Базилика Сан Клементе (аль Латерано). Часть 3. Интерьер.

Планировка церкви — классическая базиликальная. Это центральный неф с боковыми приделами, без трансепта и с большой апсидой. Приделы имеют часовни в каждом конце. В начале левого придела находится часовня Святой Екатерины Александрийской, в его конце — часовня Богоматери Розария. В правом приделе — часовни Святого Доминика и Святого Иоанна Крестителя, соответственно. Внешняя часовня святых Кирилла и Мефодия доступна через дверной проем правого придела.

Неф имеет по две аркады, разделенные широкой колонной, с каждой стороны. Каждая аркада содержит по четыре античных ионических колонны, всего 16, дальняя пара которых находится в святилище, а ближняя встроена в часовни, окружающие вход. Колонны не одинаковы и взяты из разных древних зданий. Часть из них ребристые и, в целом, они имеют немного разную длину. Для придания им одинаковой высоты строителям пришлось подложить под некоторые колонны плиты.

Стены нефа над аркадами содержат окна, переделанные во время реставрации 18 века. Между окнами находятся фрески разных художников того времени. Это Святая Флавия работы Себастьяно Конк и, Святой Климент Приносящий Воду Со Скалы работы Джованни Антонио Греколина, Святой Климент с Якорем работы Джованни Одацци, Перенос Мощей Святого Климента и Смерть Святого Сервулуса работы Томмасо Чари, Святой Игнатий Антиохийский работы Джан Доменико Пиастрини и Святой Игнатий со Зверями в Амфитеатре работы Пьерлеоне Гецци.

Рамы фресок, окон и внутренние поверхности арок украшены лепниной в общей цветовой гамме (белой), аккуратно подчеркивающей золотой цвет потолка и мозаику апсиды.

Впечатляющий потолок относится к той же реставрации 18 века. Он имеет сложное кессонирование в голубой и золотой гамме и несет на себе геральдику папы Климента XI. На центральной фресковой панели изображен Апофеоз Святого Климента. Это работа Джузеппе Чари, руководившего и другими художниками, оформлявшими неф.

На контрфасаде, над входом, изображены святые Кирилл и Мефодий. Это работа Пьетро Рассини. Он же выполнил фрески Богоматери на потолке левого придела и Святого Сервулуса на потолке правого.

Пол церкви является ее славой. Он составлен из множества античных разноцветных камней, в основном из мрамора, вырезанных в различных геометрических формах и превращенных в мозаику. Этот стиль, известный как Косматеско, можно обнаружить во многих римских церквях. Техника соединения цветных камней различной формы была популярна еще в античные времена и носила название opus sectile. Считается, что он в 10 веке повторно попал на Сицилию из Константинополя, а далее распространился на Рим и остальную Италию.

Представленные здесь камни составляют целый геологический набор. Ярко-желтый giallo antico, который древние называли marmor numidicum, пришел из карьера Чемту в Тунисе. Его поставки прекратились уже в 3 веке. Большинство желтого мрамора в Риме происходит из Сиены, и giallo antico можно отличить от него по абрикосовому оттенку с долей апельсинового. Этот мрамор может иметь темно-красные прожилки, и его кусочки видны на полу Сан Клементе.

Темно-зеленый камень — это античный lapis Lacedaemonicus, серпентин из греческой Спарты, часто встречающийся в римских церквях. Часто его ошибочно называют базальтом или зеленым порфиром.

Розовые кусочки выглядят как marmor Chium с греческого острова Хиос или rosso antico с мыса Матапан на Пелопоннесе.

Темно-красный камень — это знаменитый имперский порфир из Монс Порфиритес в Восточной пустыне Египта. Порфир встречается во всем мире, но этот сорт происходит из единственного карьера и стал недоступен с 4 века. Он отличается глубоким малиновым цветом с белесыми крапинками, которые являются фенокристами, или кристаллическими включениями. Цвет напоминает пурпурный краситель, получавшийся из морских улиток восточного Средиземноморья и являвшийся продуктом очень высокого статуса из-за трудоемкости процесса его производства. Кроме того, в отличие от других красителей, пурпур был стойким и не боялся стирки.

В 1592 году пол тщательно отреставрировали и вставили в его центр надгробную плиту Винченцо Лауро, служившего здесь кардиналом. Имя мастера, создавшего оригинальный пол, записано как Magister Paulus.

Скола канторум, или хоры, и связанные с ней экраны святилища датируются 6 веком и попали сюда из предыдущей церкви, расположенной ниже. Они были сохранены и установлены в новой церкви в 12 веке, получив при этом инкрустацию в стиле Косматеско. Структура хоров состоит из поставленных вертикально мраморных плит, на части которых присутствует монограмма папы Иоанна II, заказчика оригинальной работы. В старой церкви было два ряда скамей, расположенных напротив друг друга и окруженных парой возвышавшихся кафедр, обращенных к главному алтарю. При повторной установке одна из кафедр была превращена в амвон, а рядом расположили превосходный витой пасхальный подсвечник.

Хоры использовались для певцов, сопровождавших литургию. В 16 веке изменившиеся литургические нормы потребовали отсутствия любых сооружений между главным алтарем и конгрегацией, и большинство скола канторум в Римских церквях были снесены. Эта сохранилась лишь потому, что реставрация проводилась в 18 веке, когда сыграла свою роль ее антикварная ценность. Если бы работы проводились в 17 веке, в эпоху Барокко, скола, скорее всего, была бы удалена. Архитекторы барокко часто заменяли сколу канториями, балконами для певцов и музыкантов, поднятыми над уровнем пола.

Апсида Сан Клементе богато украшена фресками и мозаикой. Ее изогнутая стена покрыта циклом фресок 14 века, а раковина и триумфальная арка — мозаиками 12 века. Нижняя зона оформлена фресочными панелями с чисто декоративными мотивами и ограничивается полосой с цветочным орнаментом. Выше расположена большая впечатляющая фреска с изображением Христа с Богоматерью и одиннадцатью апостолами. Фигуры разделены финиковыми пальмами, а под их ногами находится река с рыбами.

Апостолов должно быть двенадцать, и были попытки объяснить это несоответствие тем, что женская фигура — это не Богоматерь, а Святая Мария Магдалена, которую иногда называют одним из первых апостолов Христа. На самом деле одиннадцать апостолов и Богоматерь изображены в соответствии с Деяниями 1:13-14, где они представляют собой зарождающуюся церковь в Иерусалиме после Вознесения.

Над мозаикой раковины апсиды доминирует виноградная лоза, являющаяся символом живой Церкви. Ее корни уходят в Райский сад, а ее плод — Крест Христов. Внизу мозаики изображены Христос и Апостолы в виде Агнца Божьего в окружении двенадцати ягнят, выглядящих взрослыми овцами как это принято в иконографической традиции.

ECCLESIAM CRISTI VITI SIMILABIMUS ISTI
DE LIGNO CRUCIS JACOBI DENS IGNATIIQ[UE]
IN SUPRASCRIPTI REQUIESCUNT CORPORE CRISTI
QUAM LEX ARENTEM SET CRUS FACIT E[SS]E VIRENTE[M]

Церковь Христова подобна этой лозе
[Часть] дерева Креста и зуб Иакова, а также Игнатия
Покоятся в вышеописанном теле Христа
Которую иссушает закон, но Крест делает зеленой

Разделительные линии здесь отмечены крестиками, помещенными между стихами надписи. Чтобы понять написанное, нужно прочитать сначала первую и четвертую строки, а затем вторую и третью. Так мы получим «Церковь Христова подобна этой лозе, которую иссушает закон, но Крест делает зеленой. [Часть] дерева Креста и зуб Иакова, а также Игнатия покоятся в вышеописанном теле Христа». Это может показаться мистическим кодом, но на самом деле просто относится к частице Животворящего Креста и мощам святых Иакова Апостола и Игнатия Антиохийского, помещенным позади тела Христа в мозаике во время ее создания.

Прямо над центром надписи изображены два оленя и шесть птиц у фонтана, разделяющегося на четыре потока. Это намек на описание Эдемского Сада в Бытие 2, 9-10. Олени являются отсылкой к первому стиху Псалма 43 (Как олени, жаждущие бегущих потоков). Очень хорошо проработаны птицы — две цапли, дикая утка, курица и два павлина. Никто не встречал павлинов в Риме 12 века, значит художник либо видел его в другом месте, либо хорошо скопировал классическое изображение.

В нижних углах мозаики располагаются сцены из сельской жизни. Это кормление цыплят и выпас овец. Как цыплята становятся пищей, чтобы человек мог выжить, так и Церковь заботится о нас, чтобы мы могли достичь Небес. Овец же пасет пастух, как и Церковь пасет свое стадо.

Над фонтаном изображен акант (это классический мотив), на котором стоит распятие. Пресвятая Дева и Святой Иоанн Евангелист находятся у подножия креста, на котором расположились двенадцать голубей. Наверняка это апостолы, поскольку голуби могут нести послания на дальние расстояния. Внутри аканта — олень и змей. Это отсылка к Грехопадению в Райском Саду. Змей, очевидно, тот, что соблазнил Еву, а олень в древних историях был естественным врагом змей, затаптывающим их до смерти.

Из аканта исходят две пары усов. Одна пара, засохшая, изгибается за крестом и может быть символом иудаизма после Христа или состояния человечества до Христа. Другая пара образует по двадцать пять завитков с каждой стороны, всего пятьдесят — количество дней в празднике Пасхи. Каждый завиток заканчивается стилизованным цветком, за исключением двух с вазами, наполненными фруктами, и двух с вазами, закрытыми крышками. Между завитками расположены маленькие фигурки святых, ангелов и птиц.

Виноградная лоза и крест отсылают к древней легенде о том, что дерево Животворящего Креста произошло от Древа Жизни в Райском Саду. Эта легенда, вероятно, была задумана как катехизический инструмент, поскольку подчеркивает идею Христа как нового, безупречного Адама, искупляющего старого Адама, а значит и все человечество, через свою смерть и воскрешение. Над крестом — рука Бога Отца в Небесах с облаками, держащая молнию. Это еще одна классическая идиома, изначальный символ Юпитера.

Остальная часть мозаики до самой вершины раковины апсиды занята стилистическим изображением, за исключением двух Агнцев Божьих на постаментах. В целом же мозаика изображает Древо Жизни, засохшее после входа греха в мир, но затем превратившееся в новое Древо Жизни, Крест Христов, окончательный символ победы Христа над грехом. Для придания мозаике более мощного эффекта в нее, как уже упоминалось, был включен фрагмент Животворящего Креста.

Триумфальная арка опирается на пару пилястр с неглубоким рельефом и неклассическими капителями, происходящими из коринфского ордера (с гирляндами вместо листьев аканта). Это 18 век.

Мозаики триумфальной арки — одни из лучших в Риме. Они относятся к 12 веку, но выглядят старше, поскольку выполнены в греческом стиле, видимо, все еще имевшем влияние на Рим. Здесь преобладает золотистое свечение фона, достигаемое путем нанесения сусального золота на обратную сторону прозрачных стеклянных кусочков. Открытки с элементами мозаик продаются в церковном магазине. Лучше знакомиться с оригиналом, имея при себе эти открытки. А прибыль магазина идет на ремонт базилики.

Если бы церковь имела трансепт, мозаики триумфальной арки и раковины апсиды были бы различны. Здесь же они объединены в одну композицию. В центре верхней части триумфальной арки находится фигура Христа Пантократора (Вседержителя), окруженная символами четырех евангелистов (лев, вол, человек, орел). Христос расположен в круглом тондо, что напоминает его великий образ в окулусе купола церкви Святой Софии в Константинополе. Прямо под Христом, на внутренней части арки, находится Хризма с Альфой и Омегой. Остальное внутреннее пространство украшено цветами и фруктами, исходящими из пары ваз в нижних концах арки.

В пазухах свода, немного ниже Христа, изображены четыре человека. Слева это Святой Лаврентий, получающий наставления от Святого Павла. Святой Лаврентий сидит, опустив ноги на железную решетку, орудие его мученичества. Святой Павел идентифицируется по надписи AGIOS PAULUS. Эта любопытная смесь греческого (Agios – греч. Святой) и латыни (Павел по-гречески был бы Paulos, а не Paulus) может относиться к его восточному происхождению. Надпись под ними гласит: «DE CRUCE LAURENTI PAULO FAMULARE DOCENTI (Слуга Лаврений обучается Павлом Кресту)». Латынь здесь плоха, и famulare должно читаться как famularis est.

Справа — святые Петр и Климент. Это изображение относится к последовательности епископов в Риме, и Петр объявляет о присутствии Христа своему более позднему преемнику. Надпись гласит: «RESPICE P[ro]MISSUM CLEMENS A ME TIBI CH[rist]UM (Вот, Климент, Христос, как он был обещан тебе мной)». Климент держит якорь, ставший его символом. Под фигурами — галера и две рыбы.

Под этими четырьмя фигурами — два пророка. Слева расположен Исайя, держащий свиток со словами «VIDI DOMINUM SEDENTEM SUP[ER] SOLIUM (Я видел Господа, сидящего на престоле)». Справа — Иеремия, тоже со свитком, гласящим: «HIC EST D[EU]S N[OSTE]R ET N[ON] ESTIMABIT[UR] ALIUS ABSQ[UE] ILLO (Это наш Бог, никто не сравнится с ним)».

Под пророками, внизу композиции, — два города. Слева это Вифлеем с архангелом Гавриилом, а справа — Иерусалим с петухом Святого Петра.

По краю архивольта идет еще одна надпись, гласящая: «GLORIA IN EXCELSIS DEO SEDENTI SUP[ER] THRONUM ET IN TERRA PAX HOMINIBUS BONAE VOLUNTATIS (Слава Богу в вышине, сидящему на престоле, и на земле мир людям доброй воли)».

Над главным атарем находится киворий, или балдахин, 12 века. Четыре коринфские колонны из мрамора павонаццетто поддерживают прямоугольный карниз со своими маленькими колоннами — по шесть спереди и сзади и по пять с обоих боков. Эти маленькие колонны несут на себе двухскатную крышу с фронтонами спереди и сзади. Тимпан переднего фронтона украшен якорем Святого Климента.

Под главным алтарем располагается конфессо, или крипта, установленный в 1868 году. Здесь находятся гробницы Святого Климента (с 868 года) и Святого Игнатия Антиохийского. Надпись на лицевой стороне алтаря упоминает Святого Климента: «SANCTUS CLEMENS MARTYR HIC FELICITER EST TUMULATUS (Святой Климент, мученик, счастливо здесь похоронен)». Под алтарем находится другая надпись: «HIC REQUIESCUNT CORPORA SS CLEMENTIS PAPÆ ET IGNATII (Здесь лежат тела святых папы Климента и Игнатия)». За алтарем расположен древний епископский трон, сохранившийся от старой базилики. Когда-то его спинка была частью святилища мученика — на ней вырезано слово MARTYR.

Справа от апсиды находится скиния начала 14 века, выполненная в стиле французской готики с инкрустацией косматеско. Ее высокое расположение обусловлено двумя причинами — возможностью видеть скинию всем присутствующим и постановлением Латеранского собора 1215 года о «недосягаемости для мирских рук». Заказал скинию в 1299 году кардинал Джакомо Томази Каэтани, титулярный священник Сан Клементе. Работу выполнил скульптор Арнольфо ди Камбио.

Кардинал Каэтани изображен на рельефе над дверцей скинии. Он преклоняет колени перед Святой Девой и Младенцем Иисусом, а его покровитель, апостол Иаков (Джакомо — итальянская форма имени Иаков), направляет его к божественному присутствию. На вершине навеса расположен медальон с рельефным Агнцем Божьим. Сейчас скиния не используется для Святого Причастия, которое необходимо хранить в алтаре.

Часть 1. История
Часть 2. Экстерьер
Часть 3. Интерьер.
Часть 4. Часовни.
Часть 5. Подземные сооружения.

Папское коронационное шествие в 13 веке

Уже в 11 веке вошло в обычай, чтобы папа, получивший посвящение у Святого Петра, в торжественном шествии возвращался в свою резиденцию в Латеран, а с 13 века стало принято, чтобы эта процессия в виде триумфального коронационного поезда двигалась через центр Рима по дороге, которая стала называться Виа Сакра или Виа Папае.

Принимая в свое владение базилику Святого Петра, папа отмечал и свое вступление в светское управление Римом и Церковной областью. Сразу после его посвящения епископами Остии, Альбано и Порто он садился в кресло на платформе лестницы базилики. Архидиакон снимал с его головы епископскую митру и при приветственных криках народа надевал ему царственную Regnum, круглую заостренную тиару, легендарную корону, будто бы принесенную Константином в дар папе Сильвестру. Изначально тиара была сделана из белых павлиньих перьев, но потом ее украсили драгоценными камнями и золотым обручем, а позднее окружили тремя диадемами. Вершина тиары была украшена карбункулом.

Коронуя папу, архидиакон произносил: «Прими эту тиару и знай, что отныне ты отец князей и королей, правитель мира, наместник на земле Спасителя нашего Иисуса Христа, Ему же честь и слава во веки веков». Христос и странствовавшие с босыми ногами апостолы были бы чрезвычайно удивлены при виде их преемника, облаченного в великолепные, блестящие золотом и драгоценными камнями одежды, который, встав с трона с короной на голове, как папа-король, садился на коня, покрытого алым чепраком. Если при этом присутствовали император или короли, то они держали ему стремя и некоторое время шли, держась за повод. Если же их не было, эту обязанность исполняли римские сенаторы и аристократы.

Все участники процессии садились на своих лошадей, потому что шествие было конное. Оно двигалось в следующем порядке: первой шла богато убранная лошадь папы без всадника, затем крестоносец на коне, двенадцать конных знаменосцев с красными знаменами в руках, два других всадника с золотыми херувимами на копьях, два морских префекта, скриниарии, адвокаты, судьи в длинных черных рясах, певческая капелла, диаконы, знатнейшие аббаты, епископы, архиепископы, аббаты двадцати римских аббатств, патриархи и кардиналы-епископы, кардиналы-пресвитеры, кардиналы-диаконы, все на конях, на которых иные старики едва могли держаться.

За ними следовал папа верхом на белом иноходце, которого справа и слева вели за узду сенаторы и аристократы. Возле него ехали протодиаконы и городской префект в сопровождении судейских коллегий. За ними следовали городские корпорации, милиция, рыцари и римская знать, в блестящих латах, с их фамильными гербами и цветами. Продолжавшееся несколько часов шествие этих духовных и светских владык, торжественное пение, звон колоколов, крики народа, разнообразие одежд, смешение церковного со светским — все это представляло удивительное зрелище, выражавшее в одной картине всю сущность папства.

Город был украшен венками. По пути папского шествия возвышались воздвигнутые мирянами триумфальные ворота, и при проходе под ними раздавались деньги. Пройдя через триумфальную арку императоров Грациана, Феодосия и Валентиниана, процессия направлялась в квартал Парионе, где папа подъезжал к башне Стефана Петри для выслушивания приветствия еврейской общины. Здесь стояла делегация детей Израиля, непоколебимых исповедников чистого, неподдельного монотеизма, с раввином синагоги во главе, державшим на плече завернутый в покрывало свиток Пятикнижия.

Римские евреи должны были приветствовать каждого нового папу в качестве главы государства, который милостиво давал им убежище в Риме, подобно тому как их предки ранее выражали свое верноподданство при вступлении на престол императоров. В суровом или благосклонном взгляде нового папы они читали свою будущую судьбу, в то время как раввин в знак верности подносил наместнику Христа книгу закона Моисея. Папа бросал на него лишь беглый взгляд, возвращал свиток назад раввину и говорил со снисходительной строгостью: «Мы признаем закон, но мы осуждаем мнения иудеев, ибо закон уже исполнен Христом, тогда как слепой народ иудин все еще ждет Мессии».

Евреи удалялись, сопровождаемые насмешливыми криками римской черни, а процессия продолжала двигаться через Марсово поле, причем в разных местах клир приветствовал папу пением гимнов, а народ, предаваясь карнавальному веселью, оглашал воздух радостными песнями. Чтобы умерить натиск толпы, а может и вспоминая древние обычаи, камерарии в пяти определенных местах разбрасывали деньги.

Пройдя по Форуму через триумфальные арки Септимия Севера и Тита, мимо Колизея и церкви Святого Климента, процессия достигала Латеранской площади. Здесь папу с торжественным пением встречал Латеранский клир. Понтифика провожали к портику, где он садился на древнее мраморное кресло, sella stercoraria. Символическая церемония глубочайшего унижения верховного главы христианства, сидевшего на стуле с таким названием, есть, может быть, самый странный из средневековых обычаев.

Подходившие кардиналы поднимали святого отца с унизительного седалища, произнося утешительные слова Писания: «Он воздвигает бессильного из праха и бедного из грязи». Продолжая стоять, папа брал у одного из камерариев три пригоршни золота, серебра и меди и бросал в народ, говоря при этом: «Золото и серебро не для меня; но что имею, то даю тебе». Затем он молился в Латеране, принимал, сидя на троне за алтарем, выражение преданности от капитула базилики, проходил через дворец, который принимал в свое владение, присаживался и переходил с места на место, затем опускался в лежачем положении на древнее порфировое ложе напротив часовни Святого Сильвестра, где настоятель Латерана вручал ему пастырский жезл и ключи от церкви и от дворца.

Потом папа садился на другое порфировое кресло и возвращал настоятелю эти знаки власти. Его опоясывали красным шелковым поясом, на котором был подвешен кошелек, заключавший в себе мускус и двенадцать печатей из драгоценных камней, символов апостольской власти и христианской добродетели. В это время все дворцовые служащие допускались к целованию ноги папы. Он три раза бросал в народ серебряные денары, говоря: «Он рассыпал и давал бедным; правосудие Его пребывает вовеки». Далее папа молился в теперь своей домовой часовне Sancta Sanctorum перед мощами святых, и отдыхал на троне в часовне Святого Сильвестра, держа в руках открытую митру, в которую он складывал обычные денежные приношения, в то время как целый ряд кардиналов и прелатов преклонял перед ним колена.

Затем следовало принесение присяги римским сенатом в Латеране и, наконец, банкет в столовой зале. Папа сидел один за столом, уставленным драгоценной посудой, а прелаты и знать, сенаторы и префект с судьями занимали места за другими столами. Самые благородные сановники служили ему. Присутствовавшие на пиру короли подносили первые блюда и затем скромно занимали свои места за столом кардиналов.

Таковы основные черты больших папских коронационных процессий, сохранявшиеся до начала 16 века.

Базилика Сан Клементе (аль Латерано). Часть 2. Экстерьер

Церковь Сан Клементе построена на классическом базиликальном плане с центральным нефом, арочными боковыми приделами и внешней полукруглой апсидой. Центральный неф имеет скатную черепичную крышу, за исключением входной лоджии и ряда комнат над ней (эта часть церкви относится к 18 веку и имеет собственную, немного более низкую крышу).

Необычным для церкви такого размера является наличие лишь одного входа со стороны фасада и расположение часовен в ближних концах боковых приделов. Над левой часовней, посвященной Святой Екатерине Александрийской, возвышается колокольня.

Дальние концы боковых приделов заняты еще двумя часовнями, внешними по отношению к основной структуре церкви. Левая посвящена Розарию и имеет трехстороннюю апсиду, а правая — Святому Иоанну Крестителю и небольшую сегментированную апсиду. Снаружи правого придела находится большая квадратная внешняя часовня с куполом и полукруглой апсидой, посвященная святым Кииллу и Мефодию.

Перед базиликой расположен большой атриум с входным блоком, а за ее правой стороной — женский монастырь. Монастырь имеет простую Г-образную планировку вокруг сада на углу улицы Виа Лабикана и площади Сан Клементе. Его стены не имеют никаких заслуживающих внимания особенностей. Интерес представляет лишь поразительный дымоход, видимый со стороны Виа Лабикана. Он снабжен пирамидальным зонтом и карнизом на кронштейнах и очень похож на минарет.

Стоит обратить внимание на монастырские ворота, расположенные с западной стороны сада. Они выполнены в стиле наивного барокко, с большой аркой из грубых массивных блоков с утопленной табличкой с геральдическим щитом монастыря наверху. Композиция обрамлена двумя парами гигантских двойных завитков.

Средневековая церковь имела стандартную романскую колокольню (кампаниллу) в конце правого придела с двумя ярусами над входом и черепичной пирамидальной крышей. Эта колокольня была снесена во время реконструкции 18 века и заменена новой, установленной в начале левого придела. Колокольня имеет два яруса над линией крыши центрального нефа, нижний из которых почти кубический, а верхний образует высокую эдикулу с одиночными большими арочными звуковыми окнами на каждой стороне. Свинцовый купол расположен на подушке из двух ступеней и имеет сложную форму и навершие в виде шара.

Карло Стефано Фонтана немного позаботился о фасаде левой стороны базилики, выходившем на Виа ди Сан Джованни ин Латерано, поскольку именно этот фасад был главным публичным «лицом» церкви. Улица здесь проходит под углом к стене церкви и атриума, что образует небольшую узкую площадь, на которой сейчас растут довольно старые деревья. Боковая стена имеет пять больших прямоугольных окон и богато украшенный вход, предназначенный для посетителей. Если вы ждете открытия церкви, стоит обратить на него внимание.

Его формованная дверная коробка окружена парой маленьких ионических пилястр с забавными капителями. Их завитки вырезаны так, что выглядят рожками, выходящими из головы херувима, и украшены гирляндой. Обратите внимание на кронштейны для масляных ламп с обеих сторон капителей. Треугольный фронтон разорван сверху и установлен прямо на перемычку (без карниза). Внутри него расположена пара геральдических щитов кардинала, выступающих в роли опор для меньшего, сегментированного фронтона. Между щитами находится пустой постамент, с которого явно что-то пропало.

Над фронтоном (а не над перемычкой, как было принято) Фонтана поместил посвятительную надпись и дал ей собственный плавающий фронтон. Надпись расположена на украшенной барочной табличке и гласит: «Clemens XI Pont[ifex] Max[imus] restauravit et ornavit, anno MDCCXIX, pont[ificii] sui XIX (Климент XI, Великий Понтифик, восстановил и украсил в 1719 году, на 19 год своего понтификата».

Однако, главный вход в церковь находится не здесь, а за углом, на площади Сан Клементе. Это не настоящая площадь, а короткая широкая улица, отходящая от Виа Лабикана. Фасад главного входа представляет собой довольно мрачную глухую стену с четырьмя маленькими квадратными окнами у линии крыши. Она принадлежала средневековому дому священника, и в этой стене можно увидеть признаки заблокированных окон. Видимо, кто-то в какой-то период был обеспокоен безопасностью.

Единственный вход защищен протиром, или крыльцом, навес которого опирается на четыре античные колонны с различными античными же капителями (две передние — ионические, а две задние — коринфские). Большая входная арка имеет фронтон с зубцами, который повторяется и с обеих сторон. Выше расположена небольшая камера с одним окном с левой стороны. В старые времена она предназначалась для привратника.

Вход через протир не всегда открыт. Тогда вы можете войти через атриум или боковой вход. Атриум похож на монастырский двор, но имеет совсем другую функцию. Его имело множество старых римских церквей, хотя у большей их части он теперь утерян. Это внутренний двор перед главным входом в церковь, обычно имеющий крытые проходы с трех сторон и, иногда, лоджию с четвертой, являющейся фасадом церкви. Функция атриума — быть публичной вспомогательной областью для организации процессий, продажи продуктов питания или предметов культа, проведения собраний и общения. Ничего из этого, особенно последнее, не проводилось в самой церкви.

Атриум Сан Клементе — это внутренний двор, вымощенный случайными обломками каменной кладки, часть из которых, очевидно была извлечена из нижней церкви. Посередине расположен небольшой невзрачный фонтан и пара пальм. Вдоль сторон проходят пешеходные дорожки с колоннадами. Аркада входной дорожки расположена под средневековым домом. Она состоит из трех арок на массивных колоннах без украшений.

Каждая из боковых сторон атриума имеет по шесть античных колонн. Часть из них дорические, но большинство — ионические. Эти колонны (вместе с колоннами лоджии) были изъяты из античного здания с очень высоким статусом и почти наверняка уже использовались в нижней церкви. Большинство из них сделано из серого гранита. Они не слишком впечатляют современный взгляд, но у древних этот камень считался полудрагоценным, поскольку имел экзотическое происхождение и на изготовление из него одной колонны уходили человеко-недели. Карьер серого гранита находился в Восточной пустыне Египта, очень труднодоступном месте. Пара боковых колонн изготовлена из розового гранита, добывавшегося в Асуане, т.е. еще дальше, хотя туда можно было добраться по Нилу.

На одной из дорожек есть настенная табличка с надписью, составленной папой Климентом XI в честь церкви. В правом от входа в церковь углу расположен памятник в виде сундука с выпуклой крышкой, на котором отмечено изобретение глаголицы Святым Кириллом. Надпись на памятнике выполнена именно этим алфавитом. Несмотря на распространенное мнение, Святой Кирилл не изобретал используемую сейчас кириллицу, которая появилась позже и была названа в его честь.

Атриум — довольно приятное место для отдыха в хорошую погоду. Его 3D-панораму можно посмотреть здесь.

Средневековый фасад имел внешний нартекс, или лоджию, с аркадой того же вида, что существует сейчас. У него была односкатная черепичная крыша, а на фасаде нефа над ней располагалось небольшое круглое окно, или окулус, обрамленное парой маленьких арочных окон.

Нартекс был снесен и перестроен в начале 18 века Карло Стефано Фонтана, сохранившим, при этом, античные колонны и затем вернувшим их на то же место. Внешний нартекс он преобразовал во внутреннюю лоджию, добавив над ней вспомогательную комнату и, таким образом, создав нынешний фасад. Это очень умеренное барокко с двумя ярусами и необычно скудным оформлением.

Первый ярус состоит из лоджии с аркадой из четырех ионических колонн того же типа, что и в атриуме. Странные стреловидные устройства вставлены в пазухи сводов между архивольтами. Нал аркадой расположен антаблемент с короткими пилястрами с неглубоким рельефом над капителями колонн, а также покрытый плиткой карниз и пустой фриз.

Второй ярус начинается с аттика (чердака), тоже с короткими пилястрами. Он простирается на ширину первого яруса, охватывая концы боковых приделов. Остальная часть яруса распространяется только на ширину центрального нефа и имеет четыре коринфские пилястры на постаментах, поддерживающие антаблемент с пустым фризом. Здесь расположено очень большое центральное арочное окно. Все это венчается фронтоном с пустым тимпаном.

Часть 1. История
Часть 2. Экстерьер
Часть 3. Интерьер.
Часть 4. Часовни.
Часть 5. Подземные сооружения.

Город Рим в 13 веке

13 век стал для Рима эпохой партийной борьбы, изгнания пап и сенаторов и дальнейшего разорения города, что, конечно, не способствовало созданию или хотя бы сохранению памятников гражданской архитектуры. Магнаты строили только башни, папы — госпитали и резиденции, сенаторы исправляли городские стены. В это время не находится почти ни одного известия об общегородских постройках. Совершенное молчание касается состояния водопроводов, и только один раз говорится о том, что Григорий IX (1227-1241) велел вычистить сточные трубы и отстроить мост Святой Марии.

Рим был погружен в развалины. Ни одно общественное учреждение не наблюдало за сохранностью памятников. Землетрясения, наводнения, городские войны, постройка дворянских башен, реставрация церквей, нужда в мраморе для мраморщиков и спрос на него со стороны чужестранных покупателей — все это вело к разрушению памятников, и мусор все плотнее и плотнее накрывал древний город. В глубине как бы потонули многие произведения искусства. Спрятанные от современников, продолжавших свою дикую борьбу, они вновь появились на свет лишь в позднейшее время как свидетели классического прошлого.

Рельеф города в 13 веке представлял собой самую удивительную картину. Рим того времени был похож на обширное, обнесенное покрытыми мхом стенами поле, с холмами и долинами, с пустыми и встроенными земельными участками, из которых выдавались темные башни или замки, серые, разрушающиеся базилики и монастыри, окруженные растительностью монументы колоссальной величины, разрушенные водопроводы, ряды колонн от храмов и отдельные колонны, триумфальные арки с надстроенными на них башнями.

Среди развалин лежала запутанная сеть узких улиц, прерываемых грудами мусора. Желтый Тибр тек среди этого запустения под частично обвалившимися каменными мостами. Внутри древних стен Аврелиана находились пространства или под пустырями, или под земледельческой обработкой, равные по величине целым поместьям, с выдающимися развалинами. Виноградники и огороды были разбросаны, как оазисы, по всему городу, даже в центральной части нынешнего Рима, около Пантеона. Спуск от Капитолия к Форуму, на мусоре которого стояли башни, был покрыт виноградниками точно также, как и Палатин. Термы и цирк заросли травой и кое-где были совсем заболочены.

Всюду, куда обращался взгляд, были видны мрачные укрепленные башни с зубцами, выстроенные из древних памятников, укрепления самой оригинальной формы, сложенные из кусков мрамора и кирпича замки и дворцы гвельфской или гибеллинской аристократии, сидевшей на классических холмах, среди развалин, и опьяненной взаимной враждой, будто Рим был не городом, а земельным участком, оспариваемым посредством ежедневной войны. В то время в Риме не было человека «благородного» происхождения, который не владел бы башней. Отдельные роды жили в мрачных, огражденных тяжелыми цепями жилищах со своей родней и слугами, время от времени выходя оттуда, чтобы воевать со своими наследственными врагами.

В Трастевере стояли башни родов Папа и Романи, Нормании и Стефанески, к которым позднее присоединилась крепость рода Ангвильяра. На Тибрском острове возвышались башни Франджипани, которые в середине 13 века принадлежали префекту Вико. Сейчас из мостовых башен осталась только одна.

Ватиканским кварталом, где вокруг базилики Святого Петра стояли маленькие дома, а также замком Святого Ангела с середины 13 века владели Орсини, и уже поэтому Николай III составил план постройки своей Ватиканской резиденции, которая находилась в округе его собственного рода. Владея крепостью Святого Ангела, Орсини господствовали над подступами и к Ватикану, и к городу, где они занимали по эту сторону реки еще и местностями Понте и Парионе. Их дворцы находились на Монте Джиордано и в развалинах театра Помпея на Кампо ди Фиоре, где теперь расположен дворец Пио.

Вдоль городского берега реки, в кварталах Понте, Париони, Регола и Сант Анджело до Капитолия возвышались башни многих родов. Массими уже жили там, где находится их нынешний дворец. Маргани и Стации выстроились в цирке Фламиния. Бонфилии, Аматески, Калицуки, Боккападули и Буккамаца жили в соседних кварталах. В театре Марцелла еще держались Пьерлеони, хотя сила этого рода в 13 веке уже стала настолько ничтожной, что их имя почти не появляется в городской истории, однако их главный замок, находившийся в Марцелловом театре, дворец Пьерлеони, перешел к Савелли только в следующем веке.

Большое Марсово поле хотя и представляло много развалин, годных для постройки, но из-за своего расположения не отличалось достаточной безопасностью. Этот квартал был подвержен наводнениям от разливов Тибра, а потому был мало заселен и большей частью находился под огородами, редко становясь театром городских войн. Здесь находились главные замки рода Колонна — Мавзолей Августа и Монте Читорио. Кроме того, этому роду принадлежала часть города от от Порта дель Пополо до Квиринала.

Миллини и Сангвиньи построили свои башни на развалинах стадиона Домициана, а Синибальди и Кресченци владели укрепленными дворцами в квартале Пантеона. Но самые большие дворянские замки находились в настоящем Древнем Риме, на холмах, спускавшихся к Форуму и Большому Цирку. Эта местность представляла собой арену средневековой истории Рима с тех пор, как городская община расположилась в Капитолии. Запустевшие холмы получили новую жизнь и отчасти снова заселились, несмотря на недостаток в воде.

На Целии и Палатине властвовали Франджипани, хотя Анибальди из Латеранского квартала уже оспаривали у них владение Колизеем, значительная часть которого обрушилась во время землетрясения бывшего 1 июня 1231 года. Септизониум на Палатине, башня Картулария, триумфальные арки Тита и Константина, арка Януса и башни в Большом Цирке также принадлежали Франджипани.

Палатин с его императорскими дворцами находился в совершенном упадке и был заселен только монахами, духовенством и служащими Франджипани, хотя сведущий человек, вероятно, еще мог различить в нем дворцы Августа, Тиберия, Калигулы, Нерона и Домициана. Целий был более населен, потому что еще в 1289 году там находилась древняя улица, называвшаяся Caput Africae. Квартал вокруг Колизея и по направлению к Латерану был тоже местами заселен. В служебнике Ченчиуса у Колизея обозначены 23 дома, в том числе принадлежащие фамилиям Манчини, Райнучи, Булгарелли и Красси.

Авентин был занят родом Савелли, давно владевшим дворцом около Санта Сабины. Принадлежавший к этому роду Гонорий IV (1285-1287) хотел вновь заселить опустевший после времен императора Оттона III холм и приглашал римлян строиться там, но недостаток воды не дал развиться этому району. Значительно многолюднее были склоны Эсквилина, поскольку здесь находилась такая значимая церковь, как Санта Мария Маджоре, а вот Виминал покрывали пустыри и виноградники. Развалины отдаленных терм Диоклетиана не привлекли к себе ни одной благородной фамилии для постройки там своего замка.

Зато склонами Квиринала вблизи Форума владели могущественные роды. В 13 веке именно эта местность была главной ареной борьбы партий, так как здесь жили Пандульфи из Субуры, Капоччи, поселившиеся в термах Траяна, и Конти, а вблизи, в термах Константина, находился четвертый замок Колонна, древнее местопребывание графов Тускуланских. Еще и теперь на этих склонах стоят гигантские остатки двух башен той эпохи. В то время как другие дворянские замки погибли, «графская башня» и «башня милиции» сохранились в виде значительных остатков, столь же несокрушимых, как и постройки античного Рима.

«Графская башня», или башня Конти, относится к эпохе могущества рода Иннокентия III (1198-1216). Честолюбивый Рихард Конти построил ее на средства своего брата папы на древнем форуме Нервы, и отсюда его род вел борьбу против республиканской свободы Рима. Гигантские развалины форумов Августа, Нервы и Цезаря были превращены в крепость, и Конти воздвигли ее в виде господствующей над городом цитадели, которая могла держать в страхе и Капитолий, и башни Франджипани. Ее основанием послужили туфовые четырехугольные плиты, а стены были сложены из обожженного кирпича.

Она была четырехугольная и сверх громадного основания состояла из трех суживающихся ярусов с тройной зубчатой надстройкой, которая, казалось, уходила за облака. Она считалась самой великолепной из всех городских башен, даже чудом строительного искусства, но отличалась лишь своей колоссальной величиной, а вовсе не архитектурной красотой. Землетрясение 1348 года разрушило лишь верхний ее этаж, и только Урбан VIII (1623-1644) велел разломать башню до размеров ее сегодняшних остатков.

Двойником башни Конти была еще более величественная по своему высокому положению башня Милиции. Римляне припоминали, что сады Мецената и дом поэта Вергилия находились в этой местности. Башня стоит на склоне Квиринала, над форумом Траяна. В Средние века этот квартал назывался Бибератика и простирался от Квиринала через Магнанаполи до Форума Траяна и церкви Санти Апостоли. Сама башня дала название улице Контрата Милициарум. Время ее постройки неизвестно, но архитектурный стиль и способ постройки стен, сходный с графской башней, указывают на Иннокентия III или Григория IX (1227-1241). Возможно, раньше на ее месте стояла более древняя башня.

Башня милиции возвышалась на своем широком и высоком основании в виде четырехугольного с зубцами колосса. На нижнем этаже находилась вторая, менее широкая надстройка, тоже четырехугольная и разделенная мощными пилястрами. Наконец, на ее зубчатой платформе возвышалась плоская сверху четырехугольная башня еще меньшего размера. Все сооружение соединялось с зубчатым укреплением и вместе с ним составляло целый замок. Во второй половине 13 века башня принадлежала Анибальди, от которых перешла к Гаэтани. Обладание ею считалось столь важным, что ее владельцы получали особый титул — Dominus Miliciarum Urbus (господин городской милиции) — и, вероятно, право содержать в этой городской крепости войско.

Когда обе эти башни стояли в законченном виде неподалеку одна от другой, они должны были производить сильное впечатление .Они возвышались над всем Римом и были видны уже за несколько миль от города. Эти колоссы дают самое ясное понятие о сущности римского характера в Средние века. Здесь не видно ни понимания формы, ни чувства прекрасного, но видна мрачная и величественная сила.

Под постоянной угрозой от всех этих ближайших дворянских замков на Капитолии стояло здание Сената, в котором располагалось и жило правительство республики. Тот факт, что торжественные государственные акты совершились при Карле Анжуйском в монастыре Санта Мария ин Арачели, говорит лишь о том, что здание сената не было для этого достаточно вместительным.

Первоначальный вид сенаторского дворца в 12 и 13 веках остается неясным. На городском плане времени Иннокентия III дворец имеет вид четырехугольника с зубцами и боковой башней, а фасад содержит лишь два полукруглых окна и входную дверь без лестницы. Однако этот рисунок очень груб и неточен. Около 1299 года, вероятно по случаю юбилея, этот дворец был перестроен сенаторами Пьетро ди Стефано и Андреа де Норманни, чьи подписи сохранились в списках. При них была выстроена поддерживаемая колоннами открытая зала, предназначенная для заседаний суда. Запись 1300 года говорит об opus marmoreum, присоединенным ко дворцу сенаторами Риккардо Анибальди и Джентиле Урсини. В это же время была пристроена и наружная лестница. Нет сомнений, что все эти новые постройки сопровождались разграблением руин Капитолия.

Сенаторский дворец был удивительным зданием, наполовину античным, наполовину варварским, стоявшим на памятниках древних римлян и окруженным развалинами величия Капитолия, когда-то господствовавшего над миром. Эмблемой римской республики в то время был лев, и в Капитолии в клетке держали живого льва. А над одной из дверей дворца был изображен лев, кротко смотрящий на своего львенка. Каждый сенатор при своем вступлении в должность подводился к этой картине, чтобы проникнуться смыслом написанного там двустишия, призывавшего к великодушию.

13 веку принадлежит первый дошедший до нас план средневекового Рима. Изображение на нем грубое, но очень ценное, поскольку пытается воспроизвести город, каким он был при Иннокентии III. На плане присутствуют главнейшие объекты Рима, как античного, так и средневекового. В основании, как рисунка, так и названий, очевидно лежит Mirabilia.

В заметках на полях плана сказано: «Рим был обращен в пепел при герцоге Бренне, затем он оплакивал свой пожар при Аларихе и младшем сыне короля Галаона Британского. Он печалился о ежедневном уничтожении своих развалин. Как обессиленный старец, он едва может держаться прямо, опираясь на чужой посох. Старость его ни за что не заслуживает почтения, кроме мусорных куч античных камней и покрытых развалинами следов прошлого. Святой Бенедикт, епископ Канузии, сказал, когда Рим был разрушен Тотилой: «Рим не будет уничтожен народами, но будет потрясен бурями, молниями, ураганами и землетрясениями и истлеет сам собой»».

Далее: Средневековье. 14 век. 1301-1313. Начало Авиньонского пленения и император Генрих VII.
Назад: Средневековье. 13 век. 1280 — 1300 гг

Базилика Сан Клементе (аль Латерано). Часть 1. История

Сан Клементе — малая базилика начала 12 века, титулярная и монастырская церковь, построенная на руинах церкви конца 4 века, которая сама стояла на античных развалинах. Посвящена папе Святому Клименту I.

У епархии есть правило, согласно которому приходские церкви обладают приоритетом на имена даже перед малыми базиликами. Поэтому имя Сан Клементе относится к базилике Сан Клементе а Монте Сакро, а рассматриваемую церковь следует называть Сан Клементе аль Латерано. Есть в Риме и третья церковь, посвященная этому святому, — Сан Клементе аль Кастелло ди Торренова.

В пересмотренном в 2004 году римском мартирологе говорится, что Святой Климент был третьим папой после Святого Петра, что он написал сохранившееся в подлиннике письмо в церковь в Коринфе (известное как Первое послание Святого Климента) и что он принял мученическую смерть около 100 года. Письмо является старейшим из известных христианских документов после Нового Завета.

Легенда о жизни и мученичестве святого теперь считается вымышленной, хотя она явно повлияла на художественное оформление его церкви. Согласно этой легенде, Климент был высокопоставленным римлянином, помогавшим Святому Петру в служении последнего в Риме, и оказался сосланным правительством в Херсонес (Крым). В Херсонесе он принял мученическую смерть, будучи привязанным к якорю и сброшенным в море, которое чудесным образом расступилось и позволило забрать тело.

Античный якорь представлял собой трапециевидный камень с отверстием с узкой стороны, но теперь символом святого является более привычный нам якорь.

Предполагаемые мощи Климента были привезены в Рим святыми Кириллом и Мефодием в 9 веке и с тех пор хранятся здесь.

Статус христианской церкви в Риме к моменту смерти Климента в 100 году довольно неясен, поскольку она развивалась из неуважаемой и неортодоксальной мессианской еврейской секты, ожидавшей возвращения Христа в ближайшее время. Однако римские власти уже при Нероне различали христианство и основной иудаизм, поскольку император смог организовать погромы христиан в 64 году и в целом обращался с ними как с паразитами, чего не мог позволить себе в отношении ортодоксальных евреев.

Обретение Кириллом и Мефодием мощей Святого Климента

Сорок лет спустя христианское население Рима имело статус близкий к нулевому и, скорее всего, управлялось и финансировалось грекоязычными людьми, делавшими деньги на торговле и производстве.

Легенда, касающаяся Крыма, является анахроничной, поскольку относится ко времени, когда имперское правительство переехало в Константинополь, т.е. после 330 года. Только тогда важных нарушителей спокойствия начали ссылать в Крым, да и Климент был таким нарушителем разве что для своих единоверцев. Это означает, что хранящиеся в базилике мощи, в лучшем случае, принадлежат какому-то другому Клименту.

История становится еще более запутанной из-за ссылок на двух других Климентов, которые, как утверждается, связаны с этой церковью или имеют отношение к ее посвящению. Первый из них — это Святой Климент Александрийский, важный богослов из египетской Александрии конца 2 века. Его полное имя — Тит Флавий Клеменс, и место его смерти неизвестно. Рим предложен в качестве такового без малейших доказательств.

В самом Риме гораздо раньше жил другой Тит Флавий Клеменс, консул, казненный в 95 году императором Домицианом по обвинению в «атеизме». Более поздние христианские писатели воспользовались этим обстоятельством как ссылкой на принадлежность Клеменса к христианству и сотворили запутанную легенду, касающуюся его самого и его жены Флавии Домитиллы. Евреи, в свою очередь, утверждали, что он был одним из них. Легенда включала в себя и предположение, что первоначальная церковь на этом месте находилась во дворце семьи Тита Флавия.

Интересно, что служивший в базилике кардинал Аннибале Альбани опубликовал в 1727 году монографию «Titi Flavii Viri Consularis et Martyris Tumulus Illustratus (Гробница Тита Флавия, человека, консула и мученика)», в которой утверждал, что двумя годами ранее нашел в церкви эпиграф, превозносивший Тита Флавия Клеменса как мученика. Это использовалось как подтверждение того, что первоначально церковь была посвящена именно ему.

Связь между папой Климентом и этим Титом Флавием Клеменсом до сих пор не найдена. Это распространенная историографическая ошибка, предполагающая, что похожие имена в разных античных источниках с одинаковыми датами и местами должны автоматически относиться к одному и тому же человеку. К сожалению, «исследования» ранней церкви полны множеством подобных нелепостей.

Нынешняя базилика Сан Клементе была построена около 1100 года. Под ней находится церковь конца 4 века, а еще ниже — два древнеримских здания. Утверждалось, что одно из них было местом христианских собраний, пока в 4 веке не построили церковь.

До 20 века историки предполагали, что этот самый древний уровень был местом расположения Титулус Клементис, одной из первых приходских церквей в Риме. Кроме того, они утверждали, что этот титулус и был тем самым палаццо Тита Флавия Клеменса, упомянутого выше. По этой причине при раскопках начала 19 века исследователи ожидали найти домашнюю церковь конца 2 века. То, что они нашли, оказалось языческим храмом, Митреумом. Рядом с ним обнаружились остатки здания, вероятно, ожидаемого палаццо.

Современные археологи категорически не согласны с утверждениями своих предшественников. Они заявляют, что обнаруженное здание не было частным домом, но могло быть Имперским монетным двором. Есть свидетельства его существенного изменения в 3 веке, что могло быть результатом приспособления сооружения к христианскому богослужению. Тем не менее, никаких свидетельств христианской деятельности в это время здесь не обнаружено.

Раскопки под базиликой иллюстрируют более широкую проблему. Существует множество артефактов, принадлежащих римским христианам 3 века, но все они относятся к катакомбам. В пределах же городских стен не обнаружено практически ничего. Это отрицательное свидетельство стало весьма значительным, особенно после обнаружения нескольких Митреумов, показавшего активность конкурирующей религии.

Сейчас считается, что христиане Рима не имели в городе общественных зданий или церквей до 4 века. Кроме того, они воздерживались от украшения своих частных (внутри домов) мест отправления культа узнаваемыми христианскими мотивами. Таким образом, их места поклонения просто невозможно идентифицировать. Дальнейшее изменение исторического мнения состоит в том, что более не предполагается автоматическое соответствие мест расположения древних титулосов современным церквям с такими же именами.

Настоящие церкви начали возводиться в Риме после принятия в 313 году Миланского Эдикта, позволившего христианам открыто исповедовать свою религию. Тем не менее, одобренный властями официальный христианский культ не воспринимался с одобрением старой городской элитой, что видно по образцам церковного строительства 4 века.

Первое из известных документальных свидетельств существования базилики Сан Клементе относится к понтификату папы Сириция (384-399), когда упоминается церковь, посвященная Святому Клименту. Оно согласуется с эпиграфическими свидетельствами, обнаруженными в разрушенной базилике, хотя некоторые ученые тяготеют к более поздней дате начала 5 века.

Митреум, вероятно, продолжал существовать здесь до 395 года, когда все языческие культы были запрещены императором Феодосием I. Есть свидетельства его разрушения после принудительного закрытия. Соответственно, дата после 395 года наиболее подходит для начала строительства базилики.

Для постройки новой базилики здание 3 века, следующее за возможным бывшим монетным двором, было, по большей части, разрушено. Остались только стены, включенные в новую церковь. Постройка заняла половину расчищенной площади, а остальное место занял атриум. Митреум заполнили щебнем для обеспечения устойчивости базилики.

Сан Клементе сразу получила высокий статус среди городских церквей. В 417 году папа Зосима провел здесь совет с осуждением пелагианского еретика Калестия. Другой совет состоялся в 499 году при папе Симмахе. До своего избрания папой, кардиналом в церкви в 532-533 годах служил Иоанн II. Его монограмму можно увидеть на нескольких плитах schola cantorum, а также на выкопанном фрагменте кивория (пресвитер Меркурий, как его звали до посвящения в папы).

Известно, что в конце 6 века в базилике прочитал две проповеди папа Святой Григорий Великий. Он же оставил запись о Святом Сервулусе, парализованном попрошайке, просившем милостыню в атриуме у входа в церковь и делившимся ею с другими нищими. Повстречавший его папа Григорий произнес о нем проповедь. Мощи Сервулуса упокоены под алтарем Святого Причастия, слева от главного алтаря.

В течение всего этого периода, а также в средние века церковь обслуживали римские епархиальные священники. Ошибочно предполагалось, что бенедиктинская монашеская община существовала в Сан Клементе уже с 6 века. Это утверждение являлось частью сфабрикованной легенды, придуманной бенедиктинцами в раннем средневековье для самих себя. «Диалоги», приписываемые папе Григорию (подлинность которых оспаривается), включают в себя биографию Святого Бенедикта, и средневековые бенедиктинцы вообразили, что и папа и все монахи в Риме были бенедиктинцами. Это, конечно, не так, хотя папа и нанимал для служения в нескольких церквях монахов, предпочитая их светским священникам. Эта практика не встретила понимания и была отменена сразу после смерти Григория.

В 637 году в базилике поместили мощи Игнатия Антиохийского, привезенные в Рим сирийскими беженцами, спасавшимися от Ислама. В 867 году сюда доставили предполагаемые мощи Святого Климента, привезенные Кирилом и Мефодием. В 8 и 9 веках базилику восстанавливали после серии сильных землетрясений, ставших главной причиной разрушения античных памятников Рима. В это же время произошла депопуляция окрестностей церкви, а разрушения подняли уровень земли, и следующую тысячу лет холм Целий оставался покрытым виноградниками.

Согласно традиции, церковь сильно пострадала в 1084 году во время разграбления Рима норманнами из южной Италии во главе с Робертом Гюискаром. Тем не менее, ее использовали для конклава при избрании папы Пасхалия II в 1099 году, а значит она не была серьезно разрушена. Папа служил здесь титулярным священником и сразу после своего избрания договорился со своим преемником по имени Анастасий о восстановлении базилики.

Здание снесли на уровне 5 метров от пола и заполнили остатки, соорудив таким образом платформу для новой церкви. Повышение уровня на 5 метров свидетельствует о том, насколько поднялся уровень земли с 5 века. Население оставило холмы, и город фактически сжался у поймы реки, где было легче добывать воду после обрушения акведуков.

Исследования не обнаружили доказательств уничтожения церкви огнем, как это утверждается в традиции. Наиболее вероятной причиной затеянной перестройки является понижение уровня пола относительно земли и, как следствие, затопление базилики в дождливую погоду. Новую церковь освятили в 1108 году. Schola cantorum старой церкви была демонтирована и перенесена в новую. Мы можем быть только благодарны строителям за то, что они хотели сэкономить немного денег.

До конца 16 века Сан Клементе находилась в сельской местности и не имела пастырской функции, служа лишь паломникам. Единственной близлежащей дорогой была нынешняя Виа Лабикана, которая также была основной на пути из города в Латеран. Виа деи Санти Кваттро Коронати тогда была просто ослиной тропинкой, а доступ к Сан Клементе и к монастырю Санти Кваттро Коронати происходил по короткой дорожке на месте нынешней площади Сан Клементе. Дороги на вершину холма не было вообще. Существовал еще переулок (теперь потерянный), который вел на север с другой стороны Виа Лабикана к базилике Санта Мария Маджоре через Sette Sale (комплекс цистерн для воды, принадлежавший Термам Траяна), имевший плохую репутацию из-за разбойников.

В 1403 году папа Бонифаций IX передал церковь недавно основанной Августинской конгрегации Святого Амвросия, известной также как амвросианцы. Это было началом монастырского статуса церкви. Амвросианцы служили здесь до тех пор, пока их конгрегация не была упразднена папой Урбаном VIII в 1643 году.

В конце 16 века папа Сикст V, в рамках своей кампании по обеспечению города достойной дорожной сетью, построил новую дорогу от Колизея до Латерана, прошедшую рядом с базиликой. Город сразу получил развитие в этом направлении до самой церкви. Эта новая улица, получившая название Виа ди Сан Джованни ин Латерано, заменила собой Виа Лабикана в качестве главной транспортной артерии своего района вплоть до настоящего времени.

Через два года после упразднения амвросианцев, во владение базиликой вступили доминиканцы из Сан Систо Веккио. Однако уже в 1697 году это сообщество было заменено ирландскими доминиканцами, экспатриатами, переехавшими из Санти Джованни и Паоло. Католическая церковь Ирландии подверглась жестоким преследованиям со стороны англичан, особенно при Оливере Кромвеле, и множество священников было изгнано из страны, включая и этих доминиканцев. Церковь была предоставлена им навсегда, и они по сию пору остаются ответственными за нее.

К 18 веку базилика подошла в очень плохом состоянии. Папа Климент XI (1700-1721) заказал ее реставрацию, назначив архитектором Карло Стефано Фонтана. Кажется, именно тогда впервые возник интерес к тому, что может быть обнаружено под современным зданием. Работы проводились на крыше, фасаде и колокольне, но основное внимание было уделено монастырю, который стал совершенно неадекватен времени. Карло Стефано Фонтана был племянником знаменитого архитектора Карло Фонтана, что приводит к некоторой путанице. На самом деле ко времени проведения этих работ последний уже умер. С тех пор церковь имеет свой нынешний вид, поскольку никаких перестроек (за исключением главного алтаря) больше не производилось. Главный алтарь со своим конфессо претерпел изменения в 1868 году.

Первые систематические раскопки нижней церкви провел священник и археолог Джозеф Маллули. Он был настоятелем монастыря в 1850 году, в 1857-м начал очистку пустот под верхней церковью. Конечно, эти работы не отличались аккуратностью, присущей современной археологии, но Джозефу оказал ценную профессиональную помощь Джованни Баттиста де Росси, лучший римский археолог того времени. Рабочие вывозили щебень в корзинах и заполняли им выбоины на улицах.

К 1861 году стало понятно, что существует полноразмерная нижняя церковь. В 1863 году обнаружили гробницу святых Кирилла и Мефодия, а затем работы перешли на самые нижние, античные уровни. Раскопки продолжались вплоть до 1870 года.

В 1912-1914 годах исследования продолжил священник Луи Нолан. В 1936 году были обнаружены небольшие катакомбы. С этого времени раскопки продолжаются более-менее непрерывно, а их результаты все еще публикуются. Недавним открытием стал баптистерий церкви 6 века (очень плохо описанный по состоянию на 2016 год).

Сейчас базилика Сан Клементе весьма популярна у туристов, большинство из которых приходят сюда специально, поскольку она не находится ни на одном из основных туристических маршрутов.

Церковь открыта для посещений с 9:00 до 12:30 и с 15:00 до 18:00 по будням и с 12:15 до 18:00 в воскресенье. Если вы увидите, что двери открыты раньше или позже этого времени, значит в церкви проходит месса, и вам лучше воздержаться от ее посещения.

Вход в подземные помещения стоит 10 евро. Билеты можно приобрести в церковном магазине. Вход в Митреум закрыт решеткой, и попасть внутрь можно только организованной группой. Самостоятельным посетителям доступен лишь вид от дверей.

Церковь не позволяет делать фотоснимки. Если вы хотите иметь изображения, купите открытки. Надзор за этим весьма серьезен.

Популярность церкви у туристов привела к тому, что здесь «работает» много «нищих». Они могут вымогать деньги, говоря, что за вход нужно заплатить или сделать пожертвование.

Чествование папы Святого Климента происходит 23 ноября, святых Кирилла и Мефодия — 14 февраля, Святого Алексиса — 17 июля, а Святого Сервулия — 23 декабря.

Месса проходит в 8:00 и 18:30 по будням и в 9:00 и 11:00 по воскресеньям и праздничным дням. Язык — итальянский. Месса на английском проходит в воскресенье в 10:00. С понедельника по пятницу в 18:00 перед мессой читается Розарий. Исповеди также выслушиваются перед мессой.

Часть 1. История
Часть 2. Экстерьер
Часть 3. Интерьер.
Часть 4. Часовни.
Часть 5. Подземные сооружения.

Культура Рима в 13 веке

В 13 веке знание, наконец, начало брать верх над варварством. И хотя сам Рим в этом процессе не находился в первых рядах, из 18 пап, правивших с 1198 по 1303 годы, большинство были людьми учеными. Прогрессивный век требовал, чтобы папский престол занимали не святые, а люди науки, в особенности науки права. Поскольку в Вечном Городе к этому времени еще не было ни одного высшего учебного заведения, благородные римляне посылали своих сыновей в Париж и Болонью, где они изучали схоластику и получали академическую степень магистра. С 1222 года стала блистать своей высшей школой Падуя, а с 1224 года — Неаполь.

Отсутствие университета в Риме можно объяснить лишь тем, что сами папы противились его учреждению. По всей вероятности им казалось опасным как возрастание образованности вообще, так и возбуждение умов вследствие скопления в городе многочисленной молодежи.

Однако, учение в чужих краях было для римлян дорого и затруднительно, а потребность в ученых-законоведах для курии и городских трибуналов неуклонно росла. Появилась и настоятельная потребность собрать и привести в порядок законы, изданные папами. Это побудило Иннокентия IV (вероятно, он сам был профессором в Болонье) издать указ об учреждении общественного училища правоведения, состоящего в связи с папским дворцовым училищем.

В 1261 году по приглашению Урбана IV в Рим прибыл Фома Аквинский. Великий схоластик преподавал в дворцовой школе философию и мораль до 1269 года. Фома скоро убедился, что схоластика здесь не имела под собой никакой почвы. Рим никогда не был отечеством философии — отвлеченное мышление оставалось чуждым людям права и практической деятельности. Даже талантливые римляне не находили в Риме места для своей деятельности и предпочитали преподавать в иностранных университетах. Напротив, при папском дворе находились ученые-иностранцы, которые занимались философией, астрономией, математикой и медициной и переводили на латинский язык греческие и арабские сочинения.

Помимо правоведения большое развитие в Италии получила историография. И снова мы замечаем, что и в этой области Рим все еще находился на последних ролях, а лучшие сведения о римской городской истории можно почерпнуть лишь из английских (!) хроник. Римским сенаторам даже не пришла мысль поручить какому-нибудь писцу ведение летописи, и ни один римлянин не вздумал написать историю своего родного города. Не существует никакой городской хроники 13 века, и ее отсутствие не может быть восполнено документами городского архива, потому что и их нет. Лишь в небольшой части история Рима может быть дополнена из «Liber Pontificalis (жизнеописаний пап)».

Начавшая проникать в Италию поэзия также не нашла отклика в римлянах. Старинная рукопись, хранящаяся в Ватикане и заключающая в себе поэтические произведения первых веков народного творчества, не называет ни одного римского имени, кроме дона Энрико, римского сенатора и инфанта Кастилии. Народный язык Италии, употреблявшийся в поэзии, не нашел для себя культуры в Риме. Римляне относились к нему с явным пренебрежением. Данте же, напротив, с обидным презрением называл их городское наречие «жалким языком римлян», грубым и неприятным, как и их нравы.

Однако мы все же имеем латинские стихи римлянина времен Бонифация VIII, кардинала Иакова из старинного транстеверинского рода Стефанески. Он с чувством удовлетворения рассказывает, что в Париже изучал свободные науки, в Болонье — право, а сам для себя — Лукана и Вергилия, чтобы воспользоваться ими как образцами. Иаков Стефанески воспел в трех стихотворениях бесславную жизнь Целестина V и вступление на престол Бонифация VIII, которому он был обязан кардинальским званием и память которого мужественно защищал.

Церковная архитектура Рима 13 века ограничилась реставрацией старых базилик. Особой щедростью здесь отличился папа Иннокентий III (1198-1216). В длинном списке его даров не забыта почти ни одна римская церковь. В базилике Святого Петра он украсил трибуны мозаикой и восстановил притвор, разоренный Фридрихом Барбароссой. Эту реставрацию довершили Гонорий III (1216-1227) и Григорий IX (1227-1241). Последний украсил фасад собора мозаичной картиной, изображавшей Христа между Богоматерью и Святым Петром, четырех евангелистов и его самого у ног Спасителя.

В Ватиканском дворце Иннокентий III продолжил начатое его предшественниками, воздвигнув более обширное здание и обнеся его стенами с башенными воротами. Беспорядки в Риме, где Латеран был ареной свирепой междоусобной войны, сделали необходимым для пап иметь укрепленное место жительства около базилики Святого Петра. Николай III (1277-1280) освободил от построек подступы к Ватикану и положил начало его садам, которые тоже обнес стенами с башнями. В первый раз после многих столетий Рим увидел создание парка.

Николай III отреставрировал также Латеранскую базилику и Латеранский дворец. Грациозная новая постройка Николая III, Sancta Sanctorum, или домовая часовня пап, обложенная внутри мрамором, украшенная витыми колоннами под готическим фронтоном, мозаикой и живописью, представляет собой единственный сохранившийся до сих пор остаток старинного Латеранского дворца.

Деятельность пап не обошла стороной благотворительные учреждения. Иннокентий III основал больницу и воспитательный дом Сан Спирито, к чему его побудили насмешки римлян, осуждавших его за построение в честолюбивых целях своего дома гигантской башни Конти. Это заведение было расширено последующими папами.

Несколькими годами ранее возник госпиталь Святого Фомы на Целии, около арки Долабеллы, получивший название ин Формис от проходившего рядом водопровода. Иннокентий III передал его уроженцу Ниццы Иоанну де Мата, основавшему орден тринитариев с целью выкупа христианских невольников. Маленькая церковь в измененном виде существует до сих пор, но от госпиталя сохранился лишь остаток древнего портала при входе на виллу Маттеи. Третью больницу основал в 1216 году в Латеране кардинал Иоанн Колонна, четвертую, Сан Антонио Аббате при базилике Санта Мария Маджоре, учредил кардинал Петр Капоччи.

С середины 13 века в Рим проникает готический стиль, который мы впервые встречаем в часовне Sancta Sanctorum. Он был принесен нищенствующими монахами из Северной Франции и приспособлен к итальянскому пониманию искусства. Однако сама по себе готическая архитектура не получила развития в классическом Риме, за исключением церкви Санта Мария сопра Минерва, постройка которой была начата по распоряжению Николая III в 1280 году. Эта наполовину готическая церковь в течение долгих столетий оставалась единственной сколько-нибудь значительной новой постройкой в столице христианского мира.

Только в реликвариях над алтарями и в надгробных памятниках преобладала в Риме в конце этого столетия готическая форма, соединенная с римскими мозаичными украшениями. Многие из этих произведений искусства, принадлежащие к наиболее интересным памятникам Средневековья, до сих пор сохранились в римских церквях.

Поскольку Рим был усыпан драгоценными мраморными обломками, здесь возникло специальное искусство мозаики из кусков мрамора. Отламывали мраморные плиты от античных зданий, распиливали великолепные колонны, чтобы получить материал для декоративных украшений, особенно для полов в церквях, которые искусно выкладывались кусками порфира, серпентина, джиалло, белого и черного мрамора. Мозаикой украшались реликварии, амвоны, алтари, надгробные памятники, епископские престолы, пасхальные канделябры, колонны, арки и фризы в монастырских дворах.

Все эти работы, особенно полы в церквях, свидетельствуют о постоянном разграблении великолепия античного Рима. Изобилием мрамора пользовались ежедневно, но так и не могли его истощить. Мраморщики грабили для своих надобностей и катакомбы, вследствие чего погибло множество надписей.

Из среды таких римских каменщиков в конце 12 века выделился замечательный род Космато, имевший большое значение для местного искусства. Эта семья, деятельность которой наполняет целое столетие, происходила от некоего мастера Лаврентия, который вместе со своим сыном Иаковом впервые появляется около 1180 года. Семья процветала в их детях и внуках в течение многих поколений, носивших имена Козьмы, Иоанна, Луки, Деодата. И хотя имя Козьмы встречается в этой семье лишь один раз, она вся, по какой-то причине, была названа по этому имени.

Работа Космато возвысила Рим, дав ему оригинальный художественный стиль под названием Косматеско, и наполнила Лациум, Тусцию и даже Умбрию произведениями, которые по своей природе соединяли в себе архитектуру, скульптуру и мозаичную живопись. Род и школа Космато угасли в Риме в то самое время когда папство, которое начало покровительствовать искусству, удалилось из Рима во Францию. Их самих и их деятельность поглотила тьма римского запустения, последовавшего за Авиньонским пленением.

Еще с 8 века умерших пап и кардиналов стали хоронить в церквях. Долгое время место погребения обозначалось только плитой в полу с именем, датой смерти и словами: «Да покоится в мире душа его». Позднее рядом с надписью стали вырезать на камне изображение свечи. Теперь же, начиная с 13 века, на надгробии стали изображать самого умершего или рельефно, или в виде очертания, покоящегося на подушке, со сложенными крестообразно на груди руками, с фамильными гербами по бокам головы и латинской надписью по краю плиты.

Статуя Карла Анжуйского. Арнольфо ди Камбио, 1277

Изобразительное искусство того времени развивалось только в церкви и состояло на ее службе. Существовало лишь одно единственное исключение — сооружение в Капитолии по постановлению сената статуи, изображающей Карла Анжуйского в натуральную величину. В древнем Капитолии, где римляне когда-то воздвигли в честь своих героев и тиранов столько статуй, что их разбитые части еще валялись кругом в пыли, позднейшие потомки поставили грубо и безискусно сделанное мраморное изображение галльского завоевателя, их сенатора.

Образцом для статуи Карла Анжуйского могла быть сходная с ней статуя великого Фридриха, однако и сам король Карл служил моделью для своей статуи, так что она есть настоящий портрет с натуры. Статуя является неоценимым памятником средневекового Рима, отделенным веками варварства от мраморных статуй античности. Она полна энергии и выразительна в своей грубой реальности. Резец несовершенного художника 13 века передал натуру Карла, не идеализировав ее.

Большее значение, чем скульптура, получила в Риме живопись, имевшая свои зачатки в древних базиликах. Наиболее старые из сохранившихся картин 13 века находятся в базилике Сан Лоренцо и относятся ко времени Гонория III. По его приказанию притвор и интерьер церкви были расписаны фресками. В них виден грубый, но живой характер неразвитого искусства, и они свидетельствуют о применении фресковой живописи на больших поверхностях стен уже в начале 13 века.

Во второй половине 13 века наступило время Чимабуэ и Джотто. Как памятник пребывания Чимабуэ в Риме можно рассматривать изображения римских монументов и план города, находящийся в церкви Святого Франциска в Ассизи. Джотто писал в Риме между 1298 и 1300 годами. Его фрески в базилике Святого Петра и в Латеранской юбилейной ложе Бонифация VIII, к несчастью, погибли. Только обломок фрески работы Джотто, изображающий Бонифация VIII с портретно правильными чертами, объявляющего из ложи о наступлении юбилейного года, можно видеть и теперь под стеклом в Латеране.

Мозаичная живопись, римское национальное искусство, пришла в упадок после 6 века и стала вновь пробуждаться в 12 веке. В 13 веке тосканское влияние поспособствовало ее мощному развитию, не изменив при этом ее римско-христианского идеала. В конце 13 века в Риме процветала школа мозаистов, во главе которой навеки прославился Джакопо делла Туррита со своим товарищем Иаковом де Камерино. Полагают, что оба они были монахами ордена миноритов.

Туррита исполнил скульптурную работу Латеранской трибуны при Николае IV (1288-1292) в виде ряда изображений святых и символов с таким богатством живописи, какого Рим не видел уже несколько столетий. Центральным пунктом всей композиции является сверкающий драгоценными камнями крест под более древним поясным изображением Спасителя. Оба новых святых, Франциск и Антонии, помещены здесь точно под апостолами, но в качестве вновь принятых — в самом скромном виде.

Лучшее произведение Туррита было создано им в базилике Санта Мария Маджоре, где Николай IV и кардинал Иаков Колонна поручили художнику покрыть мозаикой трибуну. Главное место здесь занимает группа коронования девы Марии Спасителем — большая картина на лазурно-голубом фоне. Сонм ангелов парит кругом. Заказчики Николай IV и кардинал изображены коленопреклоненными в уменьшенном масштабе. Напротив, оба новых героя церкви, Франциск и Антоний, изображены во весь рост, в таком же виде, как и апостолы.

Перед этой же базиликой в ее большой внешней лоджии видна мозаика, выполненная в конце столетия Филиппом Риссути по заказу кардиналов Иакова и Петра Колонна. Это Христос на троне между святыми, а также сцены, относящиеся к легенде о постройке базилики.

Работал с мозаикой и Джотто. Кардинал Иаков Стефанески поручил ему исполнение знаменитой мозаики, известной под названием «Навичелла», украшавшей ранее преддверие базилики Святого Петра, а теперь вделанной в стену над входом в притвор. К сожалению, это произведение потеряло свою первоначальную прелесть вследствие позднейшей реставрации. Мозаика изображает церковь в виде плывущего в бурю по морю корабля Святого Петра, в то время как верховный апостол идет ко Христу по волнам Галилейского моря.

Базилика Сан Саба

Сан Саба — малая базилика 10 века, приходская и титулярная церковь на пьяцца Джан Лоренцо Бернини, Авентин, посвященная Святому Савве (439-532), одному из основателей восточного монашества.

Согласно традиции, церковь построена на месте дома, принадлежавшего Святой Сильвии, матери Григория Великого, превратившей его в часовню. Раскопки 1909 года не подтвердили эту историю, но обнаружили ораторию 7 века, основанную монахами из монастыря Саввы в Палестине, которые оказались здесь в качестве беженцев после завоевания Палестины персами в 614 году.

В ораторию (фактически, в монастырскую церковь) была преобразована аула (зал собраний с апсидой), построенная около 400 года как часть большого частного дома. Она занимала первые четыре с половиной секции нефа сегодняшней церкви, и ее стены сохранились. Монахи вскрыли пол аулы и создали для себя небольшие катакомбы. Оратория, по-видимому, была посвящена Святой Сильвии, но не той, что являлась матерью Григория Великого.

Новый монастырь греческого обряда имел свой период славы в 7 и 8 веках, когда в Риме большое влияние имело грекоязыкое духовенство, и служил дипломатическим центром в отношениях с Константинополем. Здесь содержался в заключении антипапа Константин II, после того как был свергнут и ослеплен в 768 году.

В начале 10 века монастырь был отобран у греческих монахов ввиду усиливающейся вражды между Церквями Рима и Константинополя и передан бенедиктинскому аббатству Монтекассино. Бенедиктинцы незамедлительно перестроили церковь в то, что мы видим сейчас. В 1054 году папа Лев IX передал монастырю поместье Казале ди Чельсано, в котором была построена церковь Санта Мария ин Чельсано (загородная местность к западу от города).

В 1145 году папа Люций II передал монастырь клюнийской конгрегации, которая полностью обновила его к 1205 году. В 15 веке церковь и монастырь носили название Сан Сальваторе делла Бальбина, и в 1463 году кардинал Франческо Пикколомини (будущий папа Пий III) основательно отреставрировал или перестроил их. К этому времени монашеская жизнь здесь практически выродилась.

В 1503 году комплекс снова был передан другому монашескому ордену, на этот раз цистерцианцам, которые попытались, но не смогли основать здесь аббатство, и после этого поселились в Санта Кроче. Это несостоявшееся аббатство, кажется, носило имя Санти Томмазо и Саба. В 1513 году папа снова передал церковь, теперь латеранским каноникам, но они отказались от приобретения, и с 1573 года собственность перешла к немецко-венгерскому коллегиуму. Монастырь стал использоваться как уединенное место летнего отдыха для его студентов и сотрудников.

Вплоть до 19 века комплекс, окруженный сельскохозяйственными угодьями, оставался самым уединенным в пределах городских стен. В самом начале 20 века была проведена столь необходимая уже реставрация, завершившаяся в 1909 году. К сожалению, она включила в себя «очистку», сопровождавшуюся разрушением элементов Барокко для придания церкви ее предполагаемого средневекового вида. При этом были заново построены хоры перед святилищем, переустановлен балдахин, уложен заново пол и отреставрирован епископский трон. Работы основывались на описаниях Помпео Угонио, сделанных им в конце 16 века. В процессе вскрытия пола были проведены археологические исследования.

В 1931 году церковь стала приходской и была доверена иезуитам (они отвечали за коллегиум), которые до сих пор управляют приходом. В 1943 году провели еще одну реставрацию с удалением мешавшихся хоров и возвращением аутентичных средневековых в правом приделе. В 2010 году отремонтировали и восстановили портик.

План церкви Сан Саба — типично базиликальный, с нефом и боковыми приделами. Правда, есть и необычный, второй, короткий придел с левой стороны. И неф и приделы заканчиваются тремя апсидами восточного стиля, большой центральной и двумя гораздо меньшими боковыми. Стены — кирпичные, и если обойти церковь, можно увидеть три голые кирпичные апсиды без окон.

В начале главного левого придела расположена кампанилла 12 века с двумя арочными звуковыми отверстиями на каждой стороне и черепичной пирамидальной крышей. Необычно, что она прислонена к другой, более основательной прямоугольной башне почти такой же высоты.

Справа от церкви находится монастырь. Его здания занимают четыре стороны квадратного двора. Все это выглядит оригинальным, но изучение карт 18 века, показывает, что в то время существовала только северная сторона. Остальные здания — современные. Считается, что бенедиктинский монастырь располагался с другой стороны, слева от церкви, где есть множество вспомогательных комнат.

Подход к церкви оборудован лестничным пролетом, ведущим к арочным воротам со своим сводчатым порталом, обрамленным уцелевшей мраморной ионической колонной, описанной как marmo porino. Ее пара утеряна (осталась лиши встроенная в стену капитель). Лестница — современное дополнение, обусловленное понижением уровня улицы. Внутренние ворота портала украшены тимпаном с фреской, на которой изображены Святой Савва и Святой Андрей. Недавно фреска была хорошо восстановлена.

Сохранился оригинальный фасад базилики, но он скрыт портиком 15 века, существенно измененным в 18 веке. Этот внешний притвор был добавлен при реставрации 1463 года, когда здесь установили шесть античных колонн (четыре из мрамора giallo antico и две из имперского порфира) с ионическими капителями для поддержки закрытого верхнего яруса с лоджией наверху. Порфировые колонны стояли на фигурах львов.

Папа Пий VII изъял эти шесть колонн (якобы для библиотеки Ватикана), и перестройка 18 века, сопровождавшая этот акт вандализма, привела к появлению вместо них пяти квадратных кирпичных пилястр со скошенными углами, поддерживающих верхний ярус, который теперь имеет пять небольших широко разнесенных прямоугольных окон. Окна — более современные, но старые рамы оставлены на виду в некоторых местах.

Над входами располагается лоджия 15 века с аркадой, образованной 12 ионическими колоннами с крошечными завитками на капителях. Арки лоджии были заложены кирпичом в ходе все той же «реставрации» 18 века, но в 1909 году их разблокировали. Сразу над лоджией проходит линия крыши, и над ней можно увидеть кончик фронтона крыши центрального нефа.

В притворе церкви можно увидеть замечательный древнеримский резной саркофаг с фигурками, изображающими свадьбу. Здесь же, на стенах, расположены античные скульптурные фрагменты, в том числе от других саркофагов и памятных надписей. Наиболее редкие те, что кажутся принадлежавшими оригинальному греческому монастырю, особенно рыцарь и сокол с левой стороны, относящиеся к 8 веку. Рельеф человека с тростью над саркофагом, возможно, старше 7 века.

Большая часть стены фасада базилики внутри притвора — это чудесным образом сохранившаяся на высоту до 10 метров аула 4 века, преобразованная, в дальнейшем, в монастырскую церковь. Ранее три входных проема располагались в тройной аркаде. Сейчас две боковые арки заблокированы, а следы центральной можно обнаружить при внимательном рассмотрении главного входа. Над арками находились три окна, из которых сейчас осталось только центральное.

Главная входная дверь имеет коробку с полосой мозаики косматеско, содержащей надпись, датируемую 1205 годом, и подписанной Мастером Джакопо, отцом знаменитого Космо. Надпись гласит: «Ad honorem Domini nostri IHV XPI, Anno VII pontificatus Domini Innocenti III PP, hoc opus Domino Iohanne abbate iubente factum est, per manus Magistri Iacobi (В честь Господа нашего Иисуса Христа на 7 год понтификата папы Иннокентия III эта работа по заказу настоятеля Иоанна завершена руками Мастера Якоба». Здесь IHV XPI являются греческой аббревиатурой имени Иисуса Христа.

Над перемычкой коробки находится поврежденная фреска с изображением Богоматери между двумя святыми (справа — Святой Савва, слева — Святой Андрей).

Слева расположен небольшой музей, в котором хранятся находки от раскопок под церковью, в том числе несколько саркофагов, обнаруженных под правым приделом.

Основные внутренние стены базилики имеют песчаный цвет. Крыша выполнена из бруса. Потолка, видимо, не было никогда. Аркады приделов опираются на колонны, изъятые из античных зданий, в основном с ионическими капителями. Стены центрального нефа над аркадами имеют 8 окон.

Часть пола нефа — оригинальная, в стиле косматеско, возможно, 1205 года. Пять больших дисков (четыре из порфира и один из серого гранита) образуют кенконс, а сложный геометрический рисунок составлен из порфира, желтого джалло антико и зеленого серпентина. Этот настил доходит до маленького входного крыльца с прямоугольной плитой из серого гранита. Сегодня этот гранит не впечатляет, но для римлян он имел чрезвычайно высокий статус, поскольку происходил из карьера Монс Клаудианус в Восточной пустыне Египта. Пол был отреставрирован в 1907 году. При этом удалили старые могильные плиты, заменив их современными копиями.

Контрфасад содержит в себе стену оригинальной аулы 4 века. Опоры в начале аркад фактически являются ее углами. 14 колонн аркад нефа совершенно различны. Часть из них треснула и теперь скреплена металлическими обручами. Три колонны — из розового асуанского гранита, три — из мрамора имецио с горы Имитос около Афин, три — из серого мрамора биджио антико из Алжира, три — из серого египетского гранита, одна — из розового мрамора хиум из греческого Хиоса и одна — из мрамора чиполлино из греческой Эвбеи. Ближняя и дальняя колонны левой аркады имеют Коринфскую и Композитную капители. Остальные — Ионические.

Последняя секция нефа занята святилищем с внешней апсидой. Оно приподнято над уровнем пола и имеет под собой полукруглую крипту, которая была объединена с пустотой под нефом во время археологических раскопок. Над аркой апсиды находится картина Благовещение, написанная в 1463 году Антониаццо Романо для кардинала Пикколомини. Картина в раковине апсиды была написана к юбилею 1575 года и, возможно, является репродукции утраченной мозаики 8 века. Она изображает Христа Триумфатора в окружении тех же святых Андрея и Саввы. Под ними — Агнец Божий в окружении 12 овец, представляющих апостолов.

Стены апсиды украшены двумя рядами фресок. Фрески старше 14 века, хотя и сильно доработаны. В верхнем ряду изображена Мадонна с Младенцем в окружении апостолов, в нижнем — Распятие в окружении святых.

Балдахин, отреставрированный в начале 20 века, имеет открытый квадратный карниз, опирающийся на четыре коринфские колонны. Две из них выполнены из черного гранита, две другие — из черно-белого мрамора. Последние имеют капители из серпентина, что весьма необычно. На карнизе маленькие ионические колонны поддерживают восьмиугольный конический купол с маленьким фонарем, имеющим собственный купол.

Под алтарем находятся мощи Святого Саввы, видимые через круглое отверстие. Они похожи на кость руки. Другие останки святого хранятся в монастыре Мар Саба в Святой Земле.

В апсиде за алтарем расположен епископский трон, покоящийся на двух резных львах, со спинкой из диска, выполненного в стиле косматеско. Его мозаика оригинальная, хотя и отреставрированная. Кафедра образована из резной мраморной перемычки или архитрава из оригинальной монастырской оратории 7 века. Раньше она находилась в лоджии. Пасхальный подсвечник — витая мраморная колонна без капители.

Внешняя стена правого бокового придела когда-то имела маленькие окна, теперь заблокированные. Здесь можно увидеть еще одну работу косматеско, выполненную Пьетро Вассаллетто и попавшую сюда из бывшей schola cantorum. То, что сохранилось, — это две цельные мраморные плутеи (экранные плиты), два набора из восьми прямоугольных панелей (четыре из порфира и четыре из зеленого серпентина) и четыре витые колонны. Есть надпись, гласящая: «Magister Bassallectus me fecit, qui sit benedictu[s] (Мастер Бассалектус сделал меня и был благословлен)» и украшенная маленьким лицом с глазами из черных камней.

Часовня в конце этого придела посвящена Богоматери и является баптистерием. Ее апсида содержит современную разноцветную статую Мадонны с Младенцем, не представляющую собой художественной ценности. Крышка купели, выполненной в форме чаши тюльпана, украшена маленькой бронзовой скульптурой Крещение Христа. Крестильный подсвечник — витая каменная колонна.

Часовня в конце левого придела посвящена Святейшему Сердцу и она же является часовней Святого Причастия. Статуя в ней тоже современная. В пол вмонтирована решетка, через которую видна раскопанная часовня 8 века, принадлежавшая первоначальной монастырской церкви и названная археологами ораторией.

Внешний левый придел на итальянском называется quarta navata или четвертый неф (в англоязычных описаниях базилики состоят из нефа и боковых приделов, в итальянских же — из нескольких нефов). Архитектурно-историческая интерпретация этой части базилики Сан Саба заключается в том, что в 11 веке она была портиком, связывавшим церковь с бенедиктинским монастырем, находившимся тогда с левой стороны. В 13 веке дальняя часть портика была замурована и расписана фресками.

«Четвертый неф» имеет три секции и аркаду, опирающуюся на пару рифленых колонн из белого мрамора с импостами вместо капителей. На трех поврежденных фресках изображены Мадонна с Младенцем со Святыми Андреем и Саввой, Святой Григорий Великий со Святым Бенедиктом и Святителем и Святой Николай, Дающий Приданое Трем Бедным Девушкам. Фрески датируются 1296 годом и, по всей видимости, являются работой Якопо Торрити, известного как Маэстро ди Сан Саба.

Сцена из жизни Святого Николая особенно интересна, поскольку в ней показаны три девушки в постели. История заключается в том, что они были слишком бедны, чтобы выйти замуж, и оставались в постели, потому что не имели одежды, пока святой не подарил им мешок золота в качестве приданого. Эти золотые монеты стали оригинальным источником традиционного символа ломбардов.

Кампанилла занимает конец левого придела у входа, где ее первый этаж имеет очень узкий дверной проем с резной средневековой дверной коробкой. Над ней можно разглядеть остатки окна, принадлежавшего ауле конца 4 века. Главный вход в это помещение расположен в лоджии на втором этаже, но он не имеет публичного доступа. Здесь находится еще один цикл фресок Торрити, вероятно, иллюстрированный календарь. В пяти тондо изображены аллегории месяцев с августа по декабрь, еще в одном — король на троне, и еще в двух — ангелы.

В ризнице и в ведущем в нее коридоре находятся несколько фрагментов фресок. Большинство из них были перенесены сюда из раскопанной оратории 7 века и представляют значительный интерес. Это фрагменты двух разных декоративных схем 7 и 10 веков.

Самые старые фрагменты датируются между годом основания монастыря (645) и правлением папы Иоанна VII (705-707) и являются греческими по стилю. В шествии святых над нарисованным занавесом идентифицируются святые Себастьян, Лаврентий, Стефан и Петр Александрийский, а также два священника и епископ. Вся декоративная схема, вероятно, состояла из 24 панелей, изображавших Новый Завет и связанные с ним апокрифические сцены. Предварительно идентифицированы Святые Иоахим и Анна в Храме, Свадьба Девы Марии, Представление Девы Марии, Крещение Христа, Чудесная Ловля Рыбы, Излечение Парализованного, Успокоение Бури, Петр Идет по Воде, Преображение и Въезд в Иерусалим.

Другой цикл фресок — бенедиктинский, 9-10 веков. Здесь над занавесом изображена процессия апостолов и святых, включая фигуры монахов в большом масштабе. Постройка нынешней церкви разрушила верхние стены оратории, и теперь видна лишь ноги участников процессии. Однако сохранились подписи: Савва, Бенедикт, Лаврентий, Петр, Григорий. На одном из фрагментов изображена группа монахов в черных капюшонах и (что более интересно) один монах в тунике, идентифицированный как монашеский мастер Мартинус. Он держит что-то похожее на кисть, и считается, что именно он и был автором этой работы.

Единственная из хранящихся здесь фресок, не пришедшая из-под земли, — это Успение Богоматери, датируемая началом 14 века и приписываемая Пьетро Каваллини. Раньше она находилась в люнете левой внешней стены церкви, но была перенесена внутрь для сохранения.

Крипта базилики в настоящее время включает в себя изначальный полукруглый склеп под святилищем и пустое пространство, образовавшееся под нефом после раскопок монашеской оратории 7 века. Как уже упоминалось, изначально это была аула большого жилого дома конца 4 века, принадлежавшего, по легенде, Святой Сильвии.

Оригинальные входы в старую крипту были лестницами у ступеней святилища, образующими конфессо, через которое проходили паломники. Крипта была облицована мрамором и украшена фресками, от которых остались лишь незначительные следы. Кроме того, здесь была обнаружена надпись 9 или 10 века с упоминанием папы Григория, аббата Евгения и так называемой Целлы Мурониана, которая служила крохотным жилищем отшельника над воротами Порта Сан Паоло.

В раскопанную ораторию можно попасть из портика, с левой стороны. На стене у входа в ораторию закреплены плитки, служившие указателями гробниц, с красными надписями, одна из которых читается как епископ Иоанн. Здесь же расположена пара оснований колонн, вероятно, обрамлявших вход в ораторию. Нижний уровень боковых стен оратории сохранился полностью, так же как и стены небольшой левой боковой часовни с крошечной апсидой.

Нынешнее подземелье содержит современные кирпичные колонны, поддерживающие пол церкви наверху. Оно имеет размеры 13,5 на 10 метров при высоте 1,9 метра. Высота уменьшилась в 8 веке, когда пол был поднят на 65 см, чтобы прикрыть захоронения, и вымощен мраморными плитами. Еще ряд захоронений находится в стенах, а на их плитах можно прочитать: Eugenius praepositus Monasteri Sancti Ermetis и Petrus episcopus ecclesiae Nicopolitanae.

Захоронения простирались под нынешним правым приделом церкви, снаружи правой стены оратории. Они включали в себя повторно использованные античные саркофаги (теперь удаленные) и необычные loculi или катакомбные ячейки. Катакомбные захоронения обычно располагались в поперечных ячейках, но здесь они были вырезаны в продольном направлении и имеют размеры около 2 метров в длину и ¾ метра в ширину.

Церковь открыта с 8:00 до 12:00 и с 16:00 до 19:10 в рабочие дни и с 9:30 до 13:00 и с 16:00 до 19:30 по воскресеньям.

Мессы служатся в 9:00 (кроме июля и августа) и 18:30 в рабочие дни и в 10:30, 12:00 (кроме июля и августа) и в 18:30 по воскресеньям. Если вы не планируете слушать мессу, в церковь в это время лучше не входить. День Святого Саввы отмечается 5 декабря.

Крипта закрыта для публики, и какие либо регулярные экскурсии с гидом тоже отсутствуют.

Иногда, если церковь занята, центральный вход может быть закрыт. В этом случае можно попробовать воспользоваться боковым входом с площади Бернини.

Официальный сайт базилики: sansaba.gesuiti.it

Средневековье. 13 век. 1280 — 1300 гг

Смерть папы Николая III привела к очередным беспорядкам в городе. Против поднявшихся высоко Орсини восстали Анибальди, причем на сторону последних встал и народ. Сенаторов прогнали, а на их место назначили новых, из разных партий, — Петра Конти и Джентилиса Орсини. Выборы же папы оказались куда более бурными, с захватами кардиналов и побоями. Победу одержала партия Карла Анжуйского, и 22 февраля 1281 года папой был провозглашен француз Симон, кардинал церкви Святой Чечилии. Он занял Святой престол под именем Мартина IV.

Упрямые римляне не позволили Мартину принять сан у собора Святого Петра, и папа отправился в Орвието, наложив отлучение на Витербо за совершенное во время выборов насилие. Однако, через некоторое время беспорядки улеглись, и 10 марта посланники римского народа на коленях поднесли Мартину документ, назначающий его пожизненным сенатором. Будучи ставленником Карла, Мартин IV «пришел к заключению», что настоящим устроителем мира в Риме может быть только король, и 30 апреля, к полному удовольствию последнего, передал сенаторство Карлу Анжуйскому на время собственной его, папы, жизни.

Карл снова принял звание, только что отнятое у него Николаем III, а в Капитолии после короткого перерыва опять управляли французы. Наместники Карла являлись туда со всей пышностью сенаторской власти, в красных одеждах с меховой опушкой, подобных тем, какие носили государи. Ежедневно они получали на свое содержание унцию золота и имели при себе одного рыцаря в качестве заместителя и второго в качестве маршала с сорока кавалеристами. В их распоряжении находились восемь капитолийских судей, двенадцать нотариусов, герольды, привратники, трубачи, врач, капеллан, от тридцати до пятидесяти караульных на башнях, сторож при льве, которого в виде эмблемы держали в клетке в Капитолии, и другие служащие.

Могущество Карла, а с ним и всей гвельфской партии мгновенно выросло по всей Италии. Его еще раз признали защитником церкви, а Мартин IV настолько находился под его властью, что все важнейшие должности от Сицилии до реки По были отданы французам. Тем не менее, 29 марта 1282 года на Сицилии вспыхнуло восстание, известное как Сицилийская вечерня. Жители острова перебили всех французов и обратились к защите церкви. Испуганный Мартин оттолкнул их от себя, и тогда эта геройская нация дала первый победоносный пример отказа целой страны от ленной связи с церковью.

В конце августа Петр, король Арагонский, вступил в Палермо, где принял от народа корону Сицилии. Будучи зятем Манфреда, он явился наследником и представителем прав Гогенштауфенов, в третий раз выведя этот швабский род на арену истории. Карл поспешил вернуться в свое королевство, но потерпел поражение. Воодушевленные гибеллины взялись за оружие в итальянских республиках; от папы отпала Перуджия.

Как всегда, Рим не остался в стороне. Злейшие враги Карла Орсини организовали сопротивление в Палестрине. Сами римляне снова отказались повиноваться и королю, и папе. Даже голод, возникший осенью 1283 года, только усилил всеобщее возбуждение, а 22 января 1284 года Орсини взяли верх, захватив Капитолий и перебив занимавших его французов. Сенаторскую власть Карла объявили уничтоженной и установили народное управление. Городским военачальником и защитником республики был выбран Малабранка, родственник Орсини.

Мартин IV заявил жалобу на нарушение его прав, но вскоре уступил. Он утвердил Джованни Цинтия в звании капитана города Рима на шесть месяцев, признал совет старшин, избранных ремесленными гильдиями, и согласился на то, чтобы римляне назначили просенатора, который должен был вместе с капитаном управлять в Капитолии. Благоразумная уступчивость папы успокоила мятеж. Состоялось публичное примирение партий, было признано устранение наместничества Карла, и народ охотно принял двух папских наместников с сенаторской властью — Анибальда, сына Петра Анибальда, и могущественного Пандульфа Савелли.

В следующем, 1285 году умерли и Карл Анжуйский, и Мартин IV. Король умер 7 января в Фоджии, а папа — 28 марта в Перуджии, которая снова подчинилась церкви.

Одним из последствий освобождения церкви от долгого протектората Карла стало возведение на папский престол римлянина. Это произошло 2 апреля 1285 года в Перуджии, а 15 мая, уже в Риме, Иаков Савелли, кардинал церкви Санта Мария ин Космедин, брат сенатора Пандульфа Савелли, принял посвящение под именем Гонория IV. Римляне, уже по традиции, передали ему на пожизненный срок сенаторскую власть, а он, в свою очередь, утвердил в сенаторском звании Пандульфа.

Оба брата были разбиты параличом, но обладали здоровым духом, благоразумием и энергией. Гонорий не мог ни стоять, ни ходить без опоры, а Пандульфа носили на стуле, однако правили они так строго, что Рим наслаждался спокойствием. Улицы стали безопасны, поскольку разбойников просто перевешали, а буйная знать не осмеливалась производить беспорядки. Гонорий снял с Витербо наложенный Мартином IV интердикт, но город должен был срыть свои стены и передать Орсини ряд своих укреплений.

Правление Гонория IV оказалось непродолжительным. 3 апреля 1287 года он умер в своем дворце на Авентине, оставив свой род богатым и уважаемым. Кардиналы собрались на конклав в доме умершего папы, но не могли прийти к определенному решению о выборе нового, и почти год Святой престол оставался незанятым. Когда наступил жаркий август, шестеро кардиналов умерли от обычной для этого времени года лихорадки, а остальные бежали из Рима. Лишь кардинал-епископ Пренесте в одиночестве перенес испытание жарой, за что и был удостоен тиары.

Вернувшиеся зимой на Авентин кардиналы возвели его на папский престол 22 февраля 1288 года под именем Николая IV, а римляне уже по традиции предоставили ему пожизненную сенаторскую власть. Первый год прошел спокойно, но весной 1289 года Николай был вынужден перебраться в Риети из-за вновь вспыхнувших партийных раздоров. Здесь, 29 мая, он короновал Карла II, сына Карла Анжуйского, в короли Сицилии.

Гвельфский дом Савелли и родственные ему Орсини за последние 50 лет стали самыми влиятельными членами римской аристократии, и вытеснив господствовавших когда-то Анибальди. Новый папа сначала дружественно относился к Орсини, но довольно скоро перешел на сторону гибеллинов и семьи Колонна. Этой фамилии начал покровительствовать еще Николай III, чтобы ослабить все тех же Анибальди, а Николай IV придал их дому новый блеск. Возможно он был обязан их влиянию папской тиарой, и теперь, сделавшись папой, из признательности осыпал их почестями.

После того как Пандульф Савелли сложил свое сенаторское звание, Николай IV, тогда еще сохранявший благосклонность к Орсини, назначил сенаторами сначала Урсуса, а потом Бертольда Орсини. Но уже в 1290 году новым фаворитам папы удалось свергнуть своих соперников, и сенатором стал Иоанн Колонна. Народ провез его с триумфом на колеснице в Капитолий и провозгласил Цезарем, чтобы под его предводительством идти в поход против Витербо и других городов.

Николай IV, практически не живший в Риме, не имел никакой реальной власти над городом и был вынужден допустить, чтобы римляне вели в июне и августе ожесточенную войну с Витербо, отказавшимся от вассальной службы Риму. Папа явился лишь посредником при заключении мира. Заключил же мир от имени римского народа Иоанн Колонна. 3 мая 1291 года в Капитолии уполномоченные от граждан Витербо возобновили вассальную присягу городу Риму и обязались уплатить большое вознаграждение за убытки, поскольку во время войны взяли в плен или убили множество знатных римлян. Этот торжественный государственный акт указывает на то, что под управлением могущественного Иоанна Колонна республика в Капитолии была такой же суверенной властью, как и во время Бранкалеоне.

Николай IV умер 4 апреля 1292 года во дворце, построенном им для себя у базилики Санта Мария Маджоре. 12 кардиналов-избирателей разделились на партии сторонников Орсини и Колонна и избрание папы никак не могло состояться. В летнюю жару неримские кардиналы удалились в Риети и вернулись только в сентябре. Спор продолжался и перетек в 1293 год. Наконец, после вторичного разъезда из страха перед возможностью раскола, было решено собраться 18 октября в Перуджии.

Все это время в Риме шла борьба за избрание сенатора, сопровождавшаяся дикой анархией. Разрушались дворцы, убивали паломников и грабили церкви. Борьба за власть между партиями Колонны и Орсини с этих пор стала характерной чертой римской истории. На Пасху 1293 года сенаторами были выбраны Агапит Колонна и Урсус Орсини, скорая смерть которого стала причиной новых раздоров.

Капитолий оставался без сенатора, а Латеран без папы. Смута становилась невыносимой, и только в октябре удалось установить порядок. Сенаторами назначили двух нейтральных человек — старика Петра из рода Стефанески и молодого римлянина Оддо. В это же время кардиналы собрались в Перуджии, но зима прошла, а результата так и не было. Жестокие партийные раздоры не позволяли кардиналам остановиться на человеке из своей среды, следствием чего стал, наконец, выбор, несчастнее которого сложно что-то представить.

Случайное упоминание о видениях одного благочестивого отшельника по имени Петр навело кардинала Латинуса, лично знавшего и почитавшего этого святого, на мысль предложить его в папы. Это предложение не показалось никому дурной шуткой. Напротив, беспомощные кардиналы ухватились за него как за соломинку и 5 июля единогласно избрали папой упомянутого пустынника. Декрет об избрании был изготовлен, и три епископа повезли его к святому.

Слух о таком необычайном происшествия привлек бесчисленные толпы народа. Когда посланники добрались до места, они увидели перед собой грубую хижину с решетчатым окном, а человек с всклокоченной бородой, бледным изнуренным лицом, закутанный в лохматую рясу, испуганно смотрел на пришедших. Последние благоговейно обнажили головы и пали перед ним ниц. Говорят, что бедный пустынник пытался убежать, и только горячие просьбы, в особенности монахов его ордена, заставили его принять декрет об избрании.

Толпы народа, духовенство, бароны и король Карл II со своим сыном спешили приветствовать нового избранника, и на дикой горе Мурроне происходила одна из самых странных сцен, когда-либо виденных историей. Шествие направилось в город Аквилу. Папа-отшельник ехал в своей бедной рясе на осле, которого два короля с заботливым почтением вели под уздцы, в то время как ряды блестящих рыцарей и хоры духовенства, поющие гимны, шли впереди, а пестрые толпы народа следовали позади или с благоговением стояли на коленях вдоль дороги.

Карл II тотчас завладел новым избранником и уже не выпустил его из своих рук. Кардиналы звали Петра в Перуджию, а он звал их к Аквилу, потому что так приказал Карл. Они явились неохотно и с удивлением смотрели на нового папу, который выступил перед ними как робкий лесовик, слабый, не имеющий ни дара слова, ни достоинства, ни умения держать себя.

Петр принял посвящение 24 августа 1294 года в церкви, находившейся перед стенами Аквилы, приняв имя Целестина V. При этом, как утверждает очевидец, присутствовало до 200 000 народу. Свой въезд в город новый папа совершил уже на богато украшенном белом иноходце, в тиаре, со всей пышностью. Как слуга Карла, он тотчас же назначил новых кардиналов, указанных королем. Хитрые придворные получали от него печать и подпись для всего, чего им хотелось. Действия этого сына природы казались безумными и заслуживающими порицания.

Вместо того чтобы самому ехать в Рим, как того добивались кардиналы, Целестин послушался короля и отправился в Неаполь. Курия с ропотом последовала за ним. Поручив все дела трем кардиналам, папа затворился на время Рождественского поста в новом королевском замке в Неаполе, где ему приготовили келью, в которой он мог вспоминать о своей пещере на горе Мурроне. Голод, жажда и тяжелое умерщвление плоти были радостным ежедневным делом для святого, привыкшего к общению со своими фантазиями.

Очутившись на высшем из земных престолов, окруженный князьями и знатью, теснимый сотней хитрых людей и призванный к тому, чтобы управлять миром и двигаться в лабиринте интриг, бывший отшельник в реальности не имел способностей даже к простейшей работе нотариуса. Его желание отречься приобрело в Неаполе твердость окончательного решения. Говорят, что поспособствовал этому кардинал Бенедикт Гаэтани, который, подражая «голосу Неба», через переговорную трубу приказал Целестину отречься от папства. Такое событие не имело примеров в истории церкви, но Карл II дал согласие на отречение папы и одобрил возвышение кардинала Гаэтани.

13 декабря 1294 года после прочтения буллы, оправдывавшей отречение вескими причинами, Целестин V заявил о сложении с себя папского сана. А уже 24 декабря папскую тиару с согласия Карла получил Гаэтани, принявший имя Бонифация VIII. Надежда Карла удержать папскую резиденцию в Неаполе не сбылась. Тем не менее, хоть и не состоя друг с другом в дружеских отношениях, и папа и король нуждались друг в друге. Первым делом Бонифаций обещал Карлу Сицилийскую корону, а Карл, в свою очередь, пожертвовал Целестином для спокойствия Бонифация.

Оставить на свободе святого человека, побывавшего, к тому же, папой, означало дать в руки врагов Бонифация опасное оружие. Поэтому с согласия короля Целестин был отправлен под конвоем в Рим. По пути святому удалось бежать, и Карлу пришлось отправить за ним погоню.

В первых числах января 1295 года Бонифаций VIII в сопровождении Карла оставил Неаполь. Сначала он направился в свой родной Ананьи, где был встречен римскими послами, передавшими ему сенаторскую власть. По прибытии в Рим папа назначил сенатором уважаемого человека Уголино де Рубенс из Пармы.

Въезд и коронация, произошедшая 23 января в соборе Святого Петра, были отпразднованы с неслыханной пышностью. Папство, которое только было облеклось в одежду апостольской нищеты, теперь намеренно украсило себя величием торжествующего миродержавия. Римские аристократы — Орсини, Колонна, Савелли, Конти и Анибальди — явились в рыцарском великолепии, а бароны и подесты Церковной области и свита неаполитанского короля еще усилили блеск торжества. Сам Бонифаций восседал на белоснежном иноходце, покрытом попоной из кипрских перьев, облаченный в торжественные папские одежды и с короной Святого Сильвестра на голове.

Все это время Целестин бежал от своих преследователей и через несколько недель достиг берега моря. Здесь он сел на барку, чтобы добраться до Далмации, где надеялся скрыться, но море выбросило святого на берег. Граждане Висты узнали чудотворца и приветствовали его с большим почтением, а приверженцы потребовали, чтобы он снова объявил себя папой. Вместо этого Целестин без сопротивления позволил местному подесте выдать себя преследователям.

Добродушному отшельнику внушили, что долг благочестия повелевает ему отречься от свободы также, как он отрекся от тиары. Его осыпали уверением в любви и наконец отправили в заточение в замок Фумоне на крутой горе возле Алатри, с древних времен служивший государственной тюрьмой, в башнях которой закончили свою жизнь многие мятежники и даже один папа. Говорят, что Целестин V содержался там в заключении, но прилично, однако другие полагают, что его тюрьма была теснее его кельи на горе Мурроне. Здесь он вскоре умер. Его судьба дала повод смотреть на него как на мученика, а на Бонифация как на убийцу. Тем не менее смерть Целестина безусловно укрепила положение Бонифация.

Ближайшей заботой папы стало приобретение Сицилии для Анжуйского дома. Сицилийцы, не желавшие быть предметом торга пап и королей, нашли своего национального главу во Фридрихе, внуке Манфреда. 25 марта 1296 года он короновался сицилийской короной в Палермо согласно воле народа. Напротив, мать Фридриха, Констанца, страстно желавшая примирения с церковью, прибыла в Рим в конце марта 1297 года вместе со своим вторым сыном Иаковом, который по договору с церковью вынужден был сражаться против своего брата. На войну с Фридрихом Бонифаций VIII выделил средства из церковной десятины.

Сторону Фридриха приняли не одобрявшие политику Бонифация кардиналы из рода Колонна — дядя и племянник — Иаков и Петр, вокруг которых собралась оппозиция, видевшая в Бонифации узурпатора. Когда связь кардиналов с Сицилией стала известна, Бонифаций потребовал постановки папских гарнизонов в Палестрине и других укрепленных местах, принадлежавших Колонна, на что последние, конечно, не согласились. А после того как на Петра Колонна указали как на автора речей о незаконности папства Бонифация, разгневанный понтифик созвал церковный совет и отнял у обоих кардиналов их звания.

Колонна приняли вызов и составили манифест о том, что Бонифация VIII не следует признавать папой, так как Целестин V не имел права отречься, а само его отречение стало результатом лживых интриг. Они распорядились публично объявить свой манифест в Риме и положить его на алтарь собора Святого Петра, после чего скрылись в Палестрине.

Бонифаций отлучил Иакова и Петра, а так же ряд других членов семьи Колонна от церкви и объявил против них крестовый поход с обещанием отпущения грехов для участников. Колонна остались в одиночестве и скоро были побеждены. Король Фридрих не прислал никакой помощи, а гибеллины в Церковной области не восстали. Римляне, возившие когда-то брата кардинала Иакова на триумфальной колеснице, остались нейтральными, поскольку горожане радовались ослаблению аристократического рода, а Савелли и Орсини воспользовались случаем навредить своим соперникам, имениями которых они были потом награждены от папы.

В сентябре 1298 года оба кардинала появились в Риети в траурных одеждах и с веревкой на шее и упали к ногам папы. Бонифаций VIII помиловал их и назначил срок для полного окончания спора, до которого они должны были оставаться под надзором в Тиволи. Палестрина и все укрепленные места, принадлежавшие Колонна, были сданы. Ненависть папы к мятежникам, покусившимся на его духовную власть, была безгранична. Наказание, к которому он немедленно присудил Палестрину, обнаружило его намерение уничтожить род Колонна. Бонифаций отдал своему викарию в Риме приказ разрушить Палестрину до основания. Город со множеством античных памятников, заботливо собранных и сохраненных семьей Колонна, погиб за несколько дней.

Наступил 1300 год. В античном Риме Столетний юбилей сопровождался блестящими играми, но воспоминания об этом исчезли, и нет никаких упоминаний о том, чтобы в Риме христианском по этому поводу проводились какие-либо торжества. Во время крестовых походов прекратились и массовые паломничества к могиле Святого Петра, но теперь люди снова потянулись к местам захоронений апостолов. Бонифаций VIII воспользовался возрождением интереса к христианским святыням и дал официальную санкцию усиливающемуся движению, обнародовав 22 февраля 1300 года юбилейную буллу, обещавшую полное прощение грехов всем, кто в течение года посетит базилики святых Петра и Павла. Прощение не касалось Фридриха Сицилийского, Колонна и их сторонников, а также всех христиан, имевших торговые сношения с сарацинами.

сан джованни ин латерано — Фрагмент фрески Джотто. Бонифаций VIII дает свое благословение

Прилив паломников был беспримерный. Днем и ночью Рим представлял собой зрелище армии входящих и выходящих богомольцев. С юга и севера, с востока и запада по старинным римским дорогам шли, как во время переселения народов, толпы людей, отечество которых было затруднительно определить. Встречались столетние старики, сопровождаемые их внуками, и юноши, которые, как Эней, несли в Рим на плечах отца или мать. Италия предоставила странникам свободу передвижения по дорогам и установила Божий мир.

Целый год Рим представлял из себя паломнический лагерь, кишащий народом. Говорят, что ежедневно в него входили и из него выходили 30 000 богомольцев и каждый день в городе находилось 200 000 чужестранцев. Площадь, занимаемая Римом, впервые после долгого времени снова была вся заселена. Год оказался плодородным, и провизия доставлялась в изобилии и была дешева.

Дорога, которая вела из города через мост Ангела к базилике Святого Петра была слишком узка, и поэтому в стене недалеко от древнего надгробного памятника Meta Romuli проделали новый выход к реке. Для предупреждения несчастных случаев было установлено, чтобы идущие вперед шли по одной стороне моста, а возвращавшиеся — по другой. Сам мост в то время был застроен лавками и разделялся вдоль на две половины. Процессии к базиликам Святого Петра и Святого Павла шли безостановочно.

Каждый богомолец клал жертвенный дар на алтарь апостолов, и один хроникер утверждает, как очевидец, что у алтаря Святого Павла днем и ночью стояли два клирика с граблями в руках, которыми они сгребали неисчислимое количество денег. Сказочный вид духовных лиц, которые с улыбкой гребли деньги, как сено, давал повод гибеллинам утверждать, что папа учредил юбилейный год только для денежной прибыли. Однако, хотя Бонифацию и действительно нужны были средства для войны с Сицилией, эти горы денег состояли большей частью из мелкой монеты, пожертвованной бедными богомольцами. Тем не менее доходы оказались достаточными для того, чтобы папа купил имения обеим базиликам.

Римляне тоже получили хорошую прибыль от продажи товаров, и юбилейный год стал для них золотым. По этой причине они весьма любезно относились к паломникам и не чинили им никакого насилия. Можно себе представить, какая масса реликвий, амулетов и изображений святых была продана за это время в Риме, а также как много остатков древности, монет, гемм, колец, скульптурных вещей, мраморных обломков и рукописей было унесено пилигримами на свою родину.

Для Бонифация VIII юбилей стал настоящей победой. Прилив народа из всех стран в Рим показал ему, что вера человечества еще видела в этом городе священный храм связующий весь мир. Величественный праздник казался потоком благодати, пролившимся на его собственное прошлое и потопившим в забвении ненавистные воспоминания о Целестине V, о войне с Колонна и все обвинения, возведенные на него врагами. В эти дни он мог чувствовать такую полноту почти божеской власти, как едва ли какой-нибудь из бывших до него пап.

Он занимал высший престол Западной Европы, украшенный добычей, взятой у империи; он был «наместником Бога» на земле, догматическим верховным главой мира, державшим в своих руках ключи благословения и проклятия. Он видел тысячи людей приходящих издалека к его трону и повергающихся перед ним в прах, как перед высшим существом. Он не видел только королей. Ни один монарх не явился в Рим, чтобы в качестве верующего получить прощение грехов. Вера, давшая когда-то победу в битвах Александру III и Иннокентию III, иссякла при королевских дворах.

Бонифаций VIII окончил торжества в Рождественский сочельник 1300 года, и этот год составил эпоху в истории папства и Рима.

Далее: Город Рим в 13 веке
Назад: Средневековье. 1266 — 1280. Достижение мира между церковью и империей

Базилика Санто Стефано Ротондо. Часть 2. Экстерьер и интерьер

По большей части базилика Санто Стефано Ротондо круглая, но на ее восточной стороне есть небольшие пристройки. Начиная с севера по часовой стрелке это: монастырь, входная лоджия, часовня святых Прима и Фелициана и Венгерская часовня.

Базилика скрыта за деревьями и высокой стеной. Маленькие, ничем не украшенные прямоугольные ворота для въезда с улицы, по счастью, несут на себе название церкви, но представляются кошмаром для тех, кто хочет проехать через эту щель. По этой причине пассажирские автобусы паркуются на Виа делла Навичелла, а их пассажиры идут дальше пешком.

Если пройти от этих ворот немного дальше на восток по Виа ди Санто Стефано Ротондо, то вы попадете к арке в стене. Земля за ней принадлежит госпиталю Оспедале Британнико, но если ворота открыты, можно пройти к восточной части церкви. Почти все фотографии базилики сделаны с этого места.

После 12 века никто не занимался экстерьером здания, которое, по этой причине, имеет довольно простой внешний вид. Наружные стены выполнены из красного кирпича без каких-либо украшений, за исключением зубчатого карниза по линии крыши барабана. Окна барабана имеют форму бифория с окулусом на вершине. Заметно, что большая часть их оригинального ряда была заблокирована в 12 веке. Ряды маленьких отверстий в кирпичной кладке барабана предназначались для установки строительных лесов.

Сам барабан имеет ширину 22 метра и такую же высоту. Ширина всей базилики — 42 метра (изначально — 66 метров). На внешней стене изображена аркада с колоннами, которая была здесь ранее. Заблокированные арки содержат либо маленькие окулусы, либо большие люнеты, служащие для освещения амбулатории. Регулярно расположенные кирпичные контрфорсы отмечают места, где располагались снесенные рукава креста.

На западной стороне церкви есть небольшая апсида. Это часовня Святого Причастия, построенная в 15 веке. Слева от входа находится часовня святых Прима и Фелициана, а еще левее — Венгерская часовня. Обе имеют свои крыши.

Монастырь для паулинцев был построен в 1462 году. Это ничем не примечательное здание, состоящее из двух блоков, соединенных под небольшим углом, чтобы следовать изгибу базилики. Сам монастырь не прилегает к церкви, но его пристройка соединяется с ее северо-восточной стороной. Все это вместе с входным вестибюлем образует крошечный внутренний дворик с колодцем, входная дверь в который находится на правой стороне вестибюля.

Фаустино Корси писал в 1845 году о шести колоннах, видимых в этом дворике. Две из серого гранита, две из мрамора павонацетто и две из паросского мрамора.

Входная лоджия появилась во время реставрации 12 века. Она содержит аркаду из пяти открытых арок, разделенных четырьмя античными колоннами из серого гранита с импостами, но без капителей. Над лоджией располагается большая комната с четырьмя крошечными квадратными окнами. Лоджия и эта комната соединены с монастырем справа очень узкой вставкой. Дальняя сторона вставки несет на себе звонницу 15 века, состоящую из двух открытых арок для колоколов, внедренных в треугольный фронтон. По всей видимости, у церкви никогда не было полноценной колокольни.

Вход в вестибюль расположен не по центру лоджии, а левее. Справа от двери и на боковых стенах находятся панели с сильно выцветшими фресками, изображающими события из жизни Стефана Первомученика. Дверная коробка выполнена из мрамора. На ее перемычке — Ключи Святого Петра, а выше — люнет, заключенный в соответствующий мраморный архивольт. Здесь расположена фресочная Пьета 19 века.

Практически пустой вестибюль имеет побеленный свод с фреской в центре, изображающей Ключи Святого Петра в венке. На дальней стороне находятся два идентичных прямоугольных мраморных портала с эпиграфом о реставрации над ними. Выше расположена небольшая статуя Святого Стефана. Эпиграф гласит: «Ecclesiam hanc protomartyris Stephani, diu ante collapsam, Nicolaus V Pon[tifex] Max[imus] ex integro instauravit, MCCCCLIII» (Эту церковь первомученика Стефана, долго лежавшую в руинах, восстановил папа Николай V в 1453 году).

По словам археологов, в центральной опоре, образованной внутренними сторонами дверных коробок, замурована античная колонна.

Прямо за углом дальнего левого конца вестибюля, как только вы попадаете в саму базилику, находится средневековая кафедра или епископский трон, вырубленный из мраморного античного кресла. Фактически — это табурет, украшенный львиными лапами и поднятый на постамент с отдельным маленьким подножием. Традиция говорит о том, что с этого трона здесь проповедовал папа Григорий Великий, о чем упоминает и надпись на постаменте: «In hac S. Stephani in monte Coelio ecclesia beatissimus Papa Gregorius primus homiliam recitavit quartam «In Evangelis», quae incipit verbis «Cum constet omnibus fratres carissimi quia Redemptor noster»» (В этой церкви Санкти Стефани ин Монте Коэлио благословенный папа Григорий Первый читал «Благую Весть», начинавшуюся словами «Поскольку установлено, мои возлюбленные братья, что наш Искупитель). Видна и надпись, похожая на подпись создателя трона: Mag iohs, что означает Magister Johannes или Мастер Иоанн.

Сейчас считается, что трон был частью принадлежностей центрального алтаря, установленного при реставрации 12 века.

Внутри базилики видно кольцо ионических колонн, окружающих главный алтарь и поддерживающих барабан. Это кольцо окружено амбулаторией, проходящей по всему интерьеру церкви. Слева от входа расположена окруженная парой ризниц внешняя часовня святых Прима и Фелициана, а за ней — Венгерская часовня. Прямо напротив первой видна встроенная во внешнюю стену небольшая апсида с бывшей часовней Святого Причастия, освещенная большим окулусом.

Изначально внутренняя колоннада имела 22 античные ионические колонны из серого гранита, поддерживающие мраморный горизонтальный антаблемент, на который опирался барабан. К счастью эта, не очень надежная конструкция (аркады были бы прочнее), выдержала вес барабана и никогда не подвергалась разрушению. Колонны не соответствуют друг другу, имеют разный диаметр и разную высоту. Считается, что их (так же не совпадающие) постаменты и капители — не античные, а средневековые.

Барабан заканчивается плоской крышей на стропилах и имеет арочные окна, большинство из которых заблокировано. Внутренняя стена барабана побелена и не имеет украшений. В 12 веке для его лучшей поддержки поставили две гораздо большие коринфские колонны из серого гранита, несущие на себе аркаду из трех разгрузочных арок. Установка их внутри церкви должна была стать довольно сложной инженерной задачей. Колонны внутренней колоннады, скорее всего, были взяты из правительственных строительных складов, а две большие — выломаны из античного здания.

Внешние стороны аркады опираются на пирсы с коринфскими капителями, для возведения которых две колонны были замурованы. Большая центральная арка имеет одно разгрузочное отверстие в экранной стене сверху, а меньшие боковые — по два. Барабан опускается ниже линии крыши амбулатории, что дает интересный архитектурный эффект.

3D-панорамы интерьера базилики: 1, 2, 3.

Центральный алтарь был установлен в 1455 году флорентийским художником Бернардо Росселлино, ответственным за реставрацию 15 века. Он расположен на возвышении, окруженном низким восьмиугольным экраном из цельного камня, выполненным Никколо Чирчиньяни в 1580 году. Входа — два; один обращен к часовне Святого Причастия, а другой — к часовне святых Прима и Фелициана. Каждая из шести сторон без входа украшена монохромными фресками со сценами из жизни Святого Стефана Венгерского подписанными на латыни. Каждый из углов восьмиугольника содержит по две рельефные панели с изображениями святых. Каждый из двух входов тоже обрамлен парой панелей. Входные стороны несут на себе барельефы с маленькими драконами между святых.

В 2009 году к алтарному «комплексу» добавили кресло священника, изделие современного сакрального искусства из листов кованной чеканной бронзы (или из чего-то очень на нее похожего).

На более ранних, до 20 века, изображениях показан алтарь с фантастической высокой деревянной скинией, установленной в 1613 году. Ее вырезал прусский пекарь по имени Ян Гентнер в исполнение обета, данного им в церкви. В 20 веке скинию перенесли в вестибюль, а после реставрации поместили на цоколе в правой части амбулатории. Она выполнена в форме церкви с четырьмя этажами и похожа на свадебный торт, увенчанный куполом, напоминающий купол собора Святого Петра. Цветовая гамма — белая и бледно-голубая.

Пол церкви современный, уложенный после окончания археологических раскопок. Большая часть работы была закончена в 2009 году, но в 2013 ее продолжили. Дизайн пола, представляющий собой соединение различных мраморных плит с серыми прожилками, интересен сам по себе. Рядом с алтарем плиты плотно подогнаны друг к другу, а в амбулатории они разделены широкими полосами цемента с вкраплением плиток различной формы. Последнее — это следование стилю оригинального пола, оставленного археологами в некоторых местах. Он состоял из фрагментов разноцветного мрамора, уложенных полуслучайным образом. Другие области имели черно-белый пол с геометрической мозаикой.

Внешняя стена содержит в себе изначальную аркаду из преимущественно ионических колонн. Всего колонн 36, включая одну, заключенную во входную опору, две отдельно стоящие у входа в часовню Прима и Фелициана (коринфские) и одну свободно стоящую у входа в Венгерскую часовню. Архивольты имеют круглые окна (окулусы) и люнетные окна. Колонны перемежаются восемью опорами, похожими на оригинальные, поскольку из них также вытекают архивольты. Эти опоры отмечают углы бывших рукавов греческого креста и соответствуют внешним контрфорсам. Четыре арки в дальней стене, напротив часовни Прима и Фелициана, окружающие маленькую апсиду, выше остальных и их ребристые колонны — коринфские.

Как ни странно, разные авторы путеводителей и книг о римских церквях приводили разное количество древних колонн в этой аркаде. Корси почему-то насчитал 42, хотя реальное количество видимых — 35 плюс одна невидимая. По словам Корси, 6 колонн выполнены из мрамора имецио, 4 — из мрамора чиполлино, 6 — из мрамора биджио, а остальные — из серого гранита. Часть мраморных колонн — рифленые.

Вся внешняя стена по своему кругу украшена циклом фресок на 34 больших панелях, созданным в 1572-1585 годах по заказу папы Григория XIII и изображающим Страдания Мучеников. Это ужасающие реалистичные описания пыток и страданий с пояснительными надписями на латыни и итальянском. Указаны императоры, устроившие казни, и приведены соответствующие цитаты из Библии.

Цикл начинается слева от входа Распятием и продолжается Избиением Младенцев и мученичеством апостолов в хронологическом порядке. Доктринальная точка зрения, изложенная в таком расположении, принадлежит Святому Павлу и заключается в том, что Распятие, само по себе, было абсолютно достаточной жертвой ради искупления, но последующие страдания верующих за их веру также являлись загадочной частью этого процесса.

Люди брезгливые и семьи с детьми, возможно, не оценят эти фрески. Для других же — это хорошая помощь в понимании страданий мучеников и той великой жертвы, которую они принесли за веру. С 18 века фрески стали популярной туристической достопримечательностью, но внимание к ним любопытных и просто нездоровых людей ослабло в 20 веке, когда вкусы изменились.

Избиение Младенцев написано Антонио Темпеста, а все остальное — Никколо Помаранчио. Считается, что с пейзажным фоном помогли Маттео да Сиена и Маттис Бриль, а панели с изображением Святого Поликарпа и Святой Мари н ы Антиохийской перерисованы в 18 веке Марчелло Леопарди. Другие панели были перерисованы в 19 веке, когда сырость разрушила оригиналы. Последняя реставрация заключалась, в основном, в укреплении, поэтому панели все еще повреждены и с трудом поддаются обработке.

В церкви есть три боковых алтаря, но сейчас они заброшены. Тот, что слева, был посвящен Распятию, о чем говорит надпись сверху. В ней также содержится список большого числа святых. Самого распятия здесь теперь нет. Остался только синий фресочный фон с золотыми звездами. Алтарь с правой стороны украшен поврежденной фреской Бичевание Христа. Дальняя часовня в маленькой апсиде была часовней Святого Причастия и посвящалась Богоматери. Алтарь из нее удален.

Иезуиты относились к установке погребальных памятников в своих церквях с некоторой сдержанностью, поэтому их нет на стенах главной базилики. Писавший в 1891 году Армеллини отмечал средневековую мемориальную плиту на полу возле алтаря Распятия, принадлежащую Бенедикту, священнику Санта Мария ин Домника, с надписью Archipr[esbyter] Benedictus Diac[oniae] S[an]c[ta]e Maria[e] Dom[n]ica[e].

Анджели, писавший в 1900 году, отметил еще одну плиту на полу, принадлежавшую «епископу по имени Джованни Лацо», 1525 года. На самом деле этот человек был венгерским архидьяконом по имени Янош Ласай. Он умер в Риме в 1523 году, служа сакраментальным исповедником под прямым руководством папы, ответственным за венгерских паломников. Эта плита была извлечена из пола во время недавней реставрации и теперь лежит у дальней стороны алтаря. Покойный изображен в неглубоком рельефе.

Находящаяся слева от входа часовня святых Прима и Фелициана была заказана папой Теодором I (642-649), отдавшим под нее один из рукавов креста сооружения 5 века. Святые изображены на мозаике в раковине апсиды, заказанной папой. Здесь же расположены настенные фрески с их мученичеством и погребением, выполненные Антонио Темпестой в 1586 году.

Неподтвержденная легенда говорит о том, что они были братьями из патрицианской семьи, посещавшими христиан, содержавшихся в римских тюрьмах в ожидании казни. Братьев заметили, арестовали и допросили по-отдельности. Судья сказал Фелициану, что его брат вышел из веры, но оба выстояли и были вместе брошены львам. В амфитеатре братья чудесным образом спаслись, поскольку львы отказались есть их. Тогда их отвезли в Номентум (сегодня — Ментана), где обезглавили и захоронили.

В Ментане над их могилой находилась базилика, но папа Теодор перенес мощи святых в Рим (предположительно, когда базилика уже разрушилась). Скорее всего, эта легенда пытается связать двух реальных мучеников из Номентума, умерших в начале 4 века, с городом Римом.

Часовня была уменьшена вставкой двух боковых стен во время реставрации 12 века. Таким образом появились две узкие комнатки, двери в которые можно увидеть в стенах. Левая стена доходит до потолка и имеет наверху три арочных отверстия, правая же стена — просто экран, и между ее верхом и потолком есть большой зазор. Когда в монастыре жили монахи-паулинцы, правая комната была их хором, очень тесным. Левая комната — церковная ризница.

Мозаика в раковине апсиды — один из редких примеров такой работы в Риме 7 века. На ней изображены мученики, стоящие по обе стороны украшенного драгоценными камнями креста на золотом фоне. На зеленом лугу растут красные розы. Над крестом находится тондо с изображением головы Христа, выглядящее как более позднее дополнение. На самом верху — небольшое изображение звездного неба с рукой Бога-Отца, держащей венок. Под работой — мозаичная надпись, отмечающая посвящение часовни.

Нынешний алтарь из полихромного мрамора и яшмы был спроектирован и построен Филиппо Бариньони ы 1736 году, после того как мощи были осмотрены и снова запечатаны. Анонимная фреска за алтарем, на изогнутой стене апсиды под мозаикой, показывает Христа и апостолов.

Фрески Темпесты на боковых стенах представляют сцены из легенды о мучениках и сохранились лучше, чем в основной базилике. Справа расположено интересное изображение Богоматери Скорби, на котором показаны семь мечей, пронзающих ее сердце. Каждый меч имеет маленькое тондо со сценой своей скорби. Слева находится табличка с записью о захоронении здесь ирландского короля Доннхада О’Брайена, умершего в Риме в 1064 году. Справа — две таблички с латинскими стихами в честь мучеников.

Венгерская часовня была построена в 1778 году и с тех пор является национальной святыней венгров в Риме. Спроектировал ее Пьетро Кампорези. В плане часовня — прямоугольная и разделена на три секции, покрытые неглубоким сводом с тремя люнетами на каждой стороне и в каждом конце. Отделка в стиле позднего Барокко, напоминающая штукатурку и мрамор, сейчас сильно потерта.

Панели на стенах и в треугольниках между люнетами свода окрашены в розовый и содержат гротескные мотивы. Над алтарем находится группа херувимов, держащих венок. В центральной прямоугольной панели заключен овал с Голубем Святого Духа. Все эти фрески выполнены Антонио Темпеста.

Несколько картин, находившихся ранее в часовне, были удалены, и от них остались пустые рамы. Алтарным образом было Благовещение Андреа Поццо. Памятник поэту Бернардино Каппелле 1524 года выполнен Лоренцетто, которому помогал Раффаэлло да Монтелупо. Мраморный пол высокого качества был недавно восстановлен венгерскими мастерами.

Базилика Санто Стефано Ротондо Часть 1. История

Средневековье. 1266 — 1280. Достижение мира между церковью и империей

Церковное государство восстало из своего долгого угнетения. В конце мая 1266 года Карл Анжуйский объявил римлянам, что он слагает свой сан, чтобы не обидеть церковь, которая признает себя имеющей право на сенаторство. Однако Рим не торопился с передачей сенаторской власти Клименту IV. Римляне считали права папы прекратившимися, а Карл, несмотря на договор, не озаботился их защитой. В итоге, когда настало время замещения должности, римляне выбрали двух сенаторов по старой системе.

Многие приверженцы Манфреда покорились папе лишь для виду, и теперь они стали тайно организовываться в союзы. В то же время высокомерие гвельфской аристократии в очередной раз ожесточило римский народ, и в первой половине 1267 года он восстал, установил демократическое правление из 26 человек и назначил своим военачальником Анджело Капоччи, принадлежавшего к партии гибеллинов. Климент IV был вынужден признать переворот и даже послал в Рим (сам он находился в Витербо) двух епископов для установления мира.

Капоччи, которому римский народ поручил назначение сенатора, обратил свое внимание на испанского инфанта дона Энрико, сына Фердинанда III Кастильского и младшего брата Альфонса Мудрого (носившего титул римского короля), талантливого авантюриста, поучаствовавшего во множестве вооруженных конфликтов в Европе и в Северной Африке. Деньги инфанта открыли ему доступ в Капитолий. Римляне охотно взяли себе в сенаторы кастильского принца, отличавшегося военной славой и богатством, от которого они ожидали могущественной защиты против заносчивости аристократии и притязаний папы. Назначение состоялось в июне 1267 года.

Как только дон Энрико принял городское управление, сразу начались его разногласия с папой. Сенатор хотел подчинить Капитолию всю Кампанью, отнять судебную власть у духовенства и сломить гордость аристократии. Папа протестовал, но сенатор не обратил на это внимания. Народ уважал принца, который сначала был одинаково справедлив к гвельфам и к гибеллинам, однако его старая ненависть к Карлу и неожиданные события вскоре побудили Энрико открыто объявить себя врагом церковной партии.

Сицилийское королевство стонало под игом своего нового правителя. Угнетенное французскими сборщиками податей, судьями и управителями, лишенное Карлом Анжуйским всех прав и свобод, оно находилось в состоянии, по сравнению с которым правление Манфреда являлось золотым веком. Даже Климент IV в письме Карлу под видом отеческого увещевания и благожелательных советов изображает его в образе ненавистного тирана.

Апулийские изгнанники бежали в Тоскану, где собрались сторонники Манфреда и Швабского дома, и рассказывали там, что Сицилийское королевство готово к восстанию. Надежды оказались обращены на Конрадина, последнего законного наследника Сицилии, которого гвельфы когда-то звали в Италию против узурпатора Манфреда. Сын Конрада IV, родившийся 25 марта 1252 года в замке Вольфштейн, близ Ландсгута, носил бессмысленный титул короля Иерусалимского и владел небольшим Швабским герцогством. Сюда и прибыли в 1266 году послы гибеллинов, довольно быстро сумевшие убедить внука великого Фридриха идти в Италию, свергнуть с престола тирана Карла и снова восстановить швабское владычество.

Конрадин послал в Италию и в Рим письма и манифесты, в которых называл себя королем Сицилии и объявлял, что придет для восстановления прав своих предков. В ответ папа в Витербо начал против него процесс: он обнародовал эти документы и вместе с ними буллу, в которой запрещал курфюрстам Германии избирать Конрадина в римские короли и угрожал отлучением всем его приверженцам. 14 апреля 1267 года Климент IV послал Конрадину вызов с требованием явиться к нему на суд.

Гибеллины стали проявлять бурную активность. Пиза и Сиена были согласны помогать смелому предприятию. Участники заговора в Апулии и Сицилии стояли наготове, и римляне, по-видимому, также были настроены благожелательно. Несколько сотен приверженцев Манфреда в начале сентября высадились на Сицилии, после чего большая часть острова восстала и провозгласила королем Конрадина. Восстание перекинулось и в Апулию, где сарацины подняли швабское знамя и с нетерпением ожидали внука Фридриха.

В начале октября до Рима дошел слух, что Конрадин вступил в Италию. И действительно, юный государь продал свои родовые имения, с трудом организовал войско и выступил в поход через Тироль. Он выступил из Баварии в сентябре 1267 года и 21 октября с 3000 рыцарей и другим войском вступил в гибеллинскую Верону. А двумя днями раньше дядя Манфреда Гальван Ланчиа вошел в Рим со знаменами Швабского дома в качестве уполномоченного Конрадина, чтобы заключить союз с городом.

Гибеллины встретили этого представителя Гогенштауфенской империи с ликованием; сенатор приветствовал его, воздавая ему публичный почет, отвел ему помещение в Латеране и на торжественном заседании в Капитолии принял от него послание Конрадина. Папа же, услышав об этих событиях, пришел в сильный гнев и велел послать Гальвану вызов к суду церкви.

Чтобы заставить умолкнуть голоса противников, сенатор решил одним ударом избавиться от всех гвельфских вождей. В середине ноября он пригласил этих магнатов на совещание в Капитолий, где они тотчас были арестованы. Ужас охватил гвельфов. Многие убежали в свои замки, но Рим оставался спокойным и послушным сенатору. Папа протестовал, поставил заключенных, их родственников-кардиналов и их имения под защиту церкви, и потребовал, правда осторожно, удовлетворения от сенатора.

Дон Энрико изгнал и семьи этих магнатов, частично разрушил их дома и укрепил Ватикан, в котором разместил немецкое войско. В Капитолии был публично провозглашен союз города с Конрадином, а сам он приглашен в Рим. Храбрый воин и вместе с тем трубадур, дон Энрико обратился к Конрадину стихами, полными силы, и может быть именно в эти дни написал канцону, которая сохранилась до сих пор. Он ободрял Конрадина и побуждал его овладеть прекрасным садом Сицилии и смелым, достойным римлянина деянием взять корону империи.

Послы из Пизы и Сиены и от гибеллинского союза Тосканы прибыли в Рим для заключения формального союза с городом. 18 ноября в базилике Санта Мария ин Арачели собрались большой и малый советы, купеческие консулы и старшины цехов. В тот же день папа объявил отлучение от церкви Конрадина, Пизы, Сиены и гибеллинов Тосканы и послал этот приговор для сведения римскому духовенству. Но он не осмелился ни наложить интердикт на Рим, ни подвергнуть отлучению сенатора.

1 декабря во дворце четырех цезарей, в котором в это время жил сенатор, был заключен союзный договор, наступательный и оборонительный, между Римом, Пизой, Сиеной и гибеллинской партией Тосканы. Этот договор, в котором были оговорены права Конрадина, имел своей главной целью уничтожение Карла и его власти в Тоскане.

Дон Энрико нуждался в деньгах для снаряжения Конрадина и взял вклады из римских монастырей, в которые по очень древнему обычаю не только римляне, но и иногородние отдавали на сохранение свои драгоценности. Сенатор взломал сокровищницы множества церквей и похитил их ризы и сосуды. Когда прошел слух, что дон Энрико хочет с вооруженной силой напасть на Апулию, папа потребовал немедленного возвращения Карла, а сам решил перебраться из Витербо в Умбрию.

Тем временем Конрадин в Вероне изыскивал средства для прокормления своего войска, старался заключить союзы с городами и сделать возможным поход в Тоскану. Недостаток средств у него был не меньше, чем когда-то у Карла, и часть его войска, не получавшего жалованья, вернулась в Германию. Твердость, с которой Конрадин преодолел столь большие затруднения, показывает, что он был достоин своих предков. Вопреки всем ожиданиям ему удалось совершить поход через вражескую страну также, как раньше сухопутному войску Карла удалось пройти через всю Италию. 20 января 1268 года Конрадин достиг Павии и оставался здесь до 22 марта, столь же беспомощный, как и раньше.

4 апреля Карл прибыл к папе в Витербо. Здесь Климент IV повторил отлучение Конрадина и всех вождей гибеллинов. Он распространил отлучение даже на все страны и города, которые приняли к себе врага или должны были принять. Пиза, Сиена, Верона и Павия подверглись интердикту, дон Энрико, должностные лица в Капитолии, все римляне, принимавшие послов Конрадина, подверглись отлучению. Интердикт грозил и самому Риму, а римляне были освобождены от присяги, данной ими своему сенатору. Карл получил полномочия, если сенатор не покорится в месячный срок, снова взять на себя управление городом на 10 лет.

Карл попытался из Витербо неожиданно напасть на Рим. Часть его войск с изгнанными гвельфами даже ворвалась в город, но сенатор выгнал их оттуда, и это заставило Карла отступить от Рима. 30 октября он покинул Витербо, получив от папы назначение быть имперским наместником в Тусции. Конрадин же с пятьюстами рыцарей в это время добрался на кораблях до Пизы, которая огласилась многотысячными ликующими криками. Послы из Капитолия призывали его в Рим, обещая верное увеличение его сил.

В Церковной области происходило брожение. Еще один решительный успех, и большая часть Италии перешла бы на сторону Конрадина. Победа у Понте а Валле 25 июня открыла ему дорогу на Рим, куда он с 5000 хорошо вооруженных всадников двинулся по Виа Кассиа через Сутри и древние Веи. Сенатор приготовил Конрадину встречу, достойную императора, а римляне, хотя и часто и упорно боролись с германскими императорами, приняли внука великого Фридриха как законного представителя имперской власти с подобающим почетом.

Идея империи продолжала оказывать на римлян свое волшебное действие. Все горожане, способные носить оружие, ожидали Конрадина на Нероновом поле с венками на шлемах, а остальной народ размахивал цветами и оглашал воздух радостными песнями. Когда 24 июля Конрадин совершил свой въезд через замковые ворота и мост Святого Ангела, он нашел Рим превращенным в арену торжественного триумфа. Вдоль наполненных народом улиц от дома к дому были протянуты канаты, с которых свешивались ковры, редкие одежды и драгоценные украшения, а римлянки танцевали под звуки цитр и литавр. Конрадина привели в Капитолий и приветствовали как будущего императора.

Военный совет в Риме решил, что нужно идти в Абруццы через Валерию, откуда дойти до Сульмоны, соединиться в Лучерии с сарацинами и всеми силами атаковать находящегося близ нее неприятеля. Выступление хорошо снаряженного войска из 10 000 человек состоялось 18 августа 1268 года. Вся городская милиция хотела участвовать в походе, но Конрадин отправил ее назад после двух дней пути, оставив с собой лишь вождей гибеллинов с их лучшими воинами.

Между тем, Карл не стал дожидаться Конрадина у Лучерии. Он снял осаду и отправился навстречу противнику, встретив того 22 августа на холмах у Мальяно, неподалеку от Альбы. Следующее утро началось с атаки дона Энрико на провансальцев. Войска Конрадина опрокинули первые ряды французов и прорвали линию рыцарей. Французы обратились в бегство, а немцы и тосканцы бросились грабить неприятельский лагерь. Это мародерство и решило исход сражения. 800 рыцарей Карла, ожидавших в засаде и еще не участвовавших в битве, рассеяли и уничтожили разбредшееся войско Конрадина. Жестокость победителя не знала предела. Многим пленным римлянам он велел отрубить ноги, а когда ему заметили, что вид изувеченных может возбудить большую ненависть, велел собрать их всех в одном здании и сжечь.

Конрадину с 500 всадниками удалось бежать. 28 августа он появился в Риме, до которого уже дошло известие о его поражении. Капитолий отказался принять беглеца, и друзья Конрадина признали, что ему не следует оставаться в городе. 31 августа он отправился на побережье, надеясь морем достичь Пизы, но был схвачен Иоанном Франджипане, членом семьи, ставшей врагами Манфреда и перешедшей на сторону папы. После этого неудачливый претендент на сицилийскую корону был выдан Карлу и заключен в замок Сан Пьетро над Палестриной.

Карл прибыл в Рим 15 сентября и был избран пожизненным сенатором. Установив своих управителей в Капитолии, в начале октября он вернулся в замок Сан Пьетро, чтобы оттуда отправить пленных в Неаполь и там казнить. Голова последнего Гогенштауфена упала в Неаполе 29 октября 1268 года. Казнь Конрадина и его благородных друзей была единогласно заклеймена приговором современников и потомства как нечестивое действие тиранической боязни и скоро была отомщена историей. Были голоса, обвинявшие Климента IV в соучастии. Действительно, хорошо зная характер Карла, он предвидел кровавую развязку и не захотел удержать топор палача. Папа желал смерти последнего внука Фридриха II и одобрял ее, поскольку она навсегда положила бы конец всем притязаниям Гогенштауфенского дома. Ровно через месяц после казни, 29 ноября, Климент IV умер в Витербо.

Карл десять лет управлял как сенатор городом Римом через своих наместников, которых он посылал в Капитолий в сопровождении судей и других должностных лиц. Его жесткой рукой было восстановлено уважение к закону. С этого времени на римских монетах ставилось имя Карла. Эти монеты и статуя остались единственными памятниками его сенаторского правления, которое оказалось продолжительнее правления любого другого сенатора. В зале сенаторского дворца еще и сейчас можно видеть мраморное изображение средневекового короля с короной на голове, сидящего в кресле, украшенном львиными головами, со скипетром в руке, одетого в римские одежды. Это статуя, поставленная в честь Карла Анжуйского.

Карл снова прибыл в Рим в марте 1271 года в сопровождении своего племянника Филиппа, ставшего к этому времени королем Франции Филиппом III. Он счел благоразумным амнистировать некоторых предводителей из числа приверженцев Конрадина и в то же время издал распоряжение о вознаграждении гвельфов за вред, нанесенный им во время сенаторства дона Энрико. Привело же Карла в Рим желание повлиять на выбор нового папы.

После смерти Климента IV собравшиеся в Витербо 18 кардиналов уже три года не могли прийти к единодушному решению. Одиннадцать из них хотели иметь папой итальянца и через него восстановить империю, тогда как остальные желали выбрать француза. Уставшие граждане Витербо даже разобрали крышу архиепископского дворца, чтобы заставить прелатов-избирателей сделать какой-нибудь выбор.

С Карлом в Витербо прибыл молодой Генрих, сын Ричарда Корнваллийского, возвращавшийся из Туниса. Сюда же явился и Гвидо де Монфор, наместник Карла в Тоскане. Вид английского принца привел последнего в бешенство и навел его на мысль отомстить английскому королевскому дому, которым когда-то был убит в сражении его великий отец Симон Лейчестер-Монфор и после смерти подвергнут поруганию. Гвидо убил ни в чем не виноватого Генриха у алтаря в церкви, протащил труп за волосы и бросил на церковную лестницу.

Возможно, это злодеяние вывело кардиналов из их сонного состояния, поскольку 1 сентября 1271 года они дали полномочие шестерым избирателям назначить папу. К неудовольствию Карла, на которого просто не обратили внимания, выбор пал на итальянца, Тедальда Висконти, находившегося в это время в Акке при английском крестоносце Эдуарде и узнавшем о выпавшем на его долю жребии с величайшим удивлением.

1 января 1272 года избранник высадился в Бриндизи. Карл встретил его в Беневенте с величайшими почестями и дал ему конвой для дальнейшего следования. Посольство от римлян приветствовало его в Чепрано, но Тедальд сначала направился в Витербо и уже оттуда приехал в Рим. 13 марта он совершил свой въезд в город в сопровождении короля Карла. Это зрелище стало новым для многих римлян, поскольку оба предшественника Тедальда, вступили на Святой престол и сошли с него в могилу, ни разу не посетив Рима. Теперь же итальянец вернул папство в его привычное местопребывание. 27 марта Тедальд Висконти принял посвящение в базилике Святого Петра под именем Григория X.

Новый папа получил в свое ведение новый мир в законченном состоянии. На ступени верховного алтаря взошел священник, который мог поднять свою незапятнанную руку на благословение миру. Борьба с империей была окончена, а ее главные действующие лица — мертвы. Вступив на папский престол, Григорий X нашел цель своих предшественников вполне достигнутой: церковное государство было восстановлено, Сицилия снова стала папским леном, гогенштауфены сошли со сцены.

Головокружительная высота, на которую вознесли папство принципы Иннокентия III и его преемников, сделала Григория X совершенно одиноким. Возле него не было ни одного друга из сильных мира сего, и эту пустоту следовало заполнить. Империю, без которой церковь чувствовала себя лишенной опоры, необходимо было восстановить. По понятию того времени, лишь император мог дать гарантию церковному государству.

Попытка передать корону Швабов иностранному государю наткнулась на сопротивление Германии. После долгих колебаний немецкие князья по инициативе архиепископа Вернера Майнцского 29 сентября 1273 года во Франкфурте единогласно выбрали римским королем графа Рудольфа Габсбургского. Таким образом, после двадцати двух лет междуцарствия империя снова получила своего верховного главу. О своем избрании он известил Григория X в письме, тон которого ясно показывал изменившееся положение вещей: «Я крепко утверждаю свою надежду на Вас и припадаю к ногам Вашего Святейшества, смиренно умоляя, чтобы Вы с милостивой благосклонностью помогли мне во взятой мной на себя обязанности и милостиво передали мне императорскую диадему». 24 октября Рудольф был коронован в Аахене.

Весной 1273 года Григорий X отправился в Лион, где он созвал Великий собор, главной целью которого было планирование очередного крестового похода. Собор открылся 7 мая 1274 года и продолжался до 17 июля. На нем впервые была установлена строгая форма конклава при избрании папы, которая, по сути, сохранилась и доныне. Прибывшие от Рудольфа Габсбургского посланники были приняты с честью. Его канцлер утвердил церковное государство, отказался от старинных императорских прав, от власти в Риме, от притязаний на Сицилию и от мести Карлу Анжуйскому, которого он соглашался признать папским ленным королем в этой стране, навсегда отделенной от империи. Вслед за этим Григорий признал Габсбурга римским королем и выказал свое нетерпение короновать Рудольфа императором, как только тот приедет в Рим.

Довольный сложившимся положением вещей папа вернулся в Италию. Однако, едва достигнув Ареццо, он заболел и 10 января 1276 года умер. 21 января здесь же, в Ареццо, папой выбрали Петра, кардинала-епископа Остии. Он поспешил в Рим, где 23 февраля получил посвящение, приняв имя Иннокентия V. Будучи ставленником Карла Анжуйского, новый папа тут же утвердил его в звании римского сенатора и даже в звании имперского наместника в Тоскане, чем нанес обиду Рудольфу Габсбургскому. Римский король дал понять свое глубокое неудовольствие, и его уполномоченные послы явились в Романью требовать присяги на верность империи.

Иннокентий потребовал от Рудольфа не приближаться к границам Италии до тех пор, пока тот не исполнит своих обязательств и в особенности не передаст церкви Романью. В этой провинции, обещанной, но еще не переданной Святому престолу (со времен Оттонов она всегда принадлежала империи), Рудольф хотел временно сохранить имперские права, чтобы иметь в руках средство угрожать папе, так как понтифик продолжал предоставлять Карлу управление имперскими делами в Тоскане. Вопрос остался открытым, поскольку Иннокентий V неожиданно умер 22 июня в Риме.

После ожесточенных споров в отрезанном от внешнего мира помещении конклав кардиналов избрал итальянца Отобонуса де Фиеско, кардинала церкви Святого Адриана. 24 июля его провозгласили папой под именем Адриана V. Уже через 39 дней он скончался в Витербо, даже не успев получить посвящения. Новый конклав, теперь в Витербо, собранный в самом тесном помещении, 17 сентября выбрал папой Петра Гиспануса Юлиани, кардинала-епископа Тускуланского, португальца по рождению. После избрания он принял имя Иоанна XXI. Не успев проявить себя на Святом престоле, Петр умер 16 мая 1277 года, придавленный обрушившимся потолком комнаты своего дворца в Витербо.

Шесть месяцев Святой престол оставался пустым, а всеми делами управляли из Витербо кардиналы. Наконец, уставшие от ожидания жители Витербо заперли избирателей в городской ратуше, и 25 ноября под именем Николая III папой был провозглашен самый влиятельный из кардиналов, Иоанн Гаэтани Орсини. Этот талантливый, научно образованный и опытный во всех светских делах человек служил при восьми папах и участвовал в семи папских выборах. Его знатный римский род занимал высшие посты в церкви и в республике начиная с конца прошлого столетия.

Иоанн Гаэтани Орсини стал первым римлянином взошедшим на папский престол со времен Гонория III. Посвящение он получил 26 декабря 1277 года. В сущности, это был римский магнат полный силы и величия, копивший богатства, не задумываясь о способах их приобретения, совершенно по-светски настроенный, полный любви к своему родному городу, имевший патриотические чувства к своему отечеству и ненавидевший распоряжавшихся в нем чужестранцев. Фактически, будучи кардиналом, он считал себя на положении владетельного князя, но, сделавшись папой, погряз в непотизме, перешедшем всякие границы.

Высшей целью Николая III стало устроение церковного государства на правовых началах. Он потребовал от Рудольфа возобновления договоров и документального определения состава городов, входящих в церковное государство. Из папских архивов были подняты древние пергаменты, чтобы по ним письменно изложить права церкви на Романью и Пентаполис. Самым ранним земельным даром папам был дар Пипина, состоявший из Экзархата и Пентаполиса, но папы не смогли осуществить своих претензий на эти провинции, поскольку уже со времен Оттонов они были прочно присоединены к империи, и ни один папа никогда не заявлял против этого никакого серьезного протеста.

Рудольф тоже неохотно отказывался от этих земель, но уступил решительной воле Николая III, который лишь под этим условием передавал ему имперские права в Тоскане, которыми Карл распоряжался в качестве наместника. Папы весьма ловко пользовались и Рудольфом, и Карлом Анжуйским для того, чтобы ограничивать одного посредством другого. 30 июня 1278 года в Витербо германский посол передал в руки папы документ об уступке спорных земель. Николай III тут же поспешил наделить приобретенными землями своих родственников. Так Романья перешла к папам. Тем не менее, привыкшие к свободе города этого региона постоянно поднимали восстания и остались по отношению к церкви только на положении покровительствуемых.

По договору с Рудольфом папа лишил Карла имперского наместничества в Тоскане, а также принудил его отказаться и от сенаторского звания. По поводу этих важных дел Карл прибыл в Рим, где с начала мая до 15 июня вел переговоры с Николаем и римлянами и в конце концов был вынужден покориться воле папы. После этого Николай уехал в Витербо, оставив в Риме своих уполномоченных, которым определенно высказал, что сам он не претендует на выбор его сенатором и не желает присваивать себе права на это звание, так как подобное вмешательство было бы опасно и для него, и для церкви.

18 июля 1278 года Николай III издал закон, ограждающий сенатскую власть от рук иностранных правителей. В этом законе он выводил право пап на Рим от Константина, который передал им верховную власть над городом, чтобы папство было независимо. Николай указывал на все вредные последствия, какие имела сенаторская власть иноземцев: разрушение стен, наполнение города безобразными развалинами, разграбление частного и церковного имущества, постыдная переменчивость, доказательством которой был прием Конрадина.

Это правило, благоприятствующее римлянам, должно было вознаградить их за важные права, переданные городским парламентом папе. Оно казалось многим патриотичным, но стало источником постоянной опасности, поскольку эдикт Николая III возбудил честолюбие родовой знати, которая стала стремиться к новому возвышению. С этого времени Орсини, Колонна, Анибальди и Савелли направили свои усилия на получение сенаторской власти и пытались, подобно другим фамилиям в других городах, сделаться тиранами в Риме. Лишь постоянная зависимость города от пап и разделение аристократии на партии, удерживавшие друг друга в равновесии, помешали тому, чтобы тот или другой род захватил наследственное господство над Римом, как во времена Тускуланских графов.

Римская знать, господствовавшая в народном парламенте, охотно согласилась на требования Николая III и передала ему пожизненную власть в городе, но не как папе, а как римлянину Орсини. В дальнейшем многие папы назначались римским народом сенаторами лично, а не в качестве пап. Поскольку они принимали такое избрание с сохранением папских прав, из этого возникало странное соединение в личности папы суверенной власти с должностью по назначению от республики.

Карл, в качестве компенсации за ущерб своей власти, в 1280 году получил от папы мир с Рудольфом Габсбургским. Римский король признал короля Сицилийского и отдал последнему в ленное владение Прованс и Форкалькье. Так благоразумие Николая III привело церковь к миру с империей и к светской власти в Риме. Дальнейшим планом папы было превращение Италии (за исключением Церковной области) в три королевства: Сицилию, Ломбардию и Тоскану, причем королями в двух последних он намеревался поставить своих родственников. Этому плану не суждено было осуществиться — Николай умер от удара 22 августа 1280 года в личном поместье в Суриано, возле Витербо.

Далее: Средневековье. 13 век. 1280 — 1300 гг
Назад: Средневековье. 1254 — 1266. Конец германской империи

Боковая колонка

Боковая колонка

Базилика Сан Клементе (аль Латерано). Часть 3. Интерьер.

Папское коронационное шествие в 13 веке

Базилика Сан Клементе (аль Латерано). Часть 2. Экстерьер

Город Рим в 13 веке

Базилика Сан Клементе (аль Латерано). Часть 1. История

Культура Рима в 13 веке

Базилика Сан Саба

Средневековье. 13 век. 1280 — 1300 гг

Базилика Санто Стефано Ротондо. Часть 2. Экстерьер и интерьер

Средневековье. 1266 — 1280. Достижение мира между церковью и империей