перемирия фактически сразу после его начала, занимая войсками оставляемые готами позиции. Более того, он приказал своим военачальникам брать в плен женщин и детей готов, грабя, заодно, их имущество. Доведенный до отчаяния Витигес решил перейти к открытым враждебным действиям и однажды утром пошел штурмом на ворота Порта Пинчиана, но был отбит защитниками города.

Наступала весна 538 года, срок перемирия подходил к концу, а о послах ничего не было слышно. Матазунта, не простившая Витигесу своего вынужденного с ним брака, давала надежду грекам на передачу Равенны в их руки. Король готов был вынужден уступить своему начавшему роптать войску, фактически самому оказавшемуся в окружении и страдавшему от голода и болезней, и однажды утром в начале марта римляне увидели объятые пламенем готские лагеря. Остатки войска Витигеса удалялись по Фламиниевой дороге. Так закончилась осада Рима, длившаяся год и девять дней. Но не закончилась война в Италии.

Далее: Тотила. 541-552 гг
Назад: Готы. Амалазунта (526-535) и Теодат (535-536)